Борьба с коррупцией в Китае

Несмотря на демонстрируемое руководством КПК и КНР спокойствие и уверенность за будущее страны, в реальности социально-политическая ситуация далека от стабильной. Об этом свидетельствуют участившиеся акции социального протеста и обострение ситуации в национальных районах, а также обнажившийся еще в марте 2012 года и пока так и не завершившийся кризис в высшем руководстве КПК и КНР.

Завершить этот кризис, добиться единства хотя бы в партийных рядах, восстановить позитивный имидж КПК и продемонстрировать китайскому народу, да и всему миру, что партия способна «держать удар» и может и дальше управлять государством – одна из первостепенных задач, стоящих перед «пятым поколением» китайских руководителей.

Вторая актуальная задача – обеспечение условий для устойчивого развития Китая. Практикуемая в течение последних 37 лет экономическая модель, основанная на дешевом труде, экспорте и привлечении иностранных инвестиций, себя исчерпала. Это было признано еще руководителями «четвертого поколения», ими же была предложена новая модель развития, базирующаяся на четырех «китах» – внутреннем потреблении, инновациях, инвестициях и экспорте. Причем главным локомотивом экономического роста должны стать инновации и внутреннее потребление. Задача «пятого поколения» – сделать так, чтобы новая модель развития привела к улучшению благосостояния всего населения КНР, а не только избранной его части.

Третья актуальная задача – поддержание социально-политической стабильности в стране, решение проблемы обеспечения социального равенства и сокращение растущего разрыва в доходах.

Одна из наиболее актуальных социальных проблем современного Китая заключается в том, что значительная часть населения не удовлетворена итогами реформ. Все большее число людей задаются вопросом, как так получается, что в идущем по социалистическому пути развития Китае становится все меньше социализма; имущественное и социальное расслоение не сокращается, а увеличивается; актуальной остается проблема бедности, а по числу миллиардеров и миллионеров Китай вышел на первое место в мире; государство постоянно борется с коррупцией и произволом чиновников, а жизнь убеждает в том, что мздоимство и вседозволенность в чиновной среде процветают.

Серьезным вызовом для «пятого поколения» стал и вполне очевидный кадровый компромисс, достигнутый между элитными группировками накануне XVIII съезда КПК (ноябрь 2012 г.) и закрепленный на съезде и последующих сессиях ВСНП в 2013–2016 годах. Это существенно снижает реальные возможности по проведению необходимых реформ и требует учета интересов всех элитных групп.

Закулисье китайской политики
объяснение в лицах и подводных течениях
в статье
Кто управляет Китаем?

В то же время вполне очевидно, что политический режим в КНР переживает острый кризис легитимности и борьба группировок внутри КПК лишь усугубляет его, что понимают все, а потому «раскачивать лодку» никто не желает. Именно по этой причине основная задача руководителей «пятого поколения» (во всяком случае, в последние два с половиной года) сводилась к тому, чтобы:

-- во-первых, вернуть доверие к КПК и повысить ее способность по управлению государством, что требовало не только изменения «стиля работы», но и серьезной кадровой чистки партии;

-- во-вторых, предложить программу реформ, которые бы вывели Китай на новые рубежи развития1, но при этом не привели к социальным потрясениям и хаосу;

-- в-третьих, предложить формулу, которая позволила бы мобилизовать энергию масс на реализацию социальноэкономических, а в перспективе и политических задач;

-- в-четвертых, заставить население поверить в пропагандируемые КПК «базовые ценности социализма», а также в то, что партия готова избавляться от «паршивых овец», невзирая на их прежние заслуги и занимаемые должности.

При этом для Си Цзиньпина и его формирующейся команды чрезвычайно важно было очистить кадровый корпус (особенно его руководящее звено) от политических конкурентов, выступающих за альтернативный социально-экономический и политический курс и растаскивающих государственные ресурсы. Без решения данного вопроса проведение масштабных социально-экономических и политических реформ, на которые было ориентировано руководство «пятого поколения», не представлялось возможным.

Выход из этой сложной ситуации был найден достаточно быстро. И на первый взгляд он оказался достаточно простым. Если чиновнику любого ранга мысль о том, что он не «князь», а всего лишь служащий, призванный служить народу и государству, не доходит через голову, то она должна «доходить через ноги». Однако это была кажущаяся простота, известная и активно используемая достаточно давно.

Си Цзиньпин и его команда наполнили эту простую логику более сложными элементами, делающими начатую ими рискованную партию практически беспроигрышной.

Кто принимает решения в Китае
и от чего зависит его политика
в статье

Экспертные центры Китая и внешняя политика

Во-первых, они сразу определились с тем, что главный бич современного Китая – это коррупция в высших эшелонах власти. Она не только «угрожает крахом КПК и государству», но и является основой для низовой коррупции.

Если высшему эшелону позволено все, то почему это не может быть позволено на нижних этажах власти. Именно по этой причине борьбу с коррупцией команда Си Цзиньпина начала с руководящих звеньев КПК и КНР, а также с госпредприятий.

Главная цель, которую преследует чистка партийного и государственного аппарата от действительно проворовавшихся чиновников (особенно из числа так называемых «руководящих кадров») – поддержание определенного уровня страха оказаться в числе «коррупционеров» и «разложенцев» у основной массы чиновников. Это способствует повышению уровня эффективности всей системы управления, а при достаточно длительном существовании «подсистемы страха» способствует формированию политической системы, нетерпимой к коррупции, бюрократизму, формализму, расточительству и роскоши.

Во-вторых, параллельно с кампаний «по борьбе с коррупцией и разложением» Си Цзиньпин начал борьбу с группировками внутри высшего руководства КПК. И, хотя за два с половиной года было выявлено немало «тайных обществ» и раскрыто «заговоров», пока никому из членов этих группировок не было предъявлено политических обвинений. Все они осуждены именно по коррупционным делам. Однако заслуживает внимания любопытный факт – многим из «больших тигров» смертная казнь заменена пожизненным заключением.

Отношение китайцев к нововведениям
в статье
Китайский подход к прогрессу и модернизации

Оба направления имеют широкую поддержку общественного мнения Китая, символизируя сформировавшийся в обществе консенсус относительно опасностей, порождаемых неэффективной системой госуправления и падением авторитета КПК. Следовательно, «генеральная линия» Си Цзиньпином и его командой определена верно.

В-третьих, заслуживает внимания и тот факт, что основной акцент в кампании «по борьбе с коррупцией и разложением» сделан на идеологии, призыве к воспитанию в чиновной среде идеалов честного служения и справедливого правления, а также на реанимации социалистических моральных ценностей и призывах к скромному образу жизни. Хотя цифры осужденных за коррупционные преступления (в т.ч. из числа представителей высшего политического класса) впечатляют, тем не менее они показывают, что репрессивные меры в наказании проштрафившихся чиновников занимают отнюдь не основное место. Главным образом, применяются меры партийного взыскания или административные меры. В сравнении с общей массой заведенных ЦКПД дел, в суд передается лишь незначительная часть.

Наверное, и в этом есть своя логика. Прошедший систему «шуангуй»2 и досудебное расследование чиновник вряд ли рискнет пройти через эти «круги ада» еще раз. Однако, «отделавшись легким испугом», он прекрасно понимает цену своей свободы, а главное, начинает действовать в строгом соответствии с предписанными правилами. При этом существенно важно, что и без того ограниченный потенциал высококвалифицированных кадров сохраняется.

В-четвертых, Си Цзиньпин и его команда не боятся «поджарить большую рыбу». Громкие коррупционные дела в отношении персон министерского и провинциального уровня – отличительная черта сегодняшней кампании «по борьбе с коррупцией и разложением». Конечно, проштрафившихся министров или секретарей региональных комитетов КПК привлекали к уголовной ответственности и даже приговаривали к смертной казни и раньше. Но не в таких масштабах. Это, с одной стороны, формирует условия для повышения эффективности деятельности органов государственного управления, а с другой – повышает позитивный имидж самой власти, которая не только «очищается от паршивых овец», невзирая на должности и персоналии, но и демонстрирует свою силу и эффективность.

Наконец, «крестовый поход» против коррупции и фракционности Си Цзиньпин и его команда дополнили программой масштабных социально-экономических и политических реформ, новой национальной идеей Китая – «китайской мечтой», суть которой заключается в возрождении величия Китая и величия китайской нации. В целях большей мобилизации (в т.ч. и зарубежной китайской диаспоры) используется не только апелляция к ханьскому национализму или «базовым социалистическим ценностям», но и традиционным конфуцианским. Активно проводится бескомпромиссная внешняя политика, призванная подчеркнуть новую статусную роль Китая.

Другими словами, кампания «по борьбе с коррупцией и разложением» – лишь часть масштабного плана Си Цзиньпина и его команды по обновлению Китая и китайской нации, однако необходимая и даже вынужденная, поскольку, не выполнив в полном объеме эту часть плана, можно поставить под угрозу и реализацию всего плана. Удастся ли это сделать, покажет время, но другого пути у руководителей «пятого поколения» и лично у Си Цзиньпина, как увидит читатель, скорее всего, нет. И всем, кто действительно заинтересован в борьбе с коррупцией и повышении уровня управляемости государства, у Си Цзиньпина и его команды есть чему поучиться.

Глава 1. Политический переполох в Китае

Эта почти детективная история началась задолго до объявленной Си Цзиньпином кампании «по борьбе с коррупцией и разложением», но именно она, обнажив политические проблемы в КНР, предопределила «генеральную линию» руководителей «пятого поколения». Им не оставалось другого выбора, кроме как начать с чистки собственных рядов и борьбы с конкурирующими фракциями в руководстве КПК.

Особенности китайской психологии и поведения
объясняющие поступки политиков и поведение государства, в статье
Сохранение лица в китайской культуре

Все началось с появления на сайте городской администрации сообщения о том, что вице-мэр города Чунцин, а также начальник городской полиции, главный борец с мафий и «победитель триад» Ван Лицзюнь3 впредь будут заниматься вопросами науки и техники, а также образования и защиты окружающей среды. Борьба с преступностью, благодаря которой Ван Лицзюнь прославился на всю страну, в этом списке не значилась. После этого Ван перестал появляться на публике, а затем власти сообщили, что он «сильно переутомился на работе» и «ушел в отпуск», который совместит с лечением4.

Реальность, как обычно бывает при стремительных кадровых взлетах, оказалась банальнее. 2 февраля 2012 года Ван Лицзюнь по неясным тогда, но ставшим понятным позднее причинам был «неожиданно» понижен в должности и переведен в Управление культуры, образования и охраны окружающей среды.

5 февраля он говорит о важности своей новой работы, а 6 февраля бежит в Чэнду и в течение суток укрывается в здании генерального консульства США, добиваясь политического убежища.

Последнюю информацию позднее подтвердили официальные представители США. По информации источника, близкого к Госдепу США, Ван Лицзюнь пришел в консульство просить политического убежища. «Он говорил, что ктото очень большой в Пекине начал копать под Бо Силая5 и зайти решили через него. Ему бы припомнили незаконные аресты и много чего еще. Он просил спрятать его и вывезти в США, обещав в обмен рассказать все о коррупции в Чунцине. Но удовлетворить его просьбу было невозможно: после консультаций с Вашингтоном было объявлено, что убежища он не получит. Тогда Ван был вынужден покинуть консульство. Агенты партии уже ждали его снаружи». По словам источника, отказ США объяснялся нежеланием портить отношения с Пекином в предвыборный для Барака Обамы год из-за столь дурно пахнущей истории6.

Причем, по информации другого анонимного источника, опубликованной на сайте «Великая эпоха», Ван Лицзюнь пришел в генконсульство США не с пустыми руками. Он передал американцам документы, свидетельствующие не только о коррупционной и преступной деятельности Бо Силая, но и расколе, имеющем место в КПК. По информации источника, эти документы можно разделить на шесть групп:

1. Доказательства того, что Бо Силай и его семья замешаны в коррупции.

2. Доказательства того, что Бо подкупал высокопоставленных военных чиновников, когда он стал секретарем парткома Чунцина.

3. Доказательства того, что Бо Силай приказал казнить высокопоставленных чиновников Чунцина, таких как Вэнь Цян, а также приказал арестовать Ли Чжуана (адвоката, пытавшегося защитить предпринимателей от Бо Силая).

4. Доказательства того, что Бо Силай был в сговоре с Чжоу Юнканом, чтобы избавиться от Си Цзиньпина.

5. Доказательства того, что, если Бо Силай станет членом ПК Политбюро ЦК КПК и захватит власть, он будет настаивать на введении в Китае «чунцинской модели» и начнет политическую кампанию в стиле «культурной революции», в которой пострадают фракция Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао, отдельные капиталисты, политические и религиозные диссиденты.

6. Доказательства участия Бо Силая в извлечении органов у живых последователей Фалуньгун, а также документы, касающиеся жестоких репрессий в отношении Фалуньгун и политических диссидентов7.

Отношение китайцев к иностранцам и чужеродным элементам
в статье
Расизм в Китае

Хотя источник и анонимный, информация оказалась достоверной и по большинству позиций была подтверждена в ходе расследования по «делу Бо Силая». Именно по этой причине Бо Силай не стал медлить и бросил на поиски и возвращение в Чунцин своего бывшего соратника значительные силы. По признанию мэра Чунцина Хуан Цифана после обнаружения факта бегства Ван Лицзюня Бо Силай тут же приказал ему отправиться в Чэнду и вернуть Вана в Чунцин любой ценой, даже если для этого надо было силой проникнуть в американское консульство. Хуан Цифан отправился в Чэнду с полицейскими на 70 машинах, пытаясь вернуть Ван Лицзюня, однако потерпел фиаско8.

