Продажный старый король уже давно был изгнан, и власть в Ливии перешла в руки поднявшихся на сверже­ние монархии молодых офицеров во главе с полков­ником Каддафи. Мир еще отделяли целых три года от предстоявшего грандиозного нефтяного кризиса 1973 — 1974 годов и последовавшего за этим взрыва цен, а в ли­вийской пустыне уже вспыхнула война за нефть. Кад­дафи предъявил ультиматум нефтяным компаниям, пред­ложив им .сократить производство нефти, и пригрозил, что, если они не будут платить более высокую цену за нефть, он национализирует нефтяные промыслы. Нефтя­ные компании, относившиеся к «империи Рокфеллеров» («Стандард ойл» и ее «дочери»), и другие нефтяные ги­ганты сравнительно спокойно выслушали громы угроз, которые исходили из Триполи. Их предприятия густой сетью опутали земной шар, и они имели множество воз­можностей получить нефть в другом месте.

Однако две независимые нефтяные компании вели ожесточенные арьергардные бои с молодым руководством Ливии. Единственные крупные нефтяные залежи, при­надлежавшие иностранцам (в данном случае Гарольдсону Лафайету Ханту — крупнейшему независимому те­хасскому «нефтяному барону»), лежали как раз под пес­ками ливийской пустыни. Другая независимая крупная нефтяная компания «Оксидентл петролеум», находившая­ся в руках Арманда Хаммера, по-видимому, пребывала в еще более тяжелом положении.

Старый Хант, неофициально признаваемый третьим (после Гетти и Хьюза) богатейшим человеком мира, сам себя числил первым богатеем. У него даже было обыкно­вение, представляясь, говорить: «Вас приветствует Г. Л. Хант, самый богатый в мире человек!» (Рассказы­вали также, что однажды рассердившийся Гетти отпра­вил Ханту послание: «Если вам так хочется, я отказыва­юсь в вашу пользу от почетного титула «самый богатый в мире человек».)

Арманд Хаммер, миллиардер, владелец фирмы «Оксидентл петролеум», имел полное основание быть уверен­ным, что его богатства достигают миллиардных высот. Однако с богатством «хантовской империи» и он не мог состязаться.

Совместную борьбу, которую они повели против Ли­вии, проиграл сначала Хант, а затем — хоть и с мень­шими потерями — и Хаммер. И вместе же они проиграли еще одно сражение, когда в разгар борьбы попытались заручиться финансовой поддержкой у «Семи сестер», семи гигантских трестов, объединенных в нефтяной картель.

На первый взгляд может показаться, что Гарольдсон Лафайет Хант и Арманд Хаммер, которые в борьбе с Каддафи хотя и применяли различные методы, но на­ходились по одну сторону баррикады, ничем не отли­чаются друг от друга. На самом же деле похожи они только в том, что в мире сверхбогачей оба относятся к числу «одиночек».

Законы борьбы за прибыли лишь какой-то короткий период сделали Ханта и Хаммера людьми одинаковой судьбы. Биографии же этих двух людей, история богат­ства каждого из них при ближайшем знакомстве скорее иллюстрируют не их сходство, а коренное различие меж­ду ними. Мир капитала (и внутри его — мир сверхбога­чей) слишком сложен для того, чтобы можно было согла­ситься с чьим-то стремлением представить их всех по­хожими друг на друга, как-то унифицировать. Династия Хантов олицетворяет крайне реакционное, почти фашист­ское течение, а на главу семейства даже падает тень соучастия в убийстве президента Кеннеди.

Арманд Хам­мер, напротив, человек прогрессивных взглядов, знал В. И. Ленина и был желанным гостем в Кремле. В 70-е годы Хаммер был награжден международной Ленинской премией «За укрепление мира между народами».

Хант и Хаммер — враги. (В американских банков­ских кругах так и говорят: «Ха против Ха».) Их биографии скорее свидетельствуют о том, что и на вершинах ка­питализма в рамках беспощадных законов прибыли, то­же есть возможность выбора между многообразными, решительно отличающимися друг от друга по типу по­ведения моделями.

«Ха против Ха» — это два крайних полюса и, пожа­луй, идеальная тема для написания «параллельных био­графий».

Старый Г. Л. Хант — основоположник богатства династии Хантов и глава целого клана, состоящего из законных и побочных детей, родился в 1890 году в маленькой де­ревушке в средней части Америки. Ландберг, известный исследователь богатейших американских семейств, срав­нивал его в известном смысле с Фордом. Г. Л. Хант, как и Форд, был человеком, наделенным способностью быстро схватывать, потрясающим нюхом бизнесмена и «памятью слона».

Он походил на Форда и тем, что при огромных природных способностях не имел никакого образования и всего только пять лет ходил в школу. Его точку зрения на вещи и явления так же, как и у Форда, часто опреде­ляли циничные интересы. Из этих характерных качеств Ландберг делает вывод, что позднее Хант, может быть, даже в большей степени, чем Форд, мог бы стать «проро­ком» и покровителем самой реакционной части амери­канских политиков.

Еще до того, как опасным самоучкой-любителем вор­ваться в американскую политику, он прошел путь, обыч­ный для основателей «династий богатеев»: был парик­махером и ковбоем, карточным шулером и лесорубом, строил железные дороги. За семь лет, начиная с 13-летне­го возраста, он объехал почти все южные и западные штаты США, пока, наконец, не осел в Арканзасе, где принялся разводить хлопок. Но неожиданное падение цен на хлопок в 1921 году разорило его, и тогда с отчаяния он принялся искать нефть.

Он был одним их тех авантюристов, кого «нефтяная лихорадка» поманила в Арканзас, а затем в Техас и кто большей частью так и умер полунищим бедняком. Но Ханта не подкарауливала нищета. С первых же попыток он наткнулся на нефтяные залежи, что можно считать немыслимо редкой, почти никогда не повторяющейся уда­чен, счастливым случаем. Начало его богатства теряется где-то в тумане. Семейное предание утверждает, что он купил необходимое для бурения первой скважины снаря­жение что-то за 50 долл., да и те у кого-то там одолжил.

По другому варианту легенды (этот вариант приводится в книге Ландберга) Хант выиграл в карты требовавши­еся для буровых работ в Арканзасе деньги — скорее все­го, применяя шулерские приемы.

На втором этапе он перенес свою деятельность в Те­хас. Здесь, в окрестностях города Килгор, он натолкнул­ся на типичного представителя переболевших «нефтяной лихорадкой» людей — старого бурильщика, которого и поныне упоминают в истории нефтяной промышленнос­ти США под кличкой «папаша Джойнер». «Папаша Джойнер» на огороде фермы некоей известной веселой вдовушки Дейзи Бредфорд, находившемся в такой мест­ности, где, по мнению хозяев крупных компаний, нефти нет и в помине, пробил скважину и нашел фантастичес­ки богатые запасы нефти.