Механизм политической целесообразности уже заработал. Утром 7 февраля посол США в Пекине Гэри Лок официально уведомил генерального консула в Чэнду о том, что Белый дом отклонил ходатайство Ван Лицзюня о политическом убежище. Он же уведомил об инциденте руководство КПК.

Тут же Министерству общественной безопасности была дана команда сформировать спецгруппу, которая должна незамедлительно вылететь в Чэнду и вывезти Ван Лицзюня в Пекин. Одновременно поступил приказ секретарю парткома провинции Сычуань обеспечить безопасность Ван Лицзюня и сотрудников генконсульства США в Чэнду.

Трогательная забота о Ван Лицзюне объяснялась просто – его показания могли не только пролить свет на те дела, которые творились в неподконтрольном центральному руководству Чунцине, но и послужить основой для расследования дел Бо Силая, Хуан Цифана и их приближенных.

В соответствии с полученными указаниями полиция Чунцина во главе с Хуан Цифаном была изгнана из Чэнду, а прибывший со спецгруппой из Пекина заместитель министра общественной безопасности Цю Цзинь принял на себя командование операцией.

По телефону Цю Цзинь озвучил Ван Лицзюню сообщение Ху Цзиньтао: «Ваша проблема будет рассмотрена ЦК КПК, мы не будем обвинять хорошего человека, и мы прощаем плохого человека». В ответ Ван Лицзюнь сказал, что он готов сдаться ЦК КПК. Если верить прессе, он заявил: «Я не буду отрицать мои преступления, но в том, чего я не делал, я никогда не признаюсь. Я подаю ходатайство с обвинениями Бо и его семьи в коррупции»9.

Ближе к вечеру 7 февраля Ван Лицзюнь сдается прибывшим из Пекина представителям МОБ, Генпрокуратуры и ЦК КПК. Правда, перед этим он имеет часовую беседу с генеральным консулом США и передает ему пачку документов.

Спецгруппа доставляет Ван Лицзюня в Пекин. После этого Ван Лицзюнь, по официальным данным, берет отпуск «в связи с сильным переутомлением». Однако уже через неделю официально объявляется о том, что Ван Лицзюнь снят со всех постов и в отношении него начато расследование.

Еще одна важная причина для Китая
воевать с кем угодно
в статье
Экология Китая - проблемы

17–18 сентября 2012 года в городе Чэнду – административном центре провинции Сычуань состоялся суд над Ван Лицзюнем. Он был обвинен по нескольким статьям: в «попрании закона в корыстных целях» (прекрасно зная, что Гу Кайлай находилась под подозрением в преднамеренном убийстве, умышленно покрывал ее); «попытке измены Родине» и «дезертирстве» (как госслужащий, имеющий доступ к государственным секретам, без разрешения оставил свой пост и скрылся в генконсульстве США в г. Чэнду); «злоупотреблении служебным положением» (фабрикация уголовных дел, незаконные проверки и прослушки) и «взяточничестве» (по версии следствия, он совершил правонарушения в интересах взяткодателей и получил от них 3,05 млн юаней)10.

Поскольку Ван Лицзюнь дал показания на Бо Силая и помог в расследовании «дела Хэйвуда», а также «раскрыл крупнейшие преступления и нарушения закона, совершенные другими лицами», и «сделал большой вклад в защиту правопорядка», вердикт оказался сравнительно мягким. По совокупности Ван Лицзюнь был приговорен к пятнадцати годам тюремного заключения и лишению политических прав сроком на один год11. Кстати говоря, по-видимому, именно «деятельным раскаянием» объясняется и тот факт, что обвинительное заключение по «делу Ван Лицзюня» в полном объеме так и не было опубликовано в китайской прессе.

Однако в ходе следствия выяснилось немало любопытных фактов. Так, стала известна такая пикантная подробность, что еще 28 января 2012 года Ван Лицзюнь сообщил «главе комитета КПК Чунцина», что подозревает Гу Кайлай в убийстве британского бизнесмена Нила Хэйвуда, а на следующий день глава парткома его обругал и отвесил пощечину. В пространном сообщении агентства «Синьхуа» по делу Ван Лицзюня приводятся слова его заместителя Го Вэйго, который якобы при этом присутствовал: «Конфликт разгорелся после того, как Ван Лицзюня ударили»12.

Возможно, такой разговор действительно имел место.

Но вряд ли именно он стал основной причиной опалы Ван Лицзюня и заставил его искать убежище в генконсульстве США. Если бы Бо Силай хотел избавиться от Ван Лицзюня, то он сделал бы это без лишнего шума и не переводя его на другую должность. Ван, много лет проработавший под руководством Бо Силая и являвшийся исполнителем всех щекотливых поручений, не мог этого не понимать.

Скорее всего, разговор Ван Лицзюня с Бо Силаем имел несколько иную тональность. Ван Лицзюнь знал истинную причину смерти Нила Хэйвуда и хранил улики – образцы крови, волос и т.д. И когда он почувствовал, что под него начали «копать»13, он обратился за поддержкой к Бо Силаю, а для большей убедительности намекнул, что может придать огласке известные ему обстоятельства смерти Нила Хэйвуда.

Объяснение психологии китайского успеха
в статье
Почему китайцы выигрывают у русских в бизнесе

По-видимому, шантаж успеха не имел. Уверенный в своей неприкосновенности и заручившийся поддержкой влиятельных лиц в руководстве КНР и КПК, Бо Силай счел за лучшее просто убрать Ван Лицзюня с «линии огня». Однако он не учел того, что расследование по делу Ван Лицзюня было инициировано более могущественными людьми, нежели покровители Бо Силая, а главными мишенями этого расследования был не только он сам, но и его покровители в Пекине.

Во всяком случае, только этим можно объяснить отсутствие обращения Ван Лицзюня к его самому высокому начальнику – всесильному главе Политико-юридической комиссии ЦК КПК Чжоу Юнкану; оперативный выезд специальной группы в Чэнду для задержания Ван Лицзюня и его вывоз в Пекин; стремительное отстранение Бо Силая от всех занимаемых им постов; создание условий, ограничивающих деятельность Чжоу Юнкана и всего «клана Цзян Цзэминя», а также настойчивое требование руководства КНР к властям США вернуть документы, переданные Ван Лицзюнем генеральному консулу США в Чэнду.

Скорее всего, эти документы были переданы китайской стороне. Почти наверняка можно предположить, что и Ван Лицзюнь не молчал. Поняв, что Бо Силай и его покровители решили сделать его «козлом отпущения», он начал «сливать» компромат на них. И первое, за что ухватилось следствие, была высказанная Ван Лицзюнем в генконсульстве США в Чэнду и наверняка подтвержденная в ходе начавшегося расследования версия о причастности семьи Бо к гибели Нила Хэйвуда.

Скандал приобрел международные масштабы. Британские власти потребовали возобновления расследований обстоятельств гибели британского гражданина, и власти КНР не могли не согласиться с этим.

«Дело Хэйвуда» и странности правосудия

Британский гражданин Нил Хэйвуд был найден мертвым в номере одной из гостиниц Чунцина 15 ноября 2011 года. Официальная версия гласила, что смерть наступила в результате отравления алкоголем. Следствие было проведено оперативно, а труп, даже без проведения вскрытия, кремирован. Причины столь стремительного «расследования» вполне объяснимы: во-первых, связаны они с личностью погибшего, а во-вторых, с тем, что он был тесно связан с именем Бо Силая.

Естественно, что руководил «расследованием» Ван Лицзюнь, который постарался не только скрыть все полученные в ходе расследования улики, но и обзавестись компроматом на своего шефа Бо Силая. Во всяком случае, если верить вскрытой в ходе дополнительного расследования информации, то уже тогда ему было понятно, что Нил Хэйвуд был убит, причем не без помощи супруги Бо Силая Гу Кайлай.

Объяснение проблем перенаселения и нехватки в производстве питания
в статье
Продовольственная безопасность в Китае

Что на самом деле происходило между Хэйвудом, Бо Силаем, Гу Кайлай и их сыном Бо Гуагуа, достоверно неизвестно. Слухов много, да и некоторые из них шокируют.

Доказано лишь то, что Хэйвуд был посредником семьи Бо в переводе нажитых ими капиталов за пределы Китая. В материалах следствия фигурировала цифра 6 млрд долл.

Второй неопровержимый факт – Нил Хэйвуд был отравлен лично женой Бо Силая Гу Кайлай, которой помогал охранник семьи Бо Чжан Сяоцзюнь. Ван Лицзюнь непосредственного участия в совершении убийства не принимал, хотя, по версии следствия, был в курсе происходящего (Гу Кайлай рассказала ему о факте убийства буквально на следующий день, и он скрыто записал этот разговор) и сделал все возможное, чтобы скрыть как сам факт убийства, так и участие в нем Гу Кайлай.

41-летний Нил Персивал Хэйвуд – личность довольно примечательная. Владевший китайским языком как родным и женившийся на китаянке он работал в качестве консультанта Aston Martin в Пекине, а также оказывал консультационные услуги другим западным компаниям. В частности, в HL Consulting он вел покупку Volvo китайским холдингом Zhejiang Geely. Помимо этого, он занимался сбором информации в интересах Hakluyt & Co – британской компании стратегической экономической разведки, основанной бывшими работниками разведки MI6. По-видимому, Хэйвуд особо и не скрывал своих связей с британской разведкой. Во всяком случае, среди иностранцев, живущих в Китае, он запомнился тем, что разъезжал по Пекину в «ягуаре» с номером 007.

Нил Хэйвуд начал свою карьеру в Китае с Даляня, где в середине 1990-х годов и познакомился с семьей Бо Силая. Знакомство произошло через жену Хэйвуда, имевшую вес в партийных кругах города. По утверждению представителя семьи Бо, отношения были просто дружественные и не касались бизнеса, хотя Хэйвуд и оказал протекцию сыну Бо Силая Бо Гуагуа, который окончил престижную частную британскую школу Harrow, а затем учился в Balliol College в Оксфорде.

Однако, по данным нового расследования, это было не совсем так. Именно через него семья Бо осуществляла переводы своих средств за рубеж, что и явилось предполагаемой причиной его смерти. Хэйвуда погубила его жадность, за очередной перевод средств он запросил непомерную цену, угрожая в случае невыполнения его условий «сдать» семью Бо Силая китайским властям14.

По иронии судьбы его угрозу на практике реализовал второй близкий к семье Бо Силая человек – Ван Лицзюнь.

Именно им впервые была озвучена версия о причастности Гу Кайлай к смерти Хэйвуда. После того как он начал давать показания Генпрокуратуре и ЦПКД ЦК КПК, последовало освобождение Бо Силая от обязанностей секретаря парткома города Чунцин и возобновление расследования по делу Нила Хэйвуда.

Полиция составила подробнейший план действий. Было проведено 394 опроса свидетелей и людей, причастных к делу, собрано более 200 улик и вещественных доказательств.

По результатам расследования был подготовлен отчет в 16 частях на 1468 страницах. И в этом отчете, думается, не только доказывался факт участия Гу Кайлай в убийстве Хэйвуда, но и содержалась информация об иной противоправной деятельности семьи Бо и Хэйвуда. Во всяком случае, китайский Интернет изобилует подобной информацией, в том числе и по широкомасштабному бизнесу семьи Бо, связанному с продажей человеческих органов и тел.

Особенности атомной политики Германии
в статьях

Сколько ядерных ракет у Китая
А так же в статье
Ядерные амбиции Китая
А так же в статье
Ядерная энергетика Китая
А так же в статье
Ядерная политика Китая
А так же в статье
Ядерные силы Китая

10 апреля по подозрению в убийстве были арестованы Гу Кайлай и охранник (по другим сведениям, помощник) семьи Бо – Чжан Сяоцзюнь15. Параллельно началось расследование по участию Бо Силая в коррупционных сделках, а также по выводу капиталов за рубеж. Как выяснилось в ходе расследования, у борца с мафией и коррупцией Бо Силая и его жены Гу Кайлай имелись крупные капиталы в Гонконге.

Бо Сиюн, брат Бо Силая, вместе с Гу Ванцзян, сестрой Гу Кайлай, являлись генеральными директорами нескольких предприятий в Гонконге, а две сестры жены Бо Силая создали в Гонконге корпорацию, в которую входило более 20 компаний. Информационное агентство Bloomberg сообщило, что капиталы семьи Бо Силая только в Китае составляли порядка 136 млн долл.16 В конце июня 2012 года сообщалось, что Гу Кайлай призналась в убийстве Нила Хэйвуда и переводе за границу полученных незаконным путем 6 млрд долл. Кроме того, она призналась в получении крупных взяток от многочисленных предприятий в Китае путем использования влияния и положения мужа. Причем, как уверял источник, продолжалось это на протяжении более двадцати лет, когда Бо Силай занимал должности мэра города Далянь, губернатора провинции Ляонин, министра торговли КНР и секретаря парткома Чунцина.

Гу Кайлай рассказала следствию, что, для того чтобы спрятать полученные незаконным путем доходы, она с помощью родственников и друзей перевела 6 млрд долл. на счета в банки США и Великобритании, а Нил Хэйвуд помогал ей открывать эти счета и конвертировать юани в иностранную валюту17. Именно к нему она обратилась с просьбой переправить за границу крупную сумму денег и в ставшем роковым для Хэйвуда случае. Хейвуд запросил высокий процент за услугу и пригрозил рассказать о махинациях, если Гу Кайлай откажется. Так, Гу Кайлай заявила на процессе:

«Для меня это была не просто угроза. Все это подтверждалось действиями. Я испытала настоящий психологический срыв, когда осознала, что опасности может подвергнуться и мой сын»18.