С фермы Дейзи Бредфорд на­чалась «вторая техасская нефтяная лихорадка». В окре­стностях Килгора уже и дома ломали, чтобы на месте по­лутемных горниц воздвигнуть буровые вышки. Такие же вышки вздымались теперь даже среди надмогильных плит на городском кладбище. Удача «папаши Джойнера» поманила в Техас и Ханта. И здесь снова история его богатства погружается во мрак. Согласно официальному семейному преданию, он купил скважину у «папаши Джойнера» вместе с 4 тыс. га земель окрест за 1 млн., долл. Однако этой версии противоречит одно обстоятель­ство, а именно, каким образом при таких-то деньгах два года спустя «папаша Джойнер» оказался обитателем по­луразвалившейся хижины в пригороде столицы Техаса Далласе, а умер — в доме для престарелых нищих. Хант же на гребне «нефтяной волны» взял курс на «страну миллиардеров». (До сего дня исследователи американ­ской экономики не установили, каким образом, собствен­но, Хант приобрел те 4 тыс. га —уж не выиграл ли он их в покер?)

Появление миллионов у Ханта (как и вообще у всех «независимых нефтяных миллиардеров») не объяснишь, разумеется, одной игрой краплеными картами. Для этого понадобился ловчейший трюк в истории американской налоговой политики. А осуществление этого трюка было бы невозможным без денег на подкупы и взятки, которые так обильно потекли в карманы сенаторов и губернаторов в Техасе и в других «нефтяных штатах», как в свое время струилась нефть на задворках фермы Дейзи Бредфорд.

Официально техасцы этот гениальный ход называли «depletion allowance», то есть «сидка на истощение». Ра­ди справедливости нужно добавить: выгоду от этого на­логового трюка получали не только нефтедобытчики-одиночки, но в первую очередь крупные нефтяные моно­полии.

А сущность трюка с налогами такова. Американские законы исходят из того, что, чем больше нефти дала та или иная скважина, тем меньше этой нефти остается в земле. Значит, ценность нефтеносного участка падает. То есть, чем больше скважина уже принесла дохода, тем меньше нужно за нее платить налог! Закон разрешает вычитать из налога до 28% годового дохода. А это озна­чает, что если в какую-то нефтяную скважину было вло­жено 100 тыс. долл. и она на протяжении 10 лет дает нефти на сумму в 500 тыс. долл. в год, то за 10 лет из получен­ных доходов сначала можно вычесть почти 1,5 млн. долл., а затем в конце концов и вовсе освободить ее от обложения налогом.

Личная собственность хантовского клана и подобных ему за очень короткое время без больших усилий вы­росла до таких невероятных высот, для достижения кото­рых Рокфеллеру, например, пришлось провести в борьбе половину своей жизни. Так возникла крупнейшая азарт­ная игра нашего столетия.

Для этой игры, разумеется, обязательно нужно, чтобы миллиардер-суперспекулянт «купил» себе с помощью взяток, а иногда — шантажа нескольких ответственных деятелей из числа местных (а иногда и на государственном уровне) политиков и заручился их поддержкой.

Г. Л. Хант был настоящим мастером заводить знаком­ства и связи. Когда в конгрессе впервые прозвучали обвинения в его адрес в связи с налоговым трюком, Хант «привел в действие» техасского сенатора Рейнберна, ко­торый в то время был руководителем сенатской группы от республиканской партии и одним из влиятельнейших политиков в стране.

На вершине «холодной войны», в начале 50-х годов, Хант через этих своих политических друзей вломился в джунгли правого крыла политической жизни Америки, как в свое время Форд — в начале 20-х годов.

Печальной памяти сенатор Маккарти, апостол «охоты на ведьм», который одно время имел грозную славу и представлял собой крупнейшую политическую силу в США, был партнером Ханта по картам, а Хант под­держивал самые сумасбродные затеи сенатора огромны­ми денежными субсидиями.

Именно в это время Хант в качестве своего рода по­литической игрушки создал сеть радиостанций, фондов и газет, распространявших крайне правую, почти фа­шистскую идеологию. Прежде всего он принялся под­держивать деньгами заметно влиявшую на обществен­ное мнение в Техасе авторитетную правую газету «Дал­лас морнинг ньюс», которой владел его друг Тед Дилей. (Когда Дилей умер в конце 50-х гг., его именем назвали ту самую площадь, на которой позднее был убит прези­дент Кеннеди.) Всего у Ханта в Техасе и других юго-за­падных штатах Америки было более 330 радиовещатель­ных станций, которые он централизованно, из 25 редак­ций в Вашингтоне, снабжал необходимыми материалами.

В соответствии с «лучшими традициями» американ­ского крупного капитала Хант частично маскировал оголтелую пропаганду, пользуясь прикрытием так назы­ваемых фондов. (Как правило, эти «фонды» носили звуч­ные имена: «Форум фактов», «Спасательный пояс», «Си­яющая звезда».) Интересно, что даже вашингтонские власти не захотели занести эти организации, осущест­влявшие политическую травлю, в официальный список фондов. Но Хант и так достигал своих целей.

Вот что пишет об этом Ландберг: «Было ясно, что у Ханта имелись и в центральном налоговом управлении таинственные и могущественные друзья. Эти «фонды», служившие целям пропаганды, получали полное осво­бождение от налогов. Один из них к тому же еще и с та­кой аргументацией: „это — организация, служащая ре­лигиозным целям".

Чтобы показать, как далеко простирались эти связи, Ландберг приводит такой пример: в 1952 году, в канун президентских выборов, Хант перевел республиканской партии более 300 тыс. долл., в том числе 150 тыс. долл. в кассу генерала Макартура, находившегося на самом правом краю американской политики. Эйзенхауэра Хант считал «коммунистом» и хотел, чтобы президентом Соеди­ненных Штатов стал генерал Макартур. Но и демократи­ческая партия не прогадала: Линдон Б. Джонсон, вице-президент во время президентства Кеннеди, а позднее — президент, получил от Ханта 100 тыс. долл. Хант не забыл, что Джонсон, будучи сенатором от штата Техас, оказал­ся не только надежным другом семейства Хантов, но и главным защитником их «налогового трюка», с помощью которого Ханту удалось поднять свои доходы от нефти до небес.

Но все это было только прелюдией к той драме, окончившейся убийством Кеннеди, в которой Хант сыграл зловещую роль, до сих пор скрытую в густом и, по-видимому, не дешевой ценою напущенном тумане.

Напомним, что президента Кеннеди убили 22 ноября 1963 г. в городе Далласе. Созданная для расследования убийства комиссия, названная по имени верховного судьи «комиссией Уоррена», пришла к выводу, что никакого заговора в данном случае не было. Был убийца-одиноч­ка — Ли Освальд. Комиссия зафиксировала, что Освальд во время попытки бежать встретился с одним полицей­ским по имени Типпит, с которым его раньше связывали не очень чистоплотные связи.

Как утверждает комиссия, Освальд убил и Типпита. Немного позднее Освальда пой­мали. Однако никто его даже не допросил, а через несколько дней его застрелил некий Джек Руби, человек с темным прошлым, поддерживавший связи с кубинскими эмигрантами-контрреволюционерами. Пристрелил в га­раже тюрьмы на глазах целой дюжины полицейских. За это Руби сам угодил в тюрьму. Здесь он пообещал верховному судье Уоррену дать подробные показания, при условии, что его переведут из Техаса в тюрьму в какой-нибудь другой штат. «Чувствую, — говорил Ру­би, — что в Техасе я приговорен к смерти». Его пожела­ние не было выполнено, и Руби при обстоятельствах, не выясненных по сей день, умер в тюрьме. В ходе опроса общественного мнения, проведенного в 1980 году, 65% американцев и сегодня убеждены в том, что Кенне­ди был убит не убийцей-одиночкой, а пал жертвой поли­тического заговора.

В нескольких моментах биографии Ханта отмечается его почти прямая причастность к убийству Кеннеди.

Газета Дилея «Даллас морнинг ньюс» в день убий­ства Кеннеди опубликовала объявление на целую страни­цу. В этом объявлении фонда «Форум фактов», основан­ного и финансировавшегося Хантом, говорилось: «Добро пожаловать в Даллас, мистер Кеннеди!» Объявив затем президента «другом коммунистов», авторы требовали от президента ответа на 50 вопросов. Американский писа­тель Уильям Манчестер по просьбе семейства Кеннеди написал историю трагических дней в Далласе под наз­ванием «Смерть президента». Об этом «объявлении» ав­тор сказал: «Оно — будто ордер на арест».

В то же утро одна из радиостанций Ханта в Далласе тоже передала довольно мрачный комментарий, в котором была такая фраза: «Если дела пойдут и дальше так, очень скоро наступит день, когда граждане Америки не смогут больше свободно покупать оружие, для того чтобы разделаться с предателями».

Причастность Ханта к «делу Кеннеди» была слишком ощутима, чтобы «комиссия Уоррена» оставила его просто без внимания, не упомянув в документах следствия даже имени нефтяного миллиардера. Но тем не менее обош­лись с Хантом весьма деликатно. Еще бы, если учесть, что преемником Кеннеди, по указанию которого была составлена и «комиссия Уоррена» и кому затем были направлены после окончания работы комиссии все след­ственные материалы, был все тот же Джонсон, личный друг Ханта.

Но и «комиссии Уоррена» тоже пришлось пережить несколько неприятных моментов. Например, когда арес­товали Руби, у него в кармане нашли напечатанный на машинке тот самый текст комментария, направленного против Кеннеди, который был передан радиостанцией Ханта. При допросе Руби признался, что 21 ноября, то есть за день до покушения, он в обществе некоей молодой танцовщицы посетил одного из сыновей Ханта — влия­тельного руководителя хантовских предприятий Ламара — в его офисе.

Таким образом «комиссия Уоррена» признала тот факт, что между Руби и одним из членов клана Хантов накануне убийства президента произошла личная встре­ча. А ведь такая связь между миллиардером и владель­цем увеселительного заведения, человеком с сомнитель­ным прошлым, едва ли была возможной, если бы они не были знакомы раньше. Но комиссия удивительным обра­зом решила пройти мимо этого факта, и по делу не был допрошен ни один из членов семьи Ханта.

В одном из пунктов отчета о проведенном следствии имеется такое свидетельское показание: председатель фонда «Форум фактов» некий Вайсман, опубликовавший на деньги Ханта пресловутое газетное объявление за шесть дней до убийства, встретился с Руби и полицей­ским Типпитом, тем самым, которого позднее по не выяс­ненным следствием причинам застрелил Освальд. Эта встреча состоялась в увеселительном заведении «Кару­сель», принадлежавшем Руби. (Между прочим, Руби и сам признал, что ранее знал полицейского Типпита.)

«Комиссия Уоррена» предпочла не заниматься в ходе следствия этой линией. Общественное мнение Америки до сих пор считает клан Хантов самым главным финансис­том заговора, предшествовавшего убийству Кеннеди. Однако подтверждавшие это факты, как говорят амери­канцы, «отбросили словно горячую картошку». И клан Хантов мог и дальше спокойно заниматься деятельностью по строительству и обогащению своей «империи».

После «дела Кеннеди» клан Хантов из предосторож­ности несколько уменьшил свою активную политическую деятельность и все силы обратил на увеличение богат­ства. В 1974 году, когда старый Г. Л. Хант умер, богатство династии Хантов оценивалось по меньшей мере в 3 млрд. долл., а по некоторым оценкам, и в 5 млрд. долл.

Впрочем, и здесь часть богатства утекала по «подзем­ным каналам», что делало точную оценку имущества миллиардера невозможной. Фактом, однако, остается то, что уже тогда во владении династии Хантов находились две крупнейшие нефтяные компании, стоявшие вне карте­лей, — «Хант ойл компани» и «Плесид ойл компани». Кроме того, семейство Хантов держало в своих руках крупнейший американский промышленный комплекс сахарных заводов и шахты, располагавшие угольными запасами в 2,5 млрд. г. Кроме того, Хаитами управля­лись еще приблизительно 250 предприятий. У Хантов были гигантские животноводческие фермы, причем не только в Соединенных Штатах Америки, но и в Австра­лии и Новой Зеландии. Они имели конные заводы с более чем сотней чистокровных рысаков, содержали одну команду профессиональных регбистов и «держали у себя в кармане» также крупнейшую в Калифорнии компанию по управлению недвижимой собственностью.

С начала 70-х годов Ханты начинают преимуществен­но играть на бирже и заниматься всевозможными темны­ми спекуляциями. Конечно, речь идет не о каких-то ма­лых проделках и ловких обманных трюках, а о настоя­щих стратегических операциях, которые были вполне «достойны» одного из самых богатых семейств Соединен­ных Штатов. После смерти Г. Л. Ханта эти спекуляции продолжили его многочисленные сыновья: основатель династии заботился не только о росте своего богатства, но и о росте семейства. От первой жены у него было шесть детей. Когда же. супруга умерла, он женился на своей секретарше, приведшей с собой в дом его же четверых детей. Но вот Хант умер, вскрыли его письмен­ный стол, и из документов, хранившихся в секретном

ящике стало известно, что у Ханта в США имеется еще четыре внебрачных ребенка.

Впрочем, финансовые дела «империи Ханта» вершили только законные или хотя бы «узаконенные» дети. В ос­новном это были три брата — сыновья Ханта от первой жены: Нельсон Банкер Хант, Уильям Герберт Хант и уже упоминавшийся ранее Ламар Хант. Они-то и договори­лись о разделе между собой руководства всеми предприя­тиями концерна Ханта. Разумеется, раздел этот протекал не очень гладко. Еще при жизни отца трое родных брать­ев вели ожесточенную борьбу со своими «сводными братьями», детьми от второй жены. Для обеспечения успеха первые прибегли к помощи агентов ФБР, чтобы организовать наблюдение за вторыми. Метод слежки был очень прост: они записывали на магнитофонную пленку все телефонные разговоры представителей другой ветви семьи Хантов. Помог им в этом известный своими «правосторонними» симпатиями сенатор штата Миссиси­пи Истленд. Как выявилось позднее, сам министр юсти­ции Джон Митчелл по его просьбе отрядил для этого нескольких надежных агентов ФБР.