Она попросила Чжан Сяоцзюна организовать встречу с Хейвудом в отеле 13 ноября 2011 года. Там Гу Кайлай напоила своего обидчика вином. Когда Хейвуд опьянел, его затошнило и он попросил воды. Гу Кайлай взяла заранее подготовленный яд и вылила его в рот Хейвуду, отравив его. Чтобы скрыть следы отравления цианистым калием, Гу Кайлай разбросала по комнате наркотики, создав картину передозировки, и оставила на двери табличку «Не беспокоить».

26 июля Генпрокуратура КНР предъявила Гу Кайлай и Чжан Сяоцзюню официальное обвинение в убийстве Нила Хэйвуда. Слушание по делу состоялось 9 августа. В зале суда в городе Хэфэй собралось более 140 человек. Родственники и друзья подсудимой, родные Нила Хейвуда, дипломаты из британского посольства в Китае и китайские журналисты.

Заседание продолжалось семь часов, судья выслушал показания свидетелей обвинения и подсудимых, что, по заключению агентства «Синьхуа», «позволило практически полностью восстановить картину событий».

20 августа суд города Хэфэй провинции Аньхой огласил приговор по делу Гу Кайлай. Официальная версия следствия и суда, подкрепленная признанием Гу Кайлай, – у нее возникли разногласия с бизнес-партнером Нилом Хэйвудом, который впоследствии начал угрожать нанести вред ее сыну Бо Гуагуа, что и вызвало решение убить его. Гу Кайлай отравила британца в номере отеля в городе Чунцине, а Чжан Сяоцзюнь помогал ей в этом.

Согласно решению суда, Гу Кайлай была приговорена к смертной казни с двухлетней отсрочкой. В китайской правоприменительной практике это, скорее всего, означает замену в будущем высшей меры наказания тюремным заключением, сначала пожизненным, а затем и просто на длительный срок.

Не исключено, что за примерное поведение Гу Кайлай может быть досрочно амнистирована.

Подельник Гу Кайлай Чжан Сяоцзюнь был приговорен к девяти годам тюремного заключения. Кроме того, от пяти до одиннадцати лет тюрьмы получили четыре сотрудника полиции города Чунцин, обвиненные в сокрытии убийства в ноябре 2011 года. Бывший заместитель начальника управления общественной безопасности Го Вэйго был приговорен к одиннадцати годам. Бывший начальник отдела криминальной полиции Ли Ян – к семи годам. Бывший руководитель отдела технического расследования Ван Пэйнфэй и бывший заместитель начальника отделения полиции района Шапинба города Чунцин – к пяти годам.

Все обвиняемые признали свою вину и отказались обжаловать приговор. А сама Гу Кайлай в своей речи на суде подчеркнула: «Я считаю этот приговор справедливым, он полностью отражает уважение нашего суда к законам, фактам и, особенно, к человеческой жизни»19.

Ничего подобного в КНР не было с 2007 года, когда был смещен за коррупцию руководитель партийной организации Шанхая. Но тогда скандал не вышел на международный уровень. А на сей раз в него оказались вовлечены дипломатические представительства США, Англии и Франции, а само повторное расследование по «делу Хэйвуда» было возобновлено в том числе по настоянию британского МИД.

Однако думается, что процесс состоялся бы и без вмешательства британского МИД. Возможность доказать факт участия Гу Кайлай в убийстве Хэйвуда давала прекрасный повод сразу решить несколько задач.

Во-первых, окончательно убрать с политической сцены ее супруга и опасного соперника для руководителей «пятого поколения» Бо Силая.

Во-вторых, начать наступление на группировку «леваков» и провести перед намеченным на ноябрь XVIII съездом КПК и, особенно, после него масштабную кадровую зачистку, в том числе и в высшем руководстве НОАК.

В-третьих, показав, что перед законом равны все, а КПК решительно борется с «прогнившими кадрами», попытаться подправить изрядно подпорченный коррупционными скандалами и бесчинством чиновников имидж КПК и партийного руководства.

Опубликованная 11 апреля редакционная статья «Жэньминь жибао» прямо подчеркивала: «Факты свидетельствуют о том, что КПК представляет интересы народа, находится под контролем населения, решительно выступает против коррупции, проводит тщательные расследования дел, касающихся нарушения закона и дисциплины <…> Вне зависимости от лиц и должностей, в случае нарушения партийной дисциплины и закона страны, должны быть предприняты строгие меры. Перед законом равны все, в партии не разрешается иметь специальный статус члена, который превосходил бы закон, никто не может вмешиваться в осуществление законодательных норм, любой нарушитель не будет оставаться безнаказанным»20.

И вначале казалось, что процесс будет показательным.

Во всяком случае, об этом говорили факты решительного наступления тандема «Ху Цзиньтао – Вэнь Цзябао» на позиции «новых левых» и лично Бо Силая, но затем, по-видимому, что-то пошло не так и тандем решил «придержать лошадей».

Во-первых, суд над Гу Кайлай прошел не в Чунцине, где было совершено убийство, и даже не в Даляне, где семью Бо и ее дела хорошо знали, а в административном центре провинции Аньхой городе Хэфэй. Причем в ходе процесса ни разу не было упомянуто имя самого Бо Силая.

Во-вторых, опираясь на показания Гу Кайлай о том, что Хэйвуд угрожал ее сыну Бо Гуагуа, все дело суд свел к банальному материнскому инстинкту, под влиянием которого, да еще и в состоянии психического расстройства, Гу Кайлай и совершила убийство. Обвинение звучит однозначно: «совершение умышленного убийства на коммерческой основе».

Однако если это так, тогда возникает вопрос, почему Гу ничего не сказала об угрозе безопасности их сына своему мужу? Почему суд не приобщил к делу свидетельства самого Бо Гуагуа, согласно которым он не поддерживал связей с Хэйвудом в течение нескольких лет? Почему Гу Кайлай решила совершить убийство лично?

В-третьих, большие сомнения вызывает формулировка «психическое расстройство». Судя по официальному описанию деталей убийства, оно было очень тщательно спланировано и хладнокровно осуществлено.

В-четвертых, почему Гу Кайлай не защищала себя на суде, а лишь благодарила прокуроров и судей за то, что они, «наконец-то, вскрыли эту интригу». Гу Кайлай была опытным адвокатом и, по признанию Бо Силая, оказала большую юридическую поддержку его кампании по борьбе с мафией.

И в собственном деле ей, по-видимому, было, что сказать, но ничего лишнего сказано не было.

В-пятых, почему суд ограничился только обвинением в убийстве, оставив без рассмотрения доказанный факт участия Гу Кайлай в незаконной предпринимательской деятельности и переводе значительных сумм за рубеж? В ходе следствия Гу Кайлай призналась в этом, и в деле фигурировала цифра в 6 млрд долл., которые семья Бо перевела за рубеж.

Кроме того, были доказаны факты незаконного предпринимательства как семьи Бо, так и их родственников21.

Наконец, сомнения также вызвала и сама Гу Кайлай, точнее та женщина на суде, которую называли этим именем.

Британская The Daily Mail сообщила, что, по мнению экспертов по идентификации личности, женщина в зале суда и настоящая Гу Кайлай – это два разных человека22. На первый взгляд это выглядит слишком неправдоподобно, но в Китае раньше уже были похожие прецеденты, когда богатые люди нанимали двойников отбывать наказание вместо себя.

Ответы на все эти «почему», очевидно, кроются в специфике всего судебного процесса, в котором «дело Хэйвуда», как показали дальнейшие события, было лишь одним, причем не самым значительным эпизодом. Уже тогда было понятно, что если начать «копать» глубже, то на скамье подсудимых окажутся как многие представители политического класса, так и ушедшие в отставку руководители КПК и КНР. Причем в отношении большинства из них могут всплыть не только факты коррупции, но и более серьезные преступления, включая организацию гонений на последователей движения «Фалуньгун», физическое уничтожение своих политических противников и подготовку государственного переворота.

Вполне очевидно, что «выносить весь сор из избы» накануне партийного съезда руководство партии и государства сочло нецелесообразным, отчетливо понимая, что это взорвет не только КПК, но и весь Китай. Но не могло оно и замолчать совершенные семьей Бо преступления, тем более что на карту было поставлено не только будущее КПК и Китая, но и персональные судьбы как тогдашнего руководства КПК и КНР, так и их преемников.

Именно поэтому суд над Гу Кайлай можно рассматривать как своеобразную прелюдию, тест на реакцию общественного мнения на последующие суды, в которых должны были фигурировать более известные персонажи.

Аналогичный тест представляло собой и «дело Ван Лицзюня», в ходе которого был озвучен значительно больший массив информации. И хотя имя Бо Силая, как и в «деле Хэйвуда», прямо не упоминалось, однако косвенно на него указывалось если не как на соучастника убийства, то как на человека с санкции (или по поручению) которого Ван Лицзюнь попытался скрыть факт участия в убийстве Гу Кайлай.

Обращает на себя внимание и тот факт, что Ван Лицзюнь был обвинен «в использовании служебного положения в корыстных целях». Причем в пояснении к этому пункту обвинения указывались факты фабрикации незаконных уголовных дел, организация прослушки и слежки, рейдерство и незаконное изъятие собственности у арестованных.

Все это могло осуществляться только по прямому указанию либо с санкции руководства комитета КПК городов Даляня и Чунцина. Возглавлял эти комитеты в тот период времени Бо Силай. Кроме того, в ходе расследования по «делу Ван Лицзюня» всплыл факт организации государственного переворота, одним из активных участников которого являлся Бо Силай.

Поэтому главная дилемма для следствия и суда, да и для руководства КПК и КНР состояла в следующем:

?? Как судить Бо Силая – за коррупционные преступления и организацию незаконных убийств либо за попытку совершения государственного переворота?

?? Пойдет ли Бо Силай по этому делу один или судебный процесс будет организован в отношении целой группы лиц?

?? Как «убить крысу, не разбив при этом вазу», то есть как убрать Бо Силая и связанных с ним людей, не нанося серьезного имиджевого ущерба КПК, а главное – не возбуждая негативных настроений и ожиданий в обществе?

И надо признать, что все эти вопросы были неслучайны. Проблема в том, что обнажать серьезные политические проблемы, «раскачивать лодку» и нарушать баланс сил было весьма рискованно.

Не могло руководство партии и государства не учитывать и личностного фактора. Бо Силай являлся одним из наиболее популярных политиков Китая; его отец относился к ветеранам революции и основателям государства; сам Бо Силай в глазах народа выглядел как борец с мафией и сторонник «социальной справедливости». Более того, он был не одинок, имея влиятельных сторонников не только в Пекине, но и в других регионах, а главное – в НОАК, а пропагандируемая им идеология «новых левых» имела немало последователей.

Наконец, Бо Силай олицетворял собой всю систему вместе с ее пороками и проблемами, а потому его осуждение, пусть и косвенно, но было приговором самой системе.

Тем не менее, взвесив все за и против, тандем «Ху – Вэнь» все-таки принял решение по изгнанию Бо Силая с политического Олимпа, а окончательно точки над i в «деле Бо Силая» были расставлены уже Си Цзиньпином и его командой. Однако, прежде чем говорить об этом, кратко стоит остановиться на том, почему именно Бо Силай стал первой жертвой «охоты на тигров».

Бо Силай как «зеркало» внутриэлитных проблем

Причины, по которым именно Бо Силай оказался жертвой политической борьбы, лежат на поверхности. Он слишком выделялся из общей массы китайских чиновников, пользовался поддержкой не только значительной части политического класса, но и командного состава НОАК, по сути, возглавлял движение «новых левых», а главное – пользовался популярностью у простого народа.

Бо Силай – один из самых ярких представителей так называемой «партии принцев» – детей основателей и первых руководителей КПК и КНР. Его отец Бо Ибо – один из руководителей революции в Китае, входящий в так называемую «восьмерку бессмертных»23, член Политбюро ЦК КПК в 1956–1966 годах и в 1979–1982 годах после реабилитации, заместитель премьера Госсовета в 1956–1965 и 1979–1982 годах. Умер 15 января 2007 года в Пекине в возрасте 98 лет.

Высокая позиция отца позволила Бо Силаю поступить в лучший в Китае Пекинский университет, а позднее окончить Академию общественных наук КНР и начать головокружительную карьеру.

Пока отец был жив, Бо Силаю прощалось многое, тем более что двигался он в точном соответствии с курсом партии, заданным Цзян Цзэминем, в чью группировку он входил и чьи указания исполнял.

Проблемы у него начались сразу после смерти отца. Накануне XVII съезда КПК (октябрь 2007 г.) бывшему тогда министру торговли Бо Силаю не удалось стать заместителем премьера Госсовета. Сказались судебные иски с обвинением в геноциде по отношению к сторонникам движения «Фалуньгун», поданные на него во многих странах. Но главной причиной, по-видимому, явилось нежелание тогдашнего премьера Госсовета Вэнь Цзябао брать его в свою команду.

Вэнь Цзябао удалось заручиться поддержкой многих старых кадров, которые ненавидели Бо Силая за его равнодушное отношение к своим родственникам во время «культурной революции» и считали его «вероломным и подлым человеком». В годы «культурной революции» ради того, чтобы доказать свою политическую благонадежность, Бо Силай донес на своего отца и публично заявил о том, что отрекается от него24.