Все дело трое братьев провели без шумихи, но с успехом. Они захватили всю власть и полное руководство «империей Ханта», лишив остальных и денег, и власти. И обо всем этом семейном скандале, наверное, никогда бы и не узнала общественность, если бы не разразился другой скандал, известный под названием «дело Уотер-гейт», после которого вынужден был уйти в отставку даже сам президент страны Никсон. Ведь и в этом деле тоже решающую роль сыграли подслушивание телефон­ных разговоров конкурентов и коррупция.

Потрясший всю Америку «Уотергейт» выбросил на поверхность и «семейный Уотергейт» клана Хантов. Трех братьев-победителей вызвали в сенатскую комиссию по расследованию, и те признались, что два сменивших один другого на этом посту министра юстиции США, высшие блюстители законов в стране, Джон Митчелл и Ричард Клейндинст, смещенные в связи с «делом Уотер­гейт», получили по 100 тыс. долл. каждый за их верную службу сыновьям Ханта.

Америка была возмущена, но затем, всем на удивле­ние, дело застряло в лабиринтах правосудия. С головы сыновей Ханта не упал ни один волосок. Выяснилось: министры юстиции, «провалившись», уходят — миллиар­деры остаются.

С тех пор эту аксиому подтвердило множество новых «проказ» в доме Ханта. И некоторые из них были такого масштаба, что от них закачался весь банковский мир Америки и даже фондовые биржи всего света.

Из серии больших «карточных ходов» достаточно будет упомянуть хотя бы два. Один, ставший известным общественности в 1976 году под названием «скандал с поставками сои». Второй тянулся почти 10 лет и пред­ставлял собой крупнейшую в истории капитализма «па­наму» — спекулятивную биржевую сделку.

Расскажем сначала о «скандале с соей». В 1973 году президент Никсон запретил экспорт сои за пределы Аме­рики. А поставки американской сои составляли 90% мирового экспорта, так что запрет Никсона фактически означал настоящую катастрофу для сельского хозяйства, в частности животноводства, Японии и поставил в труд­ное положение западноевропейские страны. Династия Хантов отметила для себя, что в результате этого запрета цены на сою на крупнейших сырьевых и материальных биржах выросли в четыре раза в течение буквально нескольких месяцев. В 1976 году урожай сои в США снова был невелик, запасы ее на складах уменьшились, а цены снова начали расти. И тут-то биржи с удивлением констатировали, что хантовская династия уже с весны была готова к этому неурожаю. Оказывается, Ханты скупили (еще по недорогой цене) и все запасы прошлогодних соевых бобов, и еще предстоявшие осенние поставки на корню. На сырьевых биржах последовал взрыв цен: оказалось, что более '/з всего урожая сои в США уже скуплено семейством Хантов. Комиссия, контролирующая зерновые биржи Америки, попыталась заставить братьев Хантов продать имевшиеся у них запасы сои пусть даже по высоким ценам.

Клан еще вовсю занимался приготовлением блюда «соя по-Ханту», а уже в конце 1974 года началась подго­товка следующей, еще более крупной спекуляции на бир­же, которая вошла в историю экономики капитализма под названием «Серебряная битва». Следует признать, что для этой спекулятивной операции нужны были огром­ные капиталовложения, а также острый деловой нюх и способность принимать смелые решения.

К середине 70-х годов одним из признаков начинаю­щегося экономического кризиса был стремительный рост цен на золото, что в основном было связано с поднятием цен на нефть и падением курса доллара. Братья Ханты с присущими им деловым инстинктом и нюхом учуяли, что под сенью этого необыкновенного взлета цен на золо­то можно сделать свой бизнес на серебре, втором по ценности благородном металле. (Они совершенно спра­ведливо предположили, что прибыль здесь может быть еще большей, чем при торговле золотом, потому что серебро не так «на глазах» у всех, как золото, и обраще­ние серебра не оговорено такими строгими международ­ными правилами и законами, как обращение золота.)

И вот с 1973 года братья Ханты через своих агентов на бирже начали скупать гигантское количество серебра, и к тому же по довольно низкой цене — 3 долл. за унцию (около 28 г). Скупка серебра шла на протяжении не­скольких лет, и различные предприятия братьев Хантов хранили в своих подземных сейфах потрясающее коли­чество драгоценного металла. Позднее, в 1975 году, агенты семейства Хантов установили контакт с иранским шахом, что означало для Хантов новый источник денег: теперь они скупали серебро «для иранского главы госу­дарства». Прошло еще три года, а семейство Хантов продолжало сидеть на скупленном серебре. Между тем цены на серебро стали быстро подниматься. В конце 1977 года унция серебра стоила уже 11 долл., то есть почти в четыре раза больше по сравнению с тем, сколько платили скупщики за серебро по поручению Хантов пять лет тому назад. В то время в бизнес включились новые «тихие компаньоны».

Посредником в «серебряном деле» был бывший техас­ский губернатор Коннели, позднее министр финансов США. (Коннели, который, кстати сказать, находился в машине Кеннеди в момент покушения на него и сам был тогда легко ранен, в 1980 г. пожелал баллотироваться на пост президента от республиканской партии, но партия не выдвинула его.) Так вот Коннели и представил братьям Хантам в их ставке в Далласе на семейном совете одного из саудовских принцев, которого король Аравии послал в США изучить перспективы выгодного вложения в дело обильно поступавших теперь в саудовскую казну нефтя­ных долларов. Это посредничество оказалось успешным: начиная с 1978 года на серебряный рынок потекли деньги не только Реза Пехлеви, но и клана Саудов, разумеется, через братьев Хантов. Мечтавший о должности президен­та Коннели в результате этих действий тоже не стал беднее.

Случилось так, что пока поднимались цены на нефть и золото, цены на серебро незаметно, но постепенно тоже резко возросли. Взрыв цен на серебро был, пожалуй, даже большим, чем на золото. В самом начале 1980 года на американской бирже унция серебра некоторое время стоила почти 50 долл. Это было уже в 16 раз больше того, что платили Ханты, когда начинали скупать сереб­ро. И эта цена на серебро была приблизительно на 50% выше официальных цен на золото 10 лет тому назад!

Как позднее выяснилось, к этому моменту 1/2 мировых запасов серебра в самом буквальном смысле слова нахо­дилась в руках семейства Хантов, и стоимость этих запа­сов равнялась 7 млрд. долл. Но тут братья пожадничали и совершили одну такти­ческую ошибку: они плохо определили готовность рынка поднимать цену на серебро и дальше, полагая, что новы­ми закупками ее можно поднять еще выше. И дали своим агентам на бирже распоряжение продолжать закупки.

Поскольку к этому времени Реза Пехлеви был изгнан из Ирана и выпал из числа «тихих компаньонов», Ханты начали подбивать на этот бизнес своих «тихих компаньо­нов» из династии Саудов. Но такую новую спекулятив­ную волну рынок осилить уже не мог и курс серебра на­чал падать. Из трех крупнейших биржевых агентств два разорились. Фондовые биржи охватила паника. Однако Ханты и в этой ситуации вышли сухими из воды. Они, правда, вынуждены были освободиться от большей части запасов серебра по ценам, несколько ниже рекордных, однако прибыль от этой тянувшейся много лет спекуля­ции составила больше 100 млн. долл. (Понятно, точной суммы никто не знает.)

Не знает даже американский сенат, финансовая комиссия которого назначила расследование по этому делу и вызвала к себе братьев Хантов. Но те направили в комиссию из своего штаба в Далласе послание. В нем говорилось, что их не интересует никакое расследование и что они вообще не склонны явиться в комиссию.

После того как улеглась «серебряная лихорадка», корреспондент одного из наиболее читаемых американ­ских политических журналов «Ньюсуик» посетил братьев Хантов в их верховной ставке в Далласе. Но они и с ним не очень-то пожелали разговаривать и отвечали на его вопросы короткими, ничего не говорящими фразами. Репортаж об этой встрече журналист закончил так: «В конце визита, который едва ли можно назвать бесе­дой, Банкер Хант, серебряный король, попросту повер­нулся ко мне спиной и отошел разглядывать что-то за окном. Он смотрел на площадь, стоя у того же самого окна на шестом этаже, с которого глядел вниз его отец старый Хант на караван автомобилей президента Кенне­ди ровно за восемь минут до того, как прозвучал смер­тельный выстрел. Законы США писаны не для этих людей...»

Миллиарды обрамляют жизненный путь другого пер­сонажа из параллельной биографии «Ха против Ха», хантовского антипода, миллиардера Арманда Хаммера. Того самого Хаммера, который, между прочим, одновре­менно с Хантом сторговался с представителями ливий­ского революционного режима относительно добычи нефти.

И все же история рождения богатств Хаммера — летопись совсем иного сорта. Она как бы служит доказа­тельством того, что одинаковые или подобные интересы можно представлять методами, в корне отличающимися друг от друга.

Прапрадед Хаммера, носивший имя Владимир, уже в царской России считался богатым человеком. Он строил корабли для военного флота России. Но дед Хаммера в 1875 году потерял все свое состояние, вложив заработан­ные на строительстве военных кораблей деньги в оптовую торговлю солью. Добытую соль его представители храни­ли у Каспийского моря, в построенных на морском берегу складах. Неожиданно налетевший шторм смыл в море все запасы соли...

Практически разоренный дед Арманда Хаммера с же­ной и маленьким сынишкой Юлиусом эмигрировал в Америку, где вскоре стал «настоящим американцем», активным сторонником республиканской партии. Юлиус вырос, стал врачом. Политическая картина в США тех времен сложилась так, что он вступил не в республикан­скую, как отец, а в крохотную социалистическую рабочую партию,- находившуюся на левом крыле американской политики.

Сын его Арманд тоже стал врачом, но со дня получе­ния диплома в 1921 году медициной не занимался. У него было исключительное деловое чутье, чем он славился уже в студенческие годы. Хаммер-младший, еще будучи студентом, начал приводить в порядок оказавшееся на краю финансового краха отцовское предприятие, произ­водившее лекарства. В противоположность крупным фирмам он посчитал, что прекращение больших заказов времен первой мировой войны отнюдь не означает пред­стоящее свертывание фармацевтической промышленно­сти. И он не уменьшил объем производства, не стал любой ценой избавляться от запасов сырья, а, наоборот, расширил предприятие. Его расчеты оправдались. Вслед за первой мировой войной на рынке появились новые медикаменты, а спрос на них возрастал. А ведь еще за несколько лет до этого, к моменту, когда завод находился на краю финансового краха, на нем трудилось всего несколько рабочих. Теперь же, к 1920 году, Арманд Хам­мер, еще учившийся в университете, имел на своем заво­де 1500 рабочих.

Производство медикаментов привлекло внимание мо­лодого Хаммера к родине его предков — России. После гражданской войны молодая Советская республика боро­лась с международной интервенцией, политической изо­ляцией, экономической блокадой. Гражданская война и страшная засуха, приведшая к неурожаям, ввергли в упадок экономику страны. В отдельных районах России разразился голод, свирепствовали эпидемии. Ослабевшие люди нуждались в лекарствах. И Арманд Хаммер прини­мает решение: везти лекарства в Россию.

Он продал свою фабрику нескольким сотрудникам за 2 млн. долл. и на вырученные деньги купил списанный полевой госпиталь, лекарства и медицинское оборудова­ние. Но чтобы пробиться в Советскую Россию,- ему при­шлось выдержать настоящую борьбу. В Англии, в глав­ной стране — организаторе интервенции, чинуши Скот­ланд-Ярда даже посадили его на несколько дней под арест, найдя его миссию и цель поездки подозрительны­ми. Запоздала и советская виза, так что 23-летнему молодому предпринимателю пришлось отправлять в Москву «телеграмму протеста». 10 дней спустя Хаммеру, ожидавшему визу в Берлине, также телеграммой она была выслана.

Поездка в Россию в медленно тащившемся поезде была полна трудностей. Вагоны освещались взятыми с собой в дорогу свечами. Пассажиры старались избегать контактов друг с другом, боясь холеры и тифа. Москва тех дней носила на себе следы войны и страданий. На улицах — неубранный снег, незарытые ямы, выбитые витрины; на фасадах домов — следы от пуль и осколков снарядов. Люди плохо одеты и обуты, дети — часто боси­ком. Продукты давали на карточки и их не хватало. Молодой миллионер, обладавший к тому же хорошим аппетитом, зачастую был вынужден ложиться спать на пустой желудок. Полевой госпиталь и медикаменты он передал народному комиссару здравоохранения, который через несколько дней предложил, чтобы Хаммер в качест­ве гостя Советского правительства принял участие в ознакомительной поездке в составе одной комиссии по стране. Цель поездки комиссии: исследовать возможно­сти восстановления промышленности на Урале и пуска в ход крупнейших предприятий этого индустриального района. Экспедицию возглавлял один из руководителей ВСНХ.