Хотя Бо Силай был избран членом Политбюро ЦК КПК, его решили отправить подальше от центра, назначив на весьма значимый, но все-таки второстепенный пост секретаря комитета КПК города Чунцин. Однако именно Чунцин сделал Бо Силая одним из самых популярных политиков Китая второй половины 2000-х годов и превратил его в угрозу не только для тандема «Ху – Вэнь», но и для их преемников.

Первым масштабным подвигом, прославившим Бо Силая на весь Китай, стала его кампания по борьбе с мафией и коррупцией в Чунцине, которая получила название «Мочить зло!». Крестовый поход против коррупционеров и триад Бо Силай объявил весной 2009 года. В рамках этой кампании были арестованы свыше 3,3 тыс. человек. Сотни из них были осуждены на длительные сроки, включая более 100 чиновников городской администрации25. В ходе проверок была расформирована вся городская полиция, многие офицеры отправились за решетку.

Борьбу с триадами и «оборотнями» возглавил замначальника полиции Ван Лицзюнь, который вскоре стал начальником управления общественной безопасности, вице-мэром и правой рукой Бо Силая. Именно Ван Лицзюнь начал практиковать методы борьбы с коррупционерами, которые до него использовались в Китае крайне редко. Подчиненные Вана врывались в дома подозреваемых по ночам без санкции суда.

Чиновники попросту исчезали на несколько недель, а затем появлялись уже в суде – сломленные, готовые во всем признаться и сдать всех подельников. Наличием доказательной базы ни Ван Лицзюнь, ни суды особо себя не обременяли.

Любопытно и то, что сведения о том, как партийный секретарь и его верный помощник каленым железом выжигают коррупцию, часто попадали в блоги и на интернет-форумы, а оттуда – в СМИ. Похоже, эту информацию по указанию Бо Силая «сливали» сами сотрудники чунцинского горкома.

Эффект был просчитан очень грамотно: жители города, а затем и других регионов все более восторженно отзывались о решительном секретаре, который борется с самым ненавистным пороком китайской системы – коррупцией26. Методы, находившиеся за гранью закона, никого особо не смущали.

Уставшие от коррупции чиновников люди были готовы петь «осанну» любому политику, который сумеет ее обуздать. Поэтому Бо Силая восхваляли, а о деятельности Ван Лицзюна даже сняли телесериал.

Заработав очки на ниве борьбы с коррупцией, Бо Силай взялся за другую проблему китайского общества – отсутствие какой-либо внятной моральной основы, кроме всеобщего желания зарабатывать много денег, покупать вещи престижных западных брендов и иметь как можно больше сексуальных партнеров. Для борьбы с моральным разложением парторганизация Чунцина под руководством Бо Силая стала продвигать коллективистские ценности времен Мао Цзэдуна, приправляя их идеями национализма.

В 2009 году мэрия Чунцина начала кампанию по пропаганде идей Мао Цзэдуна: горожане стали получать SMS с цитатами «Великого кормчего». Затем появились рингтоны с популярными песнями эпохи Мао. При этом Бо Силай старался не надоедать населению экскурсами в марксизм-ленинизм, а делал акцент на теме социальной справедливости – еще одного больного вопроса Китая.

Кроме этого, в Чунцине при Бо Силае проводились и масштабные экономические эксперименты. Так, была запущена биржа по торговле земельными участками, что позволило крестьянам получать значительные доходы от уступки прав на земли, которые раньше девелоперы забирали за бесценок, подкупив местных чиновников. Кроме того, была реформирована система прописки, что дало возможность крестьянам пользоваться социальными благами горожан.

С 2011 года эксперты, СМИ и рядовые граждане Китая заговорили о появлении в стране новой «чунцинской модели» развития. Главными ее чертами стала борьба за социальную справедливость, забота о наименее защищенных слоях общества, коллективизм, патриотизм и опора на патерналистское государство. Чунцин стал местом паломничества для многих видных ученых, которые представляли набиравшее силу движение «новых левых» – сторонников сильного государства как гаранта социальной справедливости.

Эта модель начала продвигаться как альтернатива действующей либеральной «гуандунской модели». Дошло до того, что «Жэньминь жибао» – рупор КПК – на первой полосе опубликовала статью, пропагандирующую успехи «чунцинской модели» и косвенно дающую понять, что этот опыт заслуживает распространения в масштабах всей страны, а «герой Чунцина» Бо Силай достоин стать одним из членов ПК Политбюро ЦК КПК27.

Инициированное Бо Силаем в Чунцине движение «восхваление красного и уничтожение черного» хорошо ему послужило. Во-первых, он завоевывает национальное признание как способный руководитель, умеющий действовать, в отличие от бездействующего руководства в Пекине. Вовторых, избавляется от чиновников, лояльных прежнему руководству Чунцина – Хэ Гоцяну и Ван Яну, которые являлись его конкурентами в борьбе за должность члена ПК Политбюро ЦК КПК. В-третьих, он с легкостью присвоил богатство бизнесменов, используя его в целях политической кампании и для вознаграждения своих политических союзников.

В-четвертых, он постепенно превращается в одного из лидеров «новых левых», предлагающих альтернативную программу развития КНР и имеющих серьезные связи в высшем руководстве НОАК. Наконец, он завоевывает симпатии простого народа, который рассматривал его действия как направленные на борьбу с коррупцией и отвечающие идеалам социальной справедливости. В 2009 году, по опросам читателей «Жэньминь жибао», он стал «человеком года» в Китае.

Нельзя не обратить внимания и на тот факт, что Бо Силай, как один из наиболее активных членов «партии принцев», имел обширные связи среди членов этой «партии», в том числе и из числа руководства НОАК. Наиболее близки ему были г-л-лейтенант Чжан Хайян – политкомиссар Второго артиллерийского подразделения (ядерные силы КНР) и бывший политкомиссар Чэндуского военного округа, а также г-л-лейтенант Лю Юань – политкомиссар Главного управления тыла и сын Лю Шаоци. Некоторые источники считают близким к Бо Силаю г-л-лейтенанта Чжан Юся, относящегося к «партии принцев» командующего Шэньянским военным округом28, а также главу службы охраны премьер-министра Вэнь Цзябао, заместителя командира Центрального гвардейского полка Ли Жуньтяня, который якобы передавал Бо Силаю информацию о проблемах в высшем руководстве КПК, включая Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао29.

Некоторые эксперты писали о том, что Бо Силай использовал боеприпасы предприятий КПК и базы ядерного оружия в горах Чунцина, чтобы усилить свою военную мощь.

Кроме того, он готовил землянки, чтобы вести длительную войну. Он был уверен, что как только его интересы столкнутся с интересами центрального правительства КПК, то у него будет сила, чтобы противостоять ему30.

Трудно сказать, так ли это было на самом деле, но фактом является то, что, когда в ноябре 2011 года Ху Цзиньтао был на саммите АТЭС, Бо Силай без согласования с ним провел военные учения в Чунцине. Своим присутствием учения почтили: Лян Гуанле – член ЦВС и министр обороны КНР;

командующий (Ли Шимин), политкомиссар (Тянь Сюсы) и заместитель политкомиссара (Лю Чанинь) Чэндуского военного округа, Ян Цзиньшань – командующий Тибетским военным округом; Цзян Цзюйфэн – губернатор провинции Сычуань, Чжао Кэчжи – губернатор провинции Гуйчжоу, Хуан Цифань – мэр города Чунцин, Ли Цзихэн – губернатор провинции Юньнань. Тем самым Бо Силай дерзнул показать, что имеет достаточно возможностей для военного переворота.

Наконец, Бо Силай при помощи Ван Лицзюня организовал систему прослушки разговоров высокопоставленных чиновников, прибывающих в Чунцин с проверками, а также сбор компромата на высшее руководство КПК и КНР31.

Именно это, скорее всего, и стало той последней «соломинкой», которая «сломала хребет верблюду». Бо Силаю прощали и могли простить многое, но, когда возникла личная угроза большой группе правящего класса, он консолидировался и нанес ответный удар.

«Дело Бо Силая»

Насколько можно судить по периодически становящимся достояниям гласности фактам личной жизни высшего руководства КНР и КПК, там все не без греха. И, возможно, Бо Силаю простили бы проступки его жены и его личную вовлеченность в масштабные коррупционные и преступные сделки. Однако он совершил то, что в среде политического класса не прощается никому. Если суммировать все обвинения, которые были выдвинуты по «делу Бо Силая», то «букет» получается довольно внушительный.

Во-первых, фактически уже доказанное участие Бо Силая и его супруги Гу Кайлай в коррупционных схемах и отмывании бюджетных средств, а также вывод 6 млрд долл. за рубеж.

Во-вторых, осуждение Гу Кайлай за убийство Нила Хэйвуда, о котором Бо Силай не мог не знать. Следовательно – сокрытие факта участия Гу Кайлай в убийстве.

В-третьих, доказанный факт прослушивания телефонных разговоров высшего руководства КПК во время визитов их эмиссаров в Чунцин32.

В-четвертых, вполне очевидный и не нуждающийся в дополнительных доказательствах факт превращения Бо Силая в лидера «новых левых», которые доказывают, что рыночные реформы выгодны только богатым и выступают против реализуемой тандемом «Ху – Вэнь» и не отрицаемой их преемниками экономической и политической модели развития КНР.

В-пятых, озвученная Ван Лицзюнем и, по-видимому, доказанная, но тщательно скрываемая следствием и судом версия организации Бо Силаем, Чжоу Юнканом и другими представителями «клики Цзян Цзэминя» заговора с целью сорвать планы Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао по выдвижению Си Цзиньпина генеральным секретарем КПК и председателем КНР.

В-шестых, связанная с этим заговором попытка организации военного переворота.

Четыре последних пункта – не банальное коррупционное преступление, в которых, судя по утечкам в китайском Интернете, можно обвинить практически любого из высшего руководства КПК и КНР. По сути, речь идет о возможном обвинении Бо Силая в организации государственного переворота.

Именно по этой причине решение по «делу Бо Силая» было быстрым и жестким. Первый удар был нанесен уже в ходе 5-й сессии ВСНП 11-го созыва, которая проходила в Пекине в начале марта 2012 года33. Похвалив некоторые аспекты «чунцинской модели», Вэнь Цзябао прямо дал понять, что эта модель не может рассматриваться как перспективное направление развития Китая. В этом контексте совершенно неслучайным выглядело его заявление по поводу перспектив политической реформы в КНР. Политическому классу КНР давалось понять, что КПК не допустит победы «новых левых» и будет продолжен тот курс, который отработан тандемом «Ху – Вэнь».

Второй удар был нанесен Ху Цзиньтао, который как председатель Центрального военного совета КПК и КНР34 созвал совещание китайского генералитета и потребовал разобраться с теми, кто недостаточно понимает «линию партии». ЦВС, который контролирует китайские вооруженные силы, послал пять команд инспекторов в Сычуань, Чунцин, Куньмин, Гуйчжоу и другие места для проверки связей военных с Бо Силаем.

Кроме того, на верность лично Ху Цзиньтао присягнули вице-председатели ЦВС Го Босюн и Сюй Цайхоу, политический комиссар ВМФ Лю Сяоцзян, комиссар Второго артиллерийского корпуса НОАК генерал Инь Фанлун и политический комиссар Университета национальной обороны НОАК генерал-лейтенант Лю Ячжоу. Те, кто пожелал остаться в «оппозиции», лишились своих постов35, хотя присяга на верность не очень помогла и остальным. Страна стояла на пороге очередного съезда КПК, а потому кадровые перестановки были неизбежны.

Третий удар был нанесен по чиновникам в городе Чунцин и бизнесменам, связанным с семьей Бо Силая. Так, сместили прокуроров во всех 38 районах и уездах Чунцина. Были арестованы десятки сторонников Бо Силая. Среди них оказался 41-летний Сюй Мин – генеральный директор Dalian Shide Group, который занимал пятую строчку в списке китайских миллиардеров. Началось расследование в отношении брата Бо Силая Бо Сиюна, а также в отношении родственников Гу Кайлай.

Апофеозом кампании стала уже цитируемая ранее редакционная статья в «Жэньминь жибао». В статье делалась попытка использовать «дело Бо Силая» на благо укрепления позитивного имиджа КПК и укрепления единства в ее рядах. Заканчивалась она призывом «объединить мышление» и «способствовать объединению ЦК КПК во главе с секретарем Ху Цзиньтао».

В кратком сообщении ЦК КПК, опубликованном в этом же номере «Жэньминь жибао», подчеркивалось: «Поскольку товарищ Бо Силай подозревается в серьезных нарушениях дисциплины, ЦК в соответствии с Уставом КПК и Правилами проведения расследований Комиссии по проверке дисциплины КПК принял решение приостановить его членство в Политбюро ЦК КПК и ЦК КПК» и поручить ЦКПД начать в его отношении расследование. Это решение было принято 10 апреля 2012 года36.

После этого Бо Силай надолго «выпал» из информационного потока. По-видимому, в высшем руководстве КПК и КНР не могли прийти к единому мнению о том, начинать ли судебный процесс над ним, а главное – по каким статьям его обвинять и обвинять ли его одного или с группой других «леваков».

Суд над Ван Лицзюнем показал, что решение по данному вопросу в конечном итоге принято. 28 сентября 2012 года ЦК КПК было принято решение, согласно которому Бо Силай исключался из рядов КПК и увольнялся с государственной службы. Кроме того, ЦК КПК решил передать его дело на расследование в ЦКПД КПК с последующей передачей в судебные органы, соответственно, перед мандатной комиссией ПК ВСНП был поставлен вопрос о лишении Бо Силая полномочий депутата ВСНП 11-го созыва37.