Комиссия путешествовала трое суток, прежде чем добралась до Екатеринбурга. (С 1924 г. — Свердловск.) Поезд шел по разрушенной войной стране, и Хаммер записал в свой дневник такие строки: «...Свирепствуют холера, тиф и всякие детские заболевания... Я думал, что я в студенческие годы на медицинском факультете зака­лился по отношению к человеческим страданиям, но при виде первого же поезда с беженцами меня охватил ужас. Мне сказали, что, когда поезд выходил из Самары, в нем была тысяча человек. Когда через несколько дней этот поезд прибыл в Екатеринбург, в живых уже оста­лось только двести. Наиболее сильных. Многие умерли с голоду, остальных скосили болезни...»

Хаммера потрясло зрелище полуразрушенного края, застывшие, как мертвые трупы, уральские заводы, шахты и фабрики и в то же время богатство Урала — платина, смарагды и другие драгоценные камни и огромное коли­чество мехов. Руководитель комиссии сказал, что за все эти сокровища можно было бы купить тот самый миллион пудов пшеницы, который помог бы жителям Урала протянуть до следующего урожая. А Хаммеру было известно, что американцы не знают, куда девать необыкновенно богатый урожай 1921 года. Три пуда хлеба в США мож­но купить за один доллар. Фермеры Америки, не пред­ставляя, что делать с лишним зерном, вынуждены были сжигать его, чтобы удержать цены от дальнейшего паде­ния. Гость тут же на месте предложил, не обращая вни­мания на политические трудности и бюрократические препоны, организовать этот клиринговый бизнес.

Предложение его было принято. Хаммер отправил телеграмму своему старшему брату Гарри Хаммеру с просьбой закупить 3 млн. пудов пшеницы и срочно отпра­вить в петроградский порт. А в письме написал, что в обратный путь корабли поплывут с грузом мехов, сырых кож и других товаров тоже на сумму в 1 млн. долл. Плюс пять процентов комиссионных. Телеграмма своей лако­ничностью была характерна для Хаммера, человека, который позднее стал легендарным со своим кредо ком­мерческой деятельности: быстрая рекогносцировка на местности, честное деловое предложение и достаточная прибыль.

Вернувшегося через несколько дней в Москву Хамме­ра уже на следующее утро ждало приглашение к В. И. Ленину. В своих мемуарах Хаммер описывает, что стол в рабо­чем кабинете В. И. Ленина был буквально уставлен кни­гами, завален журналами. В. И. Ленин вытащил из этой кучи номер выходящего и поныне научного журнала «Сайнтифик Америкен» и заговорил о том, что России нужна техника. Среди прочего, он сказал, что хотелось бы ускорить развитие отношений с Америкой, предоста­вив иностранному капиталу промышленные и торговые концессии. Хаммер и на этот раз отреагировал мгновен­но. Он вспомнил, что во время своей ознакомительной поездки по Уралу видел заброшенный карьер, где раньше разрабатывались богатейшие залежи асбеста. Он сказал об этом В. И. Ленину, и тот тут же предложил Хаммеру концессию. Гость немного поколебался, но затем согла­сился.

Хаммера переселили в правительственную гостини­цу, и он сразу же приступил к организации работ по подготовке концессии. Вскоре договор был утвержден ВСНХ. Наконец, с некоторым запозданием прибыла в Петро­град хаммеровская пшеница. В обратный путь корабли загрузили мехами, а Хаммер получил полагающиеся ему пять процентов комиссионных.

После этого он еще раз виделся с Лениным осенью 1922 года. Во время встречи Хаммер рассказал вождю российского пролетариата о положении дел с концессией на добычу асбеста. Во время этого визита Хаммер вру­чил Ленину небольшую бронзовую фигурку. Статуэтка символизировала опасности, подстерегавшие человечест­во: на ворохе книг, среди которых была и книга Дарвина «Происхождение видов», сидела маленькая обезьянка и пристально разглядывала лежавший перед ней человече­ский череп. В. И. Ленин принял подарок и, как вспомина­ет Хаммер, сказал о том, что, если люди не научатся жить в мире, развитие технологии погубит человеческую цивилизацию. Статуэтка эта до сих пор стоит на пись­менном столе в кабинете В. И. Ленина в Кремле.

Так началась не имеющая себе подобных в истории капитализма связь. Хаммер (таких примеров не встреча­ется не только в истории сверхбогачей, но и среди просто бизнесменов) в течение 10 лет жил и работал в Совет­ском Союзе. И богател. Помимо концессии на добычу асбеста он первым подписал ряд крупных американо-советских торговых соглашений. Смелость и дальновидность его лучше всего проиллюстрировать примером, когда он отправился к отпетому «врагу красных», к уже известному нам Генри Форду, уверенный в том, что гениальный организатор и предприниматель победит в Форде плохого политика. И он не ошибся в своих расчетах, хотя первая фраза Форда была, прямо скажем, малообнадеживающей. Он сказал Хаммеру: «Да, действительно, русский рынок был бы для меня весьма кстати, но я не пошлю в Россию ничего до тех пор, пока там не поменяют строй». Хаммер, которому тогда было всего только 25 лет, возразил: «Ну, мистер Форд, если вы намерены ждать, пока переменится строй в России, то вам еще долго не удастся „делать там бизнес».

Даже среди сверхбогачей, пожалуй, не нашлось бы другого смельчака, способного сказать такое самому Форду в 1922 году. В конце концов дело завершилось тем, что Хаммер договорился с Фордом о поставке в Россию тракторов, а затем прибывшие в нынешний город Горький специа­листы с заводов Форда оказали помощь по возведению первого в России крупного тракторного завода. Кроме того, Хаммер был посредником при подписании торгового соглашения между Советским государством, установив­шим монополию на внешнюю торговлю, и Фордом о закупке большой партии деталей для тракторов на сумму в 35 млн. долл. После Форда Хаммер привлек к установ­лению деловых связей с СССР многие другие американ­ские крупные фирмы. Все это делалось на традиционной основе 5% комиссионных. Но это был надежный источник заработка для фирмы Хаммера. А он смело вторгался в области самые неожиданные: скупал меха и невыделан­ные кожи, икру и строевой лес; он был первым, получив­шим чековую книжку в советском государственном банке. Он должен был выполнять только два условия: не поку­пать недвижимого имущества, а также переводить свою прибыль в доллары только один раз в году и тогда — с правом вывозить полученную прибыль из страны.

Со второй половины 20-х годов правительственные круги США начинают ставить все больше препятствий деятельности Хаммера в Советском Союзе, да и совет­ская внешняя торговля развила собственные органы и сама вступала в непосредственные контакты и перегово­ры с иностранными фирмами. Изобретательный Хаммер все же нашел еще одну возможность сохранить для себя связи с экономикой СССР: на основании соглашения с Советским правительством он построил карандашную фабрику на базе местных графитов. (Для этого из Герма­нии он «импортировал» нескольких лучших специалистов с фабрики Фабера.)

В 1930 году он покидает Советский Союз. Советское правительство, прощаясь с Армандом Хаммером, частич­но за наличные деньги, частично за' акции с рассрочкой на три года приобрело у Хаммера его карандашную фабрику. Хаммеру разрешили после уплаты 15% налогов вывезти его имущество, приобретенное в Советском Союзе.К этому времени Хаммер был уже одним из богатей­ших людей Америки. Его богатство, заводы и предметы искусства оценивались приблизительно в 100 млн. долл. Однако настоящим сверхбогачом его все еще не считали.

Последующий период в жизни Хаммера в международ­ных масштабах ничем не примечателен. Влиятельные представители американского капитализма яростно нена­видели пришедшего к власти Рузвельта, ограничивавше­го деятельность монополий, а вместе с ним и Хаммера, который был помощником и другом Рузвельта. В 1940 году Хаммер выработал план, согласно которому США оказывали Англии, уже находившейся в состоянии войны с Гитлером (в обмен на предоставление некоторых английских военных баз), серьезную экономическую помощь. Позднее Хаммер работал вместе с доверенным лицом и «разъездным полномочным послом» Рузвельта — Гарри Гопкинсом. Он был одним из тех, кто еще до вступления Америки в войну разработал значительную и в то время очень важную военную программу помощи Англии, чтобы не дать ей рухнуть под ударами нацистов.

В знак памяти об этой дружбе после смерти прези­дента Хаммер купил бывшее фамильное поместье семей­ства Рузвельтов — приходившее в упадок имение Кампобелло. За много миллионов долларов Хаммер отремонти­ровал жилой дом, привел в порядок парк, поручил своим людям разыскать старинную мебель семейства Рузвель­тов, а затем все имение он подарил американскому пра­вительству с условием, что Кампобелло будет мемориаль­ным музеем Рузвельтов.

Разумеется, когда Хаммер сделал этот широкий жест (в 1963 г.), он был уже миллиардером. Добавим: особен­ным, не вписывающимся в обычные рамки миллиардером. Характерно, пожалуй, для удачливости Хаммера, что ему буквально в руки валились новые и новые миллионы и тогда, когда он совсем уже намеревался уйти из бизне­са. В середине 50-х годов он почувствовал было уста­лость и признал, что пришло время отправиться на по­кой, в свой переполненный сокровищами искусства дом в Калифорнии. Он щедро дарил и писал благотворитель­ные завещания. Подарил собрание картин старинных мастеров Южно-Калифорнийскому университету, другую коллекцию стоимостью в 25 млн. долл. — музею дистрик­та в Лос-Анджелесе, коллекцию графиков — вашингтон­ской Национальной галерее. Много миллионов он по­жертвовал «институту Джонса Солка» для организации при институте «центра раковых исследований имени Арманда Хаммера».

Но перед тем как сделать последний шаг перед окон­чательным уходом на покой, Хаммер решил посовето­ваться со своими биржевыми агентами и юрисконсульта­ми: во что лучше всего вложить капитал, чтобы он и в годы его отдыха растил богатства семейства Хаммеров. И его советники тогда впервые напомнили Хаммеру о законе, носящем название «Скидка на истощение запа­сов», который предоставлял возможность списывать большие суммы из имущества, облагаемого налогом, на исследования в области нефтяной промышленности.

В качестве примера они назвали семейство миллиардера Ханта и добавили: вложения в нефтяную промышлен­ность полезны даже тогда, когда скважины, может быть, и не Дадут никакой нефти. Ведь расходы по бурению неудачных, так называемых «сухих скважин» все равно списывались из общей суммы налогов. Вот тогда-то один из знакомых и посоветовал Хаммеру купить находив­шуюся на пороге разорения калифорнийскую нефтедобы­вающую компанию «Оксидентл». Мол, всю фирму можно взять за какие-нибудь 100 тыс. долл. Хаммер изучил состояние дел фирмы и увидел, что фирма и того не стоила. Однако он предоставил фирме заем в 50 тыс. долл. для того, чтобы покрыть расходы хотя бы еще двух-трех бурений. Риск был невелик, ведь в случае неуспеха сумму можно было вычесть из налогов.

И вдруг обе буровые скважины дали нефть. Акции фирмы «Оксидентл» мигом подпрыгнули на бирже с 18 центов до 1 долл. Хаммер тотчас же приказал скупить все ее акции, и через несколько месяцев у него в руках уже был контрольный пакет акций компании. С того вре­мени будто добрый волшебник сказал - свое заповедное слово на все его нефтяные скважины: буквально каждая из них стала давать нефть. Вблизи Сан-Франциско, в долине реки Сакраменто, где до того времени пробурили десятки «пустых» скважин, вдруг наткнулись на круп­нейшие, вторые по величине нефтяные залежи в Кали­форнии. Одна только эта территория оценивалась отныне в 200 млн. долл. Несколько месяцев спустя вблизи города Брентвуд был открыт и другой богатый нефтью регион.

Собственно говоря, так началась «вторая жизнь Арманда Хаммера», когда он вошел в число богатейших людей США вместо того, чтобы уйти на покой. (Заметим, что даже знаменитый хаммеровский буровик, мастер своей профессии, известный Джин Рейд стал обладате­лем 30 млн. — разумеется, не за счет зарплаты, а от владения акциями компании «Оксидентл».) «Империя Хаммера» росла от месяца к месяцу. Под­нялись к небу корпуса заводов по производству искус­ственных удобрений «Бест фертилайзерс компани» — совсем рядом с залежами природного газа фирмы «Окси­дентл», и вот уже в течение очень короткого времени это предприятие стало крупнейшим в США по производству искусственных удобрений. Вскоре после этого геологи Хаммера наткнулись в северной части Флориды на огромные запасы фосфатов, хотя специалисты в этой области еще полвека тому назад, когда во Флориде за­кончились разработки, объявили все существовавшие к тому времени разработки фосфатов истощившимися. Следующим шагом Хаммера было приобретение третьего по величине предприятия по производству серы в Соеди­ненных Штатах — «Джефферсон-лейк сульфур компани» в Техасе.

На вопрос, какую роль в его жизни играли случай и удача, Хаммер один раз сказал: «Удача сопутствует тому, кто работает по 14 часов в сутки». Скорее всего, Хаммер и сам относился к числу при­лежно работающих по 14 часов в сутки, кому к тому же сопутствует удача. «Оксидентл» (прибыльные акции ко­торой акционеры называли «Окси») поднялась в ряд самых сильных независимых нефтяных компаний, но заводы по производству искусственных удобрений все равно играли ведущую роль среди предприятий, при­надлежащих Хаммеру. Для обеспечения бесперебойной деятельности своих фирм Хаммер «прикупил» еще и фир­му ИНТЕРОРЕ, объединявшую международный трест по добыче руды, производство искусственных удобрений и посредническую деятельность по продаже искусственных удобрений. Новое приобретение позволяет Хаммеру сбы­вать свою продукцию в 60 странах мира.

Но самый обильный ливень долларов — хотя и на относительно короткое время — последовал только те­перь. Когда весной 1956 года Хаммер появился в Ливии, которая в то время еще была феодальным владением короля Идриса, седовласый монарх, принимая Хаммера, воскликнул: «Аллах прислал вас в Ливию!» Разумеется, генеральный директор фирмы «Оксидентл» прибыл не по поручению аллаха, а по собственным делам.