В ходе разбирательства в ЦКПД КПК было установлено, что во время пребывания на посту руководителя администраций города Далянь, провинции Ляонин, Министерства коммерции и будучи членом Политбюро ЦК КПК и секретарем Чунцинского комитета КПК:

?? Бо Силай, злоупотребляя служебным положением, нарушил партийную дисциплину и совершил серьезные ошибки в деле с Ван Лицзюнем и в деле Богу Кайлай (так в документах суда дается имя супруги Бо Силая Гу Кайлай) об умышленном убийстве. За эти два дела он несет большую ответственность.

?? Бо Силай, используя служебное положение, оказывал давление на других людей, сам или через членов своей семьи получал от других лиц взятки на огромную сумму.

?? Бо-Гу Кайлай, используя служебное положение Бо Силая, оказывала воздействие на других людей с целью завладения их имуществом.

?? Бо Силай поддерживал со многими женщинами ненадлежащие сексуальные отношения.

?? Бо Силай нарушил организационную и кадровую дисциплину, допускал ошибки и упущения в кадровой работе.

Действия Бо Силая повлекли за собой тяжкие последствия и испортили репутацию партии и государства38.

Другими словами, Бо Силаю инкриминировали сокрытие деяний Ван Лицзюня и участия Гу Кайлай в убийстве Нила Хэйвуда; коррупционные преступления и аморальное поведение. О попытке совершения им государственного переворота и об участии в заговоре других членов «клана Цзян Цзэминя» речь не шла. Более того, в решении ЦК КПК специально подчеркивалось, что «расследование дела Бо Силая демонстрирует ясную позицию и решимость партии в борьбе с коррупцией»39.

9 января 2013 года ЦКПД сообщила, что «дело Бо Силая» передано в судебные органы40. Был ли Бо Силай к этому времени арестован или находился под домашним арестом, не сообщалось. Хотя это и не суть важно. Важно то, что следствие по его делу шло более полугода, и вполне можно предположить, что главной его целью был торг – жизнь в обмен на показания.

Во всяком случае, китайская оппозиционная пресса сообщала, что сначала Бо Силай отказывался сотрудничать со следствием, полагая, что за него вступятся его влиятельные друзья и население городов Далянь и Чунцин, в которых о нем была неплохая память. Однако, когда не произошло ни первого, ни второго, он начал давать показания и, скорее всего, рассказал немало интересного41, о чем свидетельствует цитируемое выше заключение ЦК КПК.

Как и в случае с его супругой Гу Кайлай, видимо, было принято решение «не выносить весь сор из избы», ограничившись стандартным обвинением в коррупции и злоупотреблении служебным положением. И объяснялось это довольно просто. С одной стороны, опасениями по поводу того, что это может вызвать негативное восприятие не только в разделенном на несколько влиятельных групп политическом классе, но и в обществе в целом. А с другой – перспективой получить от Бо Силая как можно больше информации не только об его «подельниках» на региональном уровне, в НОАК и силовых структурах, но главное – о кураторах и покровителях в высших эшелонах власти.

Не могло не приниматься во внимание и то обстоятельство, что все это серьезно подрывало и без того достаточно низкий позитивный имидж КПК и лишний раз демонстрировало, что партия теряет свои способности по управлению государством.

Как справедливо писали некоторые китайские авторы, «дело Бо Силая» – это «горячая картошка» в руках КПК, поскольку все инкриминируемые ему преступления, так или иначе, могут быть инкриминируемы КПК в целом42.

Прежде чем начать «охоту на тигра», новому руководству пришлось решить ряд проблем, обеспечивавших успех задуманного.

Какова бы не была истинная причина краха Бо Силая, вполне очевидно, что связан он с политической борьбой в руководстве КПК и стремлением руководителей на местах играть более значимую роль в принятии политических и иных решений. И именно по этой причине, прежде чем принять окончательное решение по «делу Бо Силая», Си Цзиньпин провел основательную «зачистку» партийного и административного руководства на местах.

Но самое сложное заключается в том, что Бо Силай олицетворял собой одно из имеющих место в современном Китае идеологических направлений – так называемых «новых левых». Приверженцы этого направления есть не только в обществе, но и среди политического класса. Отнюдь не все готовы следовать тем идеологическим установкам, которые продвигает Си Цзиньпин.

Если руководство КПК хотело избавиться от Бо Силая политически, оно должно было не только раскритиковать эту идеологию, но и предложить нечто новое. Первое было трудновыполнимо, если вообще возможно. Во всяком случае, сам Си Цзиньпин, придя к власти, сразу же дал понять, что первые и последние тридцать лет правления КПК не противоречат друг другу43. И хотя это не означало, что ему действительно нравится эпоха правления Мао Цзэдуна, тем не менее в тех условиях у него просто не было иного выбора.

А это означало, что по «делу Бо Силая» нужно было постараться достичь компромисса, приемлемого как для политического класса, так и для общества. Безусловно, его ждал большой тюремный срок, но было понятно, что требовать для него смертную казнь прокуратура не станет.

25 июля 2013 года агентство «Синьхуа» сообщило, что прокуратура города Цзинань (провинция Шаньдун) предъявила официальное обвинение бывшему члену Политбюро ЦК КПК и секретарю комитета КПК города Чунцин Бо Силаю. В сообщении агентства «Синьхуа» подчеркивалось, что, «находясь на государственной службе, Бо Силай использовал служебное положение в корыстных целях; незаконно забирал чужое имущество в особо крупных размерах;

брал взятки в крупных размерах; злоупотреблял служебными полномочиями». Все это «привело к нанесению серьезного ущерба интересам государства и народа и особо отягчающим обстоятельствам; он обвиняется по совокупности преступлений за взяточничество, коррупцию и злоупотребление служебным положением»44.

Почти месяц понадобился Народному суду города Цзинань для подготовки официального приговора Бо Силаю, судебные слушания по делу которого прошли 22–26 августа.

22 сентября Народным судом средней ступени города Цзинань Бо Силай был приговорен к пожизненному тюремному заключению с пожизненным лишением политических прав и конфискацией всего личного имущества.

Из многочисленных обвинений, предъявляемых Бо Силаю в ходе расследования его дела сначала в ЦКПД КПК, а затем и в следственных органах, окончательное обвинение ограничилось лишь тремя инкриминируемыми ему преступлениями: взяточничество, хищение государственных средств и злоупотребление служебным положением45.

Причем, как было установлено судом, из 21 млн 790 тыс.

587 юаней (3,5 млн долл.) взяток лично Бо Силай получил лишь 1 млн 109 тыс. 446 юаней (180 тыс. долл.), остальные 20 млн 668 тыс. 114 юаней были переданы через его супругу Гу Кайлай и сына Бо Гуагуа. Для человека, который с начала 1990-х годов занимал руководящие должности в наиболее экономически развитых регионах Китая, и если верить в изобилии появлявшимся в течение 2012–2013 годов материалам, всегда активно занимался бизнесом и не гнушался рейдерскими захватами, это смешные суммы.

Всего один эпизод инкриминирован Бо Силаю и по статье «хищение государственных средств». Как отмечается в обвинительном заключении, в 2000 году Бо Силай, занимая пост секретаря парткома города Далянь, поручил тогдашнему начальнику Управления городского и сельского планирования и землепользования Ван Чжэнгану отвечать за проект по реконструкции одного секретного объекта. После завершения строительного проекта в марте 2002 года орган, которому принадлежал данный объект, уведомил Ван Чжэнгана о решении ассигновать 5 млн юаней правительству города Далянь. Ван Чжэнган обратился к Бо Силаю, который тогда уже занимал должность председателя правительства провинции Ляонин, за указаниями по поводу этих ассигнований и предложил оставить их самому Бо Силаю. Бо Силай согласился с предложением Ван Чжэнгана и велел ему уладить вопрос трансферта денег с Гу Кайлай. Затем эти средства были переведены на счет, указанный Гу Кайлай.

«Изюминка» этого эпизода заключается в том, что «секретный объект», о котором идет речь в обвинительном заключении, на самом деле является виллой бывшего лидера КПК Цзян Цзэминя, построенной на средства администрации города Далянь, которой позднее была выделена компенсация из средств центрального правительства. И хотя имя Цзян Цзэминя на процессе не упоминалось, сам факт заслуживает внимания.

Третья статья обвинения – «злоупотребление служебным положением» – также ограничивается всего одним эпизодом – давление на органы следствия и прокуратуры города Чунцин (в тот период Бо Силай занимал пост члена Политбюро ЦК КПК и секретаря Комитета КПК города Чунцин) с целью сокрытия факта участия Гу Кайлай в убийстве делового партнера семьи Бо Нила Хэйвуда и пощечина, которую Бо Силай отвесил Ван Лицзюню, когда тот попытался открыть ему правду об участии Гу Кайлай в этом деле.

Умолчал Народный суд города Цзинань и о том, что именно с момента бегства Ван Лицзюня в генконсульство США в городе Чэнду и начался закат счастливой звезды Бо Силая. Причина понятна – в противном случае пришлось бы поднимать вопрос о рейдерстве, процветавшем в Чунцине во времена, когда Бо Силай возглавлял партийную организацию города; о кампании «борьбы с черными» и кампании «красных песен»; о предлагаемой Бо Силаем новой политической линии, идущей вразрез с официальным политическим курсом; о преследованиях последователей движения «Фалуньгун» и о поставленной на широкую ногу при активном участии Бо Силая и Ван Лицзюня торговле человеческими органами; наконец, о попытке организации Бо Силаем и связанными с ним лицами в партийных, армейских и государственных органах государственного переворота46.

Обо всем этом суд предпочел умолчать, дабы не нарушить политический баланс в стране и минимизировать ущерб для КПК. Скорее всего, Бо Силай и представляющие власть следователи и прокуроры заранее достигли компромисса в этом деле, и именно по этой причине никто не пересек «красную черту», за которой пришлось бы «выносить весь сор из избы». Все прошло относительно демократично и в рамках закона. Процесс, который предполагалось завершить в два дня, продлили до пяти, дав возможность высказаться всем свидетелям и самому Бо Силаю, который, как и предполагалось, своей вины не признал, а все выдвинутые прокуратурой обвинения и аргументы, как и показания свидетелей, не счел убедительными.

Тем не менее приговор предусматривал пожизненное заключение и пожизненное лишение политических прав. Конечно, это не смертная казнь, но для 64-летнего Бо Силая очень серьезно, поскольку даже в случае смягчения наказания в будущем ему предстояло провести в тюрьме не менее десяти лет.

Здесь, как и в делах Гу Кайлай и Ван Лицзюня, опять проявилась специфика китайского правосудия. С одной стороны, было продемонстрировано, что ответственности за совершенные преступные деяния избежать не может никто, с другой – было учтено и то, что Бо Силай не только является представителем всесильной «партии принцев», но и олицетворяет собой одно из имеющих место в современном Китае идеологических направлений – так называемых «новых левых», приверженцев которого немало не только в обществе, но и среди политического класса.

Скорее всего, высшим руководством КПК было принято решение, что приговор за взяточничество и хищение будет достаточным, чтобы отбить у Бо Силая желание вернуться в большую политику.

Кроме того, вскрывшиеся в ходе следствия и суда факты, косвенно намекающие на Цзян Цзэминя и других лидеров «шанхайского клана», серьезно подрывали их позиции и делали их уязвимыми в набирающей силы кампании по «борьбе с коррупцией и разложением».

Не менее значимо и то, что если бы Бо Силаю были предъявлены все обвинения, то на скамье подсудимых могли оказаться не только знаковые политические фигуры недалекого прошлого, но и те, кто и сегодня занимает посты в высшем эшелоне власти.

Наконец, за Бо Силая почти наверняка попросили видные представители «партии принцев». Во всяком случае, в китайском Интернете имела место информация о том, что Си Цзиньпин приложил немало усилий, чтобы успокоить «принцев», в том числе бывшего замминистра и главу Банка развития Китая Чэнь Юаня, политического комиссара Академии военных наук Лю Юаня (сына бывшего лидера КПК Лю Шаоци) и генерала Чжан Хайяна.

Но, главное, Си Цзиньпину удалось одним выстрелом убить несколько зайцев. Во-первых, он дал понять «принцам», что сохраняет связи с ними и готов прислушаться к их пожеланиям.

Во-вторых, позиции «шанхайцев» и лично Цзян Цзэминя были серьезно подорваны. Более того, обществу были продемонстрированы факты их «разложения» и коррумпированности.

В-третьих, при всех издержках «дела Бо Силая» имидж КПК серьезно не пострадал. Наконец, хотя Бо Силай и не признал своей вины, тем не менее его политическая карьера завершена и на нем как на политике можно поставить крест, даже если он когда-то будет освобожден.

Однако точку в политической борьбе в руководстве КПК ставить, по-видимому, было рано. Главные «тигры» пока гуляли на свободе и не собирались сдавать свои позиции. Но и новое руководство было настроено весьма серьезно. Во всяком случае, оно отдавало себе ясный отчет в том, что без наведения порядка внутри КПК, без ликвидации различных партийных группировок и т.д. реализация готовящейся программы реформ будет затруднительна. Именно поэтому генеральной линией нового политического курса руководителей «пятого поколения» и стала кампания «по борьбе с коррупцией и разложением», в ходе которой не жалели ни «мух», ни «тигров». Последние даже чаще попадали в руки «охотников». И «дело Бо Силая» – только открывало эту увлекательную страницу новой китайской политической жизни.

Причины же, по которым именно Бо Силай оказался первой жертвой политической борьбы, лежат на поверхности.

Он слишком выделялся из общей массы китайских чиновников, пользовался поддержкой не только значительной части политического класса, но и командного состава НОАК, по сути, возглавлял движение «новых левых», а главное – пользовался популярностью у простого народа, чем в совокупности представлял угрозу как для уходящей команды тандема «Ху – Вэнь», так и в особенности для ее преемников. И прежде чем предлагать какую-то программу реформ, особенно в политической сфере, новому руководству КПК нужно было разобраться со своими оппонентами, и Бо Силай, подставленный собственной женой и ближайшим помощником, просто оказался первым из них.

Глава 2. XVIII съезд КПК и его кадровый компромисс

Состоявшийся в Пекине 8–14 ноября XVIII съезд КПК проходил в сложной и противоречивой внешнеполитической, а главное – внутриполитической обстановке. По-видимому, именно этим объясняется как его задержка на месяц, так и его противоречивые результаты.

«Арабская весна», «сирийский кризис» и изменение «правил игры» в мире заставили руководство КПК пересмотреть некоторые аспекты своей внешней политики. Съезд показал, что она будет несколько жестче, хотя и с преобладанием элементов «мягкой силы».

Вовлечение все большего числа чиновников в коррупционные схемы; «дело Бо Силая», продемонстрировавшее, что в высшем руководстве КПК не только нет единства относительно методов управления страной, но и имеет место открытая политическая борьба; актуализировавшийся кризис доверия к властям в совокупности с упадком нравов, моральных устоев, веры в социалистические идеалы и потенциала КПК эффективно управлять государством – все это заставило руководство КПК пересмотреть большинство аспектов внутриполитического курса.

Но главный компромисс XVIII съезда КПК – кадровые решения. Съезд лишь легитимировал приход к власти нового поколения китайских руководителей. Ответить на вопрос, что представляет собой «пятое поколения», удастся ли ему повторить успехи своих предшественников, сможет ли оно удержать Китай от перспективы увеличения социальных и межэтнических конфликтов, а главное – от политического кризиса, в каком направлении оно поведет КНР, сразу после съезда было достаточно сложно. Многое было не определено. Однако было вполне очевидно, что социально-экономический и политический курс в КНР будет меняться, а борьба внутри политического класса будет приобретать все новые формы.

Ситуация накануне съезда

Несмотря на динамичное развитие экономики, завоевание новых позиций в мировом табели о рангах и активном решении социальных проблем, простым 2012 год для уходящего тандема «Ху – Вэнь», да и для КНР в целом назвать было сложно.

Первые признаки надвигающегося кризиса появились еще в октябре 2011 года, когда взбунтовалась рыбацкая деревушка Укань в провинции Гуандун47. Протестуя против изъятия земель, крестьяне и рыбаки этой деревни, организовав комитет защиты, выгнали местную администрацию и представителей партийного комитета КПК и заявили о том, что они не будут подчиняться никому, кроме самостоятельно выбранной власти.

Перед Пекином возникла дилемма: пойти на уступки недовольным или прибегнуть к мерам устрашения. С учетом того, что волна социальных протестов захлестывала Китай48, был выбран второй вариант и в деревне были проведены свободные выборы.

Этот, казалось бы, рядовой случай показал, что авторитет КПК и ее способность управлять государством падают, а коррупция и произвол местных чиновников растут катастрофически быстрыми темпами. В статье, опубликованной в партийном журнале «Цюйши», премьер Госсовета Вэнь Цзябао был вынужден констатировать, что «самой большой угрозой способности партии управлять является коррупция»49.

В марте разразился новый скандал, который предопределил как специфику политического процесса в преддверии XVIII съезда КПК, так и решения самого съезда.

Снятие со всех занимаемых постов Бо Силая – одного из главных претендентов на членство в ПК Политбюро ЦК КПК 18-го созыва, исключение его из рядов КПК, вывод из числа депутатов ВСНП и начало судебного процесса по его делу; вынесение его супруге Гу Кайлай смертного приговора; осуждение на пятнадцать лет тюрьмы ближайшего помощника Бо Силая Ван Лицзюня, а также арест и начало судебного разбирательства над большой группой связанных с Бо Силаем региональных чиновников и генералов НОАК – все это были свидетельства серьезного кризиса в управлении страной.

Во-первых, становилось очевидным, что в высшем руководстве не только нет единства относительно методов управления страной, но и имеет место открытая политическая борьба.

И именно отсутствие консенсуса и нежелание доводить дело до открытого конфликта и явились первопричиной того, что КПК начала терять свои позиции в обществе и была вынуждена максимально оттягивать проведение политических преобразований, пытаясь откупиться от населения экономическими успехами, нивелировать накопившиеся проблемы за счет стабильно высокого экономического роста. Однако эта тактика оказалась на грани краха, что было признано не только уходящим тандемом «Ху – Вэнь», но и их преемниками.

Во-вторых, КПК должна была открыто признать «секрет полишинеля» – в коррупционные схемы были вовлечены практически все чиновники, в том числе и высшее руководство КПК и КНР, а личные материальные интересы преобладают в настроениях правящего класса. Партийная дисциплина и жесткая борьба с коррупцией отчасти сдерживают их, но изменить ситуацию не могут, а принимаемые ЦК КПК и Госсоветом КНР жесткие меры по борьбе с коррупционерами имеют своей целью не столько предотвращение этого явления, сколько устранение политических конкурентов.

Не случайно возникновение феномена «голого чиновника»50, число которых росло год от года. По данным China Economic Weekly, за 2000–2011 годы только во время попытки сбежать за границу с незаконно приобретенными ценностями были задержаны 18 487 чиновников. В 2011 году Народный банк Китая привел свою оценку: с середины 1990-х годов примерно от 16 до 18 тыс. чиновников сбежали из страны безвозвратно, прихватив около 800 млрд юаней (128 млрд долл.).

Но истинные масштабы этого явления показывает другая цифра – по данным опубликованного в октябре 2011 года отчета Вашингтонской исследовательской организации Global Financial Integrity, за период 2000–2011 годов незаконный отток денег из Китая составил 3,79 трлн долл.51 Согласно данным Академии общественных наук КНР, около 75% высших чиновников попадали под характеристику «голый чиновник». А согласно оценкам гонконгского журнала Trend, около 90% членов и кандидатов в ЦК КПК, а также членов ЦКПД имели родственников, которые жили или работали за границей, а также уехали в западные страны52. Аналогичные тенденции были выявлены и в среде китайских миллионеров.

По ряду данных, 90% китайских миллионеров являлись родственниками партийных функционеров. Среди 3220 китайцев, личное состояние которых превышало 100 млн юаней (15,9 млн долл.), только 288 не являлись детьми чиновников53.

В-третьих, стало понятно, что центральные власти теряют контроль над местными органами власти, над руководством низовых организаций партии и сельскими парткомами, что, по мнению тогдашнего председателя ЦКПД Хэ Гоцяна, являлось «результатом ухудшения отношений между ЦК и провинциальными партийными комитетами, приведшим к кризису, который может повлиять на осуществление курса партии в политической и идеологической областях»54.

В-четвертых, приходилось идти на риск, поскольку все более актуализирующийся кризис доверия к властям (власти коррумпированы, не прислушиваются к простым людям, работают преимущественно в личных интересах и выражают интересы только правящего класса) создавал серьезный вызов как для тогдашнего руководства КПК и КНР, так и, особенно, для руководителей «пятого поколения».

Согласно опубликованным 12 июля 2012 года результатам соцопроса, тремя самыми крупными проблемами, стоящими перед китайским обществом, являются коррупция (80,35%), недостаточная степень демократизации (53,4%) и социальная несправедливость (51,65%). Причем корнем этих проблем и тормозом развития страны большинство опрошенных назвали социальный слой олигархов55, в числе которых преобладающую часть составляли партийные и государственные функционеры. Другими словами, главная проблема заключалась в том, что режим переживал острый кризис легитимности, а борьба группировок внутри КПК лишь усугубляла его.

В этих условиях основная задача нового руководства (как, впрочем, и их предшественников) заключалась в том, чтобы вернуть доверие к КПК и повысить ее способность по управлению государством. Отсюда – главные идеи XVIII съезда, часть из которых были внесены в новую редакцию Устава КПК: «человек – основа основ», акцент на «гармоничном развитии», «установление партии для всех», «осуществление правления для народа», «управление на основе закона» и т.д.

Для реализации этих установок на практике необходимо было значительно снизить уровень коррупции и заставить чиновников исполнять закон и работать не в личных интересах, а в интересах государства. Во многом именно по этой причине в Устав КПК были внесены поправки, предусматривающие усиление контроля над чиновниками, «развитие более широкой, более полной и более совершенной народной демократии» и «совершенствование правовой системы китайского специфического социализма». Эти поправки – отражение кризиса легитимности режима, снижение позитивного имиджа КПК и ее способности эффективно управлять социально-экономическими и политическими процессами в КНР.

Вторая задача – новое руководство должно было продолжить и развить политику своих предшественников по изменению модели экономического роста. На этом пути тандемом «Ху – Вэнь» было сделано немало, но явно недостаточно. Действующая модель развития по-прежнему оставалась преимущественно затратной, с опорой на дополнительное вовлечение в оборот факторов производства. Требовался больший акцент на научно-технический прогресс и на инновационные факторы, а также активное инвестирование в слаборазвитые центральные и западные районы страны.

Третья актуальная задача – сокращение виртуальной экономики и укрепление сектора реальной экономики. С углублением процесса вхождения Китая в мировую экономику внутри страны все отчетливее стала проявляться и главная болезнь мировой экономики – рост виртуального сектора. Из-за разницы инвестиционной отдачи предприятия начали направлять свои капиталы в отрасли виртуального экономического сектора, что привело к сокращению реальной экономики, увеличению себестоимости производства и трудностям функционирования средних и малых предприятий.

Четвертая задача – расширение внутреннего потребительского спроса. Оптимальный путь решения проблемы – уменьшение налоговой нагрузки на предприятия реального сектора экономики и принятие комплекса мер, обеспечивающих повышение уровня доходов населения. Однако это требовало серьезных затрат и могло привести к росту иждивенческих настроений.

Пятая задача заключается в том, что не было альтернативы и продолжению политики в отношении деревни. Как показали события на юге страны, 700-миллионная деревня – крайне взрывоопасный социальный материал.

Шестая задача – социальная сфера – это самая взрывоопасная область для нового руководства Китая. Было заметно, что стратегия «не дестабилизирующего неравенства» все острее входит в конфликт с реалиями нарастающей катастрофически быстрыми темпами дифференциации и сегрегации общества (в плане доступа различных слоев населения к социальным лифтам). С точки зрения имущественной дифференциации Китай являлся одной из самых неблагополучных стран мира. Коэффициент Джини постоянно увеличивался и с 2010 года начал превышать отметку 0,6, когда международный уровень тревоги составляет 0,4. В течение первой половины 2012 года коэффициент Джини был равен 0,613, что и было одной из причин участившихся акций протеста.

Седьмая задача – Китай стремительно старел, а следовательно, начала ухудшаться и структура его трудовых ресурсов.

Для экспертов было очевидно, что недалеки те времена, когда при колоссально большом общем населении Китай начнет ощущать нехватку трудовых ресурсов.

Восьмая задача – критически важным для нового руководства являлось и то, что постепенно исчезали конкурентные преимущества Китая (дешевая и относительно качественная рабочая сила, инвестиционная привлекательность, доступность внешних рынков сбыта и получения ресурсов), начали нарастать социальные и демографические проблемы.

Девятая задача – в стране росла апатия молодого поколения как по отношению к социалистическим идеям, так и к политической борьбе. На первом месте – потребности в повышении личного благосостояния. Хотя это создавало временное преимущество, позволяющее власти пока не форсировать политические реформы, но в перспективе могло привести к тому, что до последнего времени работающая на успех идея китайской модели – возрождение величия Китая и китайской нации – могла перестать работать.

Десятая задача – серьезной проблемой для нового руководства стал рост ханьского национализма (особенно в контексте обострения социальных проблем в национальных районах КНР, роста амбиций Китая и постоянного давления по поводу соблюдения прав человека в Китае со стороны Запада).

Объективной реальностью стала угроза перерастания массовых акций протеста в крупномасштабные беспорядки либо на этносепаратистской (Тибет и Синьцзян), либо на социальной (в наиболее бедных регионах преимущественно с крестьянским населением) основах.

Руководство «четвертого поколения» «пожар» тушило старым проверенным способом – масштабными финансовыми дотациями из центрального бюджета и предоставлением определенных льгот и преференций бедным регионам. Однако, судя по некоторым заявлениям молодого поколения, с такой методикой оно было не очень согласно, что вполне логично, поскольку при всех плюсах она имеет принципиальный минус – провоцирует завышенные социальные ожидания помощи со стороны центра при одновременном желании региональных элит поменьше от центра зависеть.

Наконец, новое руководство КНР встало перед необходимостью допущения определенной политической либерализации. Это не означало, что в плане реформирования политической системы в КНР тандемом «Ху – Вэнь» ничего не делалось.

Отнюдь. Делалось много, но не так быстро, как того хотелось бы радикалам. Во всяком случае, если сравнить тезисы вброшенной в Интернет в 2008 году «Хартии 2008» с политическим курсом руководителей «четвертого поколения», то становится очевидно, что большинство из предложенных оппозицией тезисов были реализованы на практике56.

Более того, в конце своего срока пребывания на высших постах в партии и государстве тандемом «Ху – Вэнь» необходимость проведения политической реформы была поставлена в повестку дня.

На пресс-конференции после завершения 5-й сессии ВСНП 11-го созыва (март 2012 г.) Вэнь Цзябао подчеркнул: «В настоящее время реформа подошла к решающему этапу. Без успеха в реформировании политической системы реформа экономической системы не сможет быть проведена до конца, а уже достигнутые результаты могут быть потеряны, новые проблемы, возникающие в обществе, также не смогут получить кардинального решения, есть вероятность повторения исторической трагедии Великой культурной революции»57.

14 мая 2012 года в «Жэньминь жибао» на целую полосу была опубликована статья о проблемах политической реформы.

В статье прямо указывалось на то, что «активно и разумно продвигать политическую реформу – это желание и цель партии и страны». Говорилось также об ограничении власти партии и о защите прав, чтобы люди стали хозяевами, о повышении жизнеспособности партии и мобилизации «народного энтузиазма».

В статье также была предложена схема «самоуправления рядовыми членами партии» посредством трех комитетов: комитета по надзору за делами села на выборной основе, сельского комитета партии и сельского комитета58.

Эти же идеи накануне XVIII съезда КПК высказал и будущий глава партии и государства. По данным гонконгского журнала «Дунсян», 26 октября 2012 года в Пекине состоялось закрытое заседание Политбюро ЦК КПК, на котором очень резко выступил Си Цзиньпин, указав на «несколько почему»: Почему отношения народа и партии с правительством находятся в состоянии напряжения? Почему низок уровень доверия народа к партии? Почему степень удовлетворенности народа стилем работы местных правительств, а также и личными моральными качествами местных чиновников низкая? Почему народ дает низкую оценку партии, правительству, государственным учреждениям и кадровым работникам? Почему уровень поддержки народом курса и политики партии низкий? Си Цзиньпин подчеркнул, что необходимо не бояться смотреть в глаза самым болезненным проблемам, а также что законность некоторых методов правления очень шаткая и что уже «звенит набат» по легитимности правления КПК59.

Скорее всего, по задумке уходящего «четвертого поколения», политическая реформа должна была стать своего рода ребрендингом власти КПК и позволить облегчить решение целого ряда структурных проблем (в т.ч. и проблему коррупции). Проведением реформы должны были заняться Си Цзиньпин и другие представители «пятого поколения». А чтобы им никто не мешал и «не раскачивал лодку», лидеры «четвертого поколения» приняли решение зачистить политическое пространство от неомаоистов из числа «новых левых». Первым в этом списке и оказался Бо Силай.

«Война компроматов»

Однако, судя по всему, Бо Силаем и его ближайшим окружением ни уходящее руководство «четвертого поколения», ни руководители «пятого поколения» ограничиваться не собирались. Борьба между элитными группировками, а к таковым в то время относились две – объединенная группа «шанхайцев» и «партии принцев» и группа «комсомольцев»60 – предстояла жесткая. А поскольку каждая из них обладала серьезными финансовыми, властными и медийными ресурсами в Китае, то началась «война компроматов».

Понимая, что обвинить тандем «Ху – Вэнь» в отсутствии успехов на пути социально-экономических реформ и повышению значимости Китая в мировом табеле о рангах вряд ли удастся61, «шанхайцы» организовали информационные атаки на Си Цзиньпина – как будущего лидера КПК и Вэнь Цзябао – как проводника экономической реформы и главного инициатора осуществления политической реформы.

Кроме того, именно Вэнь Цзябао и Си Цзиньпин настаивали на проведении судебного процесса над Бо Силаем и на вынесении ему жесткого приговора на основании его участия не только в коррупционных преступлениях, но и за преступления, связанные с организацией гонений на сторонников движения «Фалуньгун», а также за подготовку государственного переворота.

В июне в Интернет была вброшена информация о том, что, по данным Bloomberg, братья, сестры и другие члены большой семьи Си Цзиньпина владеют активами в 376 млн долл. в различных компаниях. Помимо этого, семье принадлежит часть компании, занимающейся добычей редкоземельных металлов (оценочная стоимость – примерно 1,73 млрд долл.), другие активы, а также вилла и другая недвижимость в Гонконге62.

Проведенное расследование не показало, что сам Си, его жена Пэн Лиюань или дочь Си Минцзе, которая обучалась в США в Гарвардском университете, как-то помогли родственникам нажить богатство. Напротив, как подчеркивала Financial Times, «Си Цзиньпин приказал своим братьям и сестрам вести себя правильно и заставил их выйти из некоторых компаний»63.

Так это или нет, сказать сложно. Сегодня официальные китайские СМИ пытаются показать новых лидеров «белыми и пушистыми»64, однако ни для кого не является секретом, что вся китайская элита сумела обналичить свой политический капитал. Си Цзиньпин вряд ли являлся исключением, хотя ни тогда, ни сейчас «скелетов в шкафу» у Си Цзиньпина выявлено не было. Тем не менее публикацией материала сомнения в чистоплотности будущего лидера КПК и КНР были посеяны, а сам Си Цзиньпин запаниковал65.

Команде Ху Цзиньтао пришлось принимать срочные меры по поиску компромисса с «шанхайцами». Состоявшееся в начале августа совещание Политбюро ЦК КПК в Бэйдайхэ определилось со списком будущих лидеров КПК и КНР. В избираемый на съезде ПК Политбюро ЦК КПК должны были войти 7 человек: Си Цзиньпин, Ли Кэцян, Юй Чжэншэн, Чжан Дэцзян, Ли Юаньчао, Ван Цишань и Ван Ян. За исключением Си Цзиньпина, компромисс по которому был достигнут еще в 2010 году, трое из будущего состава ПК относились к группировке «шанхайцев», а трое – к группировке «комсомольцев».

Вторым элементом достигнутого компромисса, повидимому, стал суд над супругой Бо Силая Гу Кайлай. Как уже говорилось, все дело суд свел к банальному материнскому инстинкту, под влиянием которого, да еще и в состоянии психического расстройства, Гу Кайлай и совершила убийство. Ни о фактически доказанном факте коррупционных преступлений, совершенных семьей Бо Силая, ни об его участии в гонениях последователей движения «Фалуньгун», ни о доказанном факте участия Гу Кайлай и ее мужа в незаконной предпринимательской деятельности и переводе за рубеж 6 млрд долл. на суде речи не шло. Как не упоминалось и имя Бо Силая.

Отыграть утерянные позиции тандем «Ху – Вэнь» попытался в середине сентября. Начавшийся в тайне 17 сентября судебный процесс над Ван Лицзюнем как раз и был призван решить эту задачу.

Хотя, как и в случае с Гу Кайлай, в официальном сообщении по «делу Ван Лицзюня» многое осталось за кадром, по-видимому, он рассказал достаточно, чтобы руководство КПК и КНР решилось начать открытый судебный процесс по делу Бо Силая.

Параллельно Ху Цзиньтао предпринял попытку укрепить свои позиции в НОАК. 24 октября генералы Ма Сяотань, Фан Фэнхуэй, Чжан Ян, Чжао Кэши, Чжан Юся и Вэй Фэнхе были назначены соответственно на должности командующего ВВС, начальника Генерального штаба, начальника Главного политического управления, начальника Главного управления тыла, начальника Главного управления вооружения и военной техники и командующего Вторым артиллерийским корпусом66. Все новые назначенцы – протеже Ху Цзиньтао, и большинство из них были повышены трижды самим Ху Цзиньтао67.

Эти шаги тандема «Ху – Вэнь» перевешивали чашу весов в его пользу, что явно не устраивало группировку «шанхайцев», которые решились на отчаянную попытку опорочить одного из членов тандема.

26 октября в New York Times появилась большая статья Дэвида Барбоза (David Barboza)68, в которой утверждалось, что за время руководства Вэнь Цзябао разбогатели многие его родственники, включая мать, сына, дочь, младшего брата и шурина. Активы, которыми они владели, оценивались журналистом как минимум в 2,7 млрд долл.

На имя самого Вэнь Цзябао никаких вкладов зарегистрировано не было. Однако в статье содержалась крамольная мысль: «По документам невозможно определить, отказался ли премьер принимать решения, которые могли повлиять на вклады его родственников, или к ним было какое-то предпочтительное отношение в плане инвестиций».

Адвокаты семьи Вэнь Цзябао отвергли обвинения как безосновательные, а сам Вэнь Цзябао инициировал проверку сведений, опубликованных в New York Times. ПК Политбюро ЦК КПК 5 ноября санкционировал начало расследования69. Чем оно закончится, сказать было сложно70, но то что вброс этого компромата оказал влияние на ход XVIII съезда КПК и его решения (особенно кадровые), не подлежит сомнению.

Незадолго до XVIII съезда КПК в журнале «Сюэси шибао» появилась статья Дэн Юйвэня под броским заголовком «Политическое наследство Ху – Вэня». Позднее статья была растиражирована наиболее влиятельными китайскими изданиями и воспроизведена на ряде сайтов в Интернете71.

Статья обращала на себя внимание в силу нескольких обстоятельств. Во-первых, журнал – орган Центральной партшколы ЦК КПК, которая не только готовит партийных функционеров высокого ранга для всей страны, но и служит важнейшим мозговым центром разработки партийной идеологии и политики. Во-вторых, главой Центральной партшколы в то время являлся Си Цзиньпин. Поэтому легко предположить, что позиция журнала отражает его взгляды. Наконец, автор статьи – не рядовой профессор, а заместитель главного редактора журнала.

Но главное – содержание этой статьи. По традиции она начиналась с перечисления успехов десятилетнего правления тандема «Ху – Вэнь». К их числу автор относил следующие:

?? По объему экономики Китай вышел на второе место, войдя в число государств со средним уровнем дохода; численность бедных постоянно сокращалась; доход на душу населения увеличился с 1000 долл. в 2002 году до 5414 долл. в 2011 году, а число бедных снизилось до 120 млн человек.

?? Была предложена новая модель развития; научная концепция развития и концепция строительства гармоничного общества – ее символы.

?? Сделаны первые шаги в открытости политической системы, началось создание прозрачного правительства.

?? В ходе втягивания Китая в мировой финансовый кризис определилось место Китая в мировой экономике, и сейчас невозможно его возвращение к прошлой закрытости.

?? Достигнуты первые успехи в социальном строительстве.

?? Быстрыми темпами развивалась урбанизация.

?? Выдвинуты идеи и позиции в отношении нового мирового порядка, усилились международные позиции и влияние, о чем свидетельствует появление «китайской модели» и концепции G2, а также повышение мощи Китая и китайского голоса в международных делах.

Вторая часть статьи говорит о том, чего тандему «Ху – Вэнь» сделать не удалось:

?? Пока не удалось достичь качественного прорыва в упорядочении экономической структуры и в становлении общества потребления.

?? Необходимо от модели экономического развития, основанной на инвестициях, экспорте и неограниченном потреблении ресурсов, переходить к модели экономического развития, базирующейся на инновациях и внутреннем потреблении, разрешая проблему устойчивого развития внутренней экономики.

?? Пока не удается эффективно готовить и воспитывать широкий средний класс.

?? Сохранение прописки по исходному месту жительства консервирует разрыв между городом и деревней.

?? Реализация устаревшей демографической политики ведет не только к быстрому старению населения, но и к стремительному сокращению демографических преимуществ.

?? Администрирование образования и науки убивает стремление специалистов к инновациям; пока не очевидна тенденция перехода к оценке их труда по степени эффективности и научной специализации.

?? Загрязнение окружающей среды стало повсеместным, проблема загрязнения не решается.

?? Пока еще не создана система стабильных поставок энергоресурсов.

?? Система общественной морали потерпела крах, старая идеология обанкротилась, не создана система ценностей, способная эффективно служить людям.

?? Пожарные и стабилизирующие меры в дипломатии, недостаток общего кругозора, стратегии и конкретного понимания пока не позволяют эффективно использовать изменения международной обстановки в свою пользу, что ведет к пассивности китайской дипломатии.

?? Политическая реформа и демократизация продвигаются слабо, далеко отставая от надежд граждан на возврат прав народу.

Во многом предложенный в статье анализ отражает реальное положение дел. И если добавить к данному списку необходимость борьбы с коррупцией72, а также падающий катастрофически быстрыми темпами позитивный имидж КПК, то перечень стоящих перед новым руководством КНР социально-политических проблем был бы достаточно полным.

Другой вопрос, зачем такого рода статья понадобилась Си Цзиньпину? Здесь можно строить лишь предположения. Одно из них: тем самым Си Цзиньпин давал понять оппонентам тандема «Ху – Вэнь», а следовательно, и своим будущим оппонентам, что он не во всем согласен со своими предшественниками и готов идти дальше них, что является авансом либералам и реформаторам.

Иначе говоря, косвенная критика тандема со стороны «принца» Си Цзиньпина – сигнал «шанхайцам» о том, что будущий глава КПК и КНР готов к диалогу и «мостов не сжигает».

Наконец, это был сигнал китайскому общественному мнению и Западу – новое руководство намерено углублять реформы, причем акцентируя внимание на реформе политической системы.

Как бы там ни было, но месседж сработал. Си Цзиньпин был принят и различными политическими группировками в КПК, и китайским общественным мнением, и Западом. Дело было за малым, попытаться, с одной стороны, не нарушая баланса сил и не «раскачивая политическую лодку», добиться кадровой победы на XVIII съезда КПК;

а с другой – не нанося существенного ущерба социальнополитической стабильности, предложить программу экономических, политических и структурных реформ, обеспечивающих укрепление позиций руководителей «пятого поколения», а главное, заручившись поддержкой общества и политического класса, реализовать их на практике.

Кадровый компромисс XVIII съезда КПК

Хотя процесс передачи власти от «четвертого поколения» китайских руководителей их «пятому поколению» продолжается до настоящего времени, тем не менее первые рубежные отметки были пройдены в ноябре 2012 года и в марте 2013 года. Прошедший в ноябре 2012 года XVIII съезд КПК закрепил передачу полномочий в КПК, а 1-я сессия ВСНП и НПКСК 12-го созыва оформили передачу полномочий новому поколению в органах власти и управления КНР. Однако одна из текущих тенденций современной политической ситуации в КНР – вполне очевидный кадровый компромисс, достигнутый между элитными группировками в ходе XVIII съезда КПК и закрепленный на сессиях ВСНП и НПКСК. Присутствие в президиуме XVIII съезда КПК Цзян Цзэминя, как и подчеркнутое уважительное отношение к нему со стороны Ху Цзиньтао – наглядная демонстрация этого компромисса.

Собственно говоря, этим же компромиссом определяется политика Си Цзиньпина и его команды, в которой вполне очевидны как решительные шаги по движению вперед, так и тактические отступления в необходимых случаях. Скорее всего, разным группировкам во власти пути дальнейшего развития КНР видятся по-разному, а потому предусматривающие радикальное изменение курса реформы попросту блокируются. Если не на самом верху, то на региональном уровне.

Этим же компромиссом, по-видимому, диктуется и необходимость концентрации власти в одних руках, возврат к так называемым «малым руководящим группам» и даже отход от традиции «коллективного руководства». Команда Си Цзиньпина пока окончательно не сложилась, а потому он вынужден опираться только на проверенные кадры, круг которых достаточно узок.

Однако, во-первых, этот компромисс – явление временное.

Из 25 членов Политбюро ЦК КПК 18-го созыва в 2017 году, когда состоится очередной XIX съезд, предельного 70-летнего возраста достигнут 10 человек, из 7 членов ПК Политбюро ЦК КПК 18-го созыва предельного возраста достигнут четверо.

Во-вторых, судя по списочному составу членов и кандидатов в члены ЦК КПК18-го созыва, в этом органе присутствуют, главным образом, те, кто своим карьерным ростом обязан тандему «Ху – Вэнь». Из 205 человек постоянных членов ЦК КПК 89 являлись членами ЦК КПК 17-го созыва, 58 – кандидатами в члены ЦК КПК 17-го созыва, а 17 – членами ЦКПД КПК 17-го созыва. Новичков только 41 человек, и большинство из них – выдвиженцы Ху Цзиньтао74.

В-третьих, Ху Цзиньтао обеспечил себе (или своим преемникам) поддержку армии. За полгода до съезда он сменил практически все высшее руководство НОАК, а 24 октября осуществил назначения, обеспечивающие ему поддержку ЦВС КПК, а в перспективе и ЦВС КНР, поскольку персональный состав этих органов идентичен.

Все новые назначенцы вошли в новый состав ЦВС КПК. Поэтому наличие в его составе четырех прежних членов – адмирала У Шэнли (командующий ВМС), генералов Чан Ваньцюаня и Сюй Циляня, а также Си Цзиньпина в качестве нового председателя – практически ничего не меняет в раскладе сил, тем более что в свое время все трое в очередной раз присягнули на верность Ху Цзиньтао.

При этом тот факт, что Ху Цзиньтао не стал оставлять за собой посты председателя ЦВС КПК и ЦВС КНР (как это сделал Цзян Цзэминь), а сразу же передал их Си Цзиньпину, свидетельствует о том, что высшее руководство НОАК по меньшей мере лояльно новому руководителю партии и государства.

Нельзя не отметить и то обстоятельство, что само деление на «принцев», «шанхайцев» и «комсомольцев» достаточно условно. Большинство из новых руководителей КПК можно отнести сразу к нескольким группам, если судить по их происхождению, месту службы и покровителям. Для примера рассмотрим персональный состав ПК Политбюро ЦК КПК и Политбюро ЦК КПК 18-го созыва.

Новый генеральный секретарь и председатель КНР Си Цзиньпин. По происхождению он является принцем, в свое время был секретарем партийного комитета КПК Шанхая (где, кстати говоря, активно участвовал в свержении главы «шанхайского клана» Чэнь Лянъюя), но, по сути, является активным сторонником курса, намеченного тандемом «Ху – Вэнь», то есть по духу – «комсомолец». То же самое можно сказать еще об одном члене ПК Политбюро – Ван Цишане. Хотя он не может похвастаться знатными родителями, зато является зятем бывшего вице-премьера, члена ПК Политбюро Яо Илиня, но при этом в прежней команде являлся «правой рукой» Вэнь Цзябао и финансовым гуру команды тандема «Ху – Вэнь», а сегодня является «правой рукой» Си Цзиньпина, возглавляя самый значимый на сегодняшний день орган – Центральную комиссию ЦК КПК по проверке дисциплины, которая и курирует кампанию «по борьбе с коррупцией и разложением».

Поскольку эта кампания обещает быть долгой, скорее всего, для Ван Цишаня, которому в 2017 году исполнится 69 лет, сделают исключение и он останется в составе ПК Политбюро ЦК КПК.

Ли Кэцян – премьер Госсовета КНР является протеже Ху Цзиньтао и ассоциируется с командой «комсомольцев» Чжан Гаоли, Чжан Дэцзяна и Юй Чжэншэна относят к группе «шанхайцев», однако все трое в 2017 году будут вынуждены покинуть руководящие органы КПК, и, скорее всего, им на смену придут сторонники Ху Цзиньтао и Си Цзиньпина – Ван Ян (вице-премьер Госсовета КНР, а до XVIII съезда КПК – секретарь комитета КПК провинции Гуандун) и Ли Юаньчао (заместитель председателя КНР, а до XVIII съезда КПК – начальник орготдела КПК).

Аналогичный расклад имеет место и в Политбюро ЦК КПК. Из 25 членов к «принцам» и «шанхайцам» можно отнести 10 человек, из которых в 2017 году пятеро достигнут предельного 70-летнего возраста.

К числу «комсомольцев» можно отнести 13 человек, из которых в 2017 году трое достигнут предельного 70-летнего возраста.

Двое членов Политбюро – Ма Кай и Ли Цзянго ни к одной из группировок по формальным признакам не подходят, однако оба в 2017 году достигнут предельного 70-летнего возраста, следовательно – покинут занимаемые ими посты, уступив их более молодым кадрам.

Еще одна кадровая интрига – сохранение бывшего члена ПК Политбюро и главы всесильной Политико-юридической комиссии ЦК КПК Чжоу Юнкана в составе руководящих органов КПК. Чжоу Юнкан связан с «делом Бо Силая», а потому было понятно, что его будущее незавидно. Тем не менее он был оставлен в качестве руководителя Комитета ЦК КПК по комплексному управлению социальными процессами. В структуре ЦК КПК эта должность не считается особо важной, но тем не менее.

Не менее значимо и то, что по итогам XVIII съезда КПК на уровне партийного руководства регионов «пятое поколение» доминировало абсолютно. Исключение составлял лишь секретарь комитета КПК города Пекина 65-летний Го Цзиньлун, но он являлся ставленником Ху Цзиньтао и выступал на стороне нового руководства. Обращал на себя внимание и тот факт, что уже к марту 2013 года Си Цзиньпин провел основательную ротацию кадров, заменив секретарей комитетов КПК в 18 из 31 региона КНР. Поэтому поддержка на региональном уровне была ему полностью обеспечена.

Прошедшие в марте 2013 года сессии ВСНП и НПКСК особых неожиданностей не принесли. Они лишь подтвердили тот факт, что предстоящие пять лет в КНР пройдут в острой политической борьбе между элитными группировками, с большой долей вероятности того, что победу в этой борьбе одержат «комсомольцы».

Как и предсказывалось большинством экспертов, должность председателя КНР и председателя ЦВС КНР занял Си Цзиньпин. Таким образом, он занял все четыре руководящих поста в КНР, сконцентрировав в своих руках партийное, государственное и военное руководство.

Такого в процедуре передачи власти в КНР не наблюдалось давно. Как правило, за новым руководителем в течение какого-то периода времени (иногда достаточно долгого) просматривалась «тень» его предшественника. Уход Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао со всех постов свидетельствовал о том, что они, с одной стороны, были уверены в том, что их курс будет продолжен, а с другой – что Си Цзиньпин и его команда сумеют либо достигать необходимого компромисса, либо эффективно противостоять «шанхайцам», тем самым гарантируя обеспечение социально-политической стабильности в стране.

Как и предполагалось, заместителем председателя КНР был избран Ли Юаньчао, которому в результате достигнутого накануне XVIII съезда КПК компромисса между «шанхайцами», «принцами» и «комсомольцами» не нашлось места в ПК Политбюро ЦК КПК 18-го созыва. Зато с большой долей уверенности можно предположить, что он гарантированно попадает в ПК Политбюро ЦК КПК 19-го созыва.

Этот прогноз объясняется не только личными качествами Ли Юаньчао, долгие годы возглавлявшего орготдел ЦК КПК и работавшего в Секретариате ЦК КПК. Дело в том, что Ли Юаньчао – по-своему уникальная фигура в китайском политической классе. Он близок всем конкурирующим группировкам и ни для одной из них не является изгоем.

По происхождению он относится к «принцам». Его родители были видными революционерами, а отец Ли Ганьчэн до начала «культурной революции» занимал пост заместителя секретаря комитета КПК города Шанхая.

Взросление и становление Ли Юаньчао проходило в Шанхае. В этом городе он учился в престижной школе Наньян, а затем, поучившись в местном педагогическом вузе, окончил математический факультет самого знаменитого в городе Фуданьского университета. После окончания Фуданьского университета два года преподавал в нем и в 1983 году был выдвинут на должность секретаря комитета КСМК города Шанхая.

Ли Юаньчао является уроженцем провинции Цзянсу (земляк Цзян Цзэминя), и именно в этой провинции в 2000– 2007 годах началась его головокружительная партийная карьера. Ли Юаньчао начал ее сразу с заместителя секретаря комитета КПК провинции, а закончил секретарем комитета КПК провинции Цзянсу. Поскольку часть этого срока Ли Юаньчао служил под руководством Цзян Цзэминя, тот не мог не обратить внимания на своего земляка. По ряду свидетельств, среди провинциальных руководителей Цзян Цзэминь хвалил его лишь немногим реже, чем своих любимчиков Чэнь Лянъюя (посажен в 2006 г. за коррупцию) и Чжан Гаоли.

Наконец, Ли Юаньчао – один из наиболее видных представителей группы «комсомольцев». В 1983–1990 годах он возглавлял Секретариат ЦК КСМК, и в 1983–1985 годах служил под началом Ху Цзиньтао. Ху Цзиньтао он обязан и своей партийной карьерой. В 2003–2007 годах он являлся секретарем комитета КПК провинции Цзянсу, а в 2007–2012 годах – членом Политбюро ЦК КПК, членом Секретариата ЦК КПК и заведующим орготделом ЦК КПК.

Должность премьера Госсовета занял протеже Ху Цзиньтао и самый видный представитель группы «комсомольцев» Ли Кэцян. Здесь не было никакой интриги, его кандидатура на этот пост дискутировалась давно, и по ней не было особых возражений. Особенно после того, как Ли Кэцян уступил «пальму первенства» Си Цзиньпину и начал активно заниматься экономикой, включая, сдувание «пузырей» на рынке недвижимости, подготовку «12-го пятилетнего плана» и продвижение международных энергетических проектов с участием Китая.

Вице-премьерами были назначены: Чжан Гаоли, Лю Яньдун, Ван Ян и Ма Кай (именно в таком порядке они обозначены на сайте Госсовета). Здесь вполне очевиден кадровый компромисс между элитными группами.

Член ПК Политбюро ЦК КПК Чжан Гаоли, назначенный первым вице-премьером, представитель группы «шанхайцев», имеющий тесные связи с Цзян Цзэминем, с бывшим членом ПК Политбюро ЦК КПК и главой Политико-юридической комиссии ЦК КПК Чжоу Юнканом, а также с самым богатым человеком Китая Ли Кашином. Именно он должен был стать «оком» «шанхайцев» в Госсовете КНР. Правда, всего на пять лет. В марте 2018 года он будет вынужден оставить свой пост в силу того, что ему исполнится 72 года.

Аналогичная перспектива ожидает двух других членов Политбюро ЦК КПК – представительницу группы «комсомольцев» Лю Яньдун и напрямую не принадлежащего ни к одной группировке Ма Кая. В марте 2018 года им соответственно исполнится 73 и 72 года и оба будут вынуждены оставить руководящие должности.

Единственный из вице-премьеров, представляющий собственно «пятое поколение», это член Политбюро ЦК КПК Ван Ян. Если не случится ничего непредвиденного, то его ждет карьерный рост. В результате достигнутого между элитными группировками накануне XVIII съезда КПК кадрового компромисса Ван Ян не попал в члены ПК Политбюро ЦК КПК 18-го созыва, но при этом сохранил позицию члена Политбюро ЦК КПК. Почти наверняка можно предположить, что осенью 2017 года он будет введен в состав ПК Политбюро ЦК КПК, а в марте 2018 года займет пост первого вицепремьера, а возможно, и пост председателя ПК ВСНП.

Что касается обновленной структуры Госсовета КНР, а также новых персоналий членов Госсовета КНР, то здесь особых новаций и не требовалось. Уже при Вэнь Цзябао Госсовет был сформирован преимущественно из представителей «пятого поколения», которые доказали свою приверженность курсу, проводимому тандемом «Ху – Вэнь». В новом составе Госсовета «новичков» оказалось всего 8 человек и все они принадлежали к представителям «пятого поколения».

Руководителем законодательной власти (председатель ПК ВСНП) до 2018 года был избран Чжан Дэцзян. Известными в руководстве