До переворота, осуществленного под руководством Каддафи, Ливия была настоящей «землей Ханнаанской» для нефтяных компаний, и добиться новой концессии в этой толкучке и суматохе было нелегко. Однако Хаммер, прилетев в Ливию на специальном, переделанном из бомбардировщика «Дуглас» самолете, нашел в отличие от конкурентов свой путь к получению концессии. Помимо обычных финансовых условий он пообещал отчислять 5% от полученной прибыли на развитие земледелия Ливии. Предложил он также, чтобы его буровики искали в недрах страны не только нефть, но (за отдельное воз­награждение) взялись за оборудование в окрестностях оазиса Куфра и других пустынных местностях артезиан­ских колодцев.

Хаммеру предоставили концессию, и после двух не­удачных попыток фирма «Оксидентл» напала на богатей­шее нефтяное месторождение в Ливии. Хаммер тотчас же приступил к строительству нефтепровода стоимостью 150 млн. долл., тогда самому большому в стране. Сле­дующим шагом Хаммера была покупка фирмы «Сигнал ойл компани», одной из крупнейших в Западной Европе, имевшей собственные нефтеперегонные заводы, бензо­колонки и станции обслуживания автомобилей. Имея же за спиной все эти опорные пункты, Хаммер готов был к надвигающейся схватке. Могущественный конкурент в области нефти, принадлежащая Рокфеллерам «Стандард ойл», дважды бросалась на штурм, намереваясь прогло­тить «Окси»; однако Хаммер, ловко маневрируя, сумел защититься. Он не только сохранил независимость своих предприятий, но за счет прибылей, полученных от ливий­ской нефти, купил третью по величине фирму по добыче угля в США, единственную, имевшую патент на эффек­тивную переработку каменного угля в газ.

«Хаммеровский стиль», который первоначально в Ли­вии мог показаться размашистым и расточительным, в конце концов принес гигантскую сверхприбыль для «Оксидентл».

После победы Каддафи клан Ханта, представлявший «крайне правый» американский монополистический капи­тал, и реалистичный предприниматель Хаммер в одно и то же время вели переговоры с представителями нового ливийского режима. Вместе они просили финансовой поддержки у гигантских нефтяных компаний.

Но молодые офицеры при новом руководителе Ливии, как видно, очень точно определили разницу между вла­дельцами этих двух фирм с одинаковыми нефтяными интересами. Предприятия Ханта они буквально тотчас же национализировали. С фирмой же «Оксидентл» Каддафи сотрудничал еще несколько лет; люди Хаммера помимо поисков нефти бурили и артезианские колодцы, а под конец Хаммер, получив соответствующую компенсацию, «организованно отступил».

Вступивший в должность президента Кеннеди одним из первых своих распоряжений назначил руководителя фирмы «Оксидентл» своим разъездным комиссаром по экономическим вопросам. Клан Ханта финансировал провокационную агитацию реакционных кругов в Далла­се, а в это же время Хаммер по поручению Кеннеди совершает поездки в Индию, Японию и Советский Союз. В Москве его принял и долго с ним беседовал А. И. Ми­коян, заместитель Председателя Совета Министров, зна­комый ему еще по 1922 году, когда тот работал в Ростове и принимал поставленные при посредничестве Хаммера первые тракторы из США.

Хаммер по поручению Белого дома вел переговоры по заключению с СССР крупного клирингового соглашения: в обмен на поставки газа на сумму в 3 млрд. долл. аме­риканцы импортируют в Советский Союз гранулирован­ные искусственные удобрения.

Другой характерный эпизод из того же периода вре­мени: один американец, торговец произведениями искус­ства рассказал Хаммеру, что у него хранятся два письма В. И. Ленина. Одно из них — Кларе Цеткин, всемирно известному руководителю немецкого рабочего движения. Хаммер купил эти письма и передал их Советскому Союзу.

Разумеется, высоко ценя человеческие и дружеские жесты, мы не забываем о том, что Хаммер — отнюдь не «человек эмоций». Он далек от того, как утверждали финансируемые его конкурентами газеты, «чтобы слу­жить русским». Просто он реально оценивал ситуацию, отлично зная, с кем имеет дело и как нужно поступать, чтобы заключать взаимовыгодные сделки.

Свою здоровую деловую философию он и выразил в одной из лекций, прочитанной им редакторам американ­ских экономических и финансовых газет и журналов. Выступить с этой лекцией его попросили в связи с подпи­санием очень крупного торгового контракта между кон­сорциумом во главе с фирмой «Оксидентл» и СССР. (Это был расширенный вариант предыдущего соглашения об обмене советского газа на американские удобрения. Те­перь сумма торговой сделки поднялась до 8 млрд. долл.— крупнейшее соглашение в истории советско-американских торговых связей.)

В лекции перед редакторами экономических журналов миллиардер Хаммер сказал: «Я — капиталист. Всем, кто меня знает, известно, какой я решительный сторонник капитализма. Просто я уверен, что с коммунистами можно иметь деловые отношения. Они свой строй никог­да не изменят, считая, что их строй лучше нашего. Но прямая телефонная линия, связывающая Вашингтон с Москвой, так называемая «горячая линия», существует не для того, чтобы связывать бомбоубежище Белого дома с Центральным Комитетом в Кремле. Самая «горячая линия» американского делового человека — это та, которая связывает его с русскими торговыми пред­ставителями для регулярного ведения переговоров, для обмена мнениями. Я пережил слишком много всяких поворотов в международной деловой жизни, чтобы не понимать, что у двух великих держав мира еще всегда найдется время, если они захотят, отойти друг от друга.

Идеологически они никогда не будут партнерами, но экономически — да. Если бы мне потребовалось в одной фразе сформулировать советы, которые я мог бы дать как американский деловой человек, ведущий переговоры в Москве, я сказал бы: „Дорабатывайте очень осторожно и тщательно каждую деталь договора, потому что, если ты однажды что-то подписал, советские представители уж позаботятся о том, чтобы ты это подписанное выпол­нил по всем пунктам. Но и они со своей стороны выпол­няют договор очень точно"».

http://www.mirperedel.ru/mirovaya-zakulisa/khant-khammer-dva-polyusa-chast-1.html

http://www.mirperedel.ru/mirovaya-zakulisa/garoldson-lafajet-khant-kak-vsjo-nachinalos-chast-2.html

http://www.mirperedel.ru/mirovaya-zakulisa/khant-ubijstvo-kennedi-skandal-s-soej-makhinatsii-s-serebrom-chast-3.html

http://www.mirperedel.ru/mirovaya-zakulisa/armand-khammer-nachalo-istorii-biznes-s-sssr-chast-4.html

http://www.mirperedel.ru/mirovaya-zakulisa/armand-khammer-skidka-na-istoshchenie-zapasov-chast-5.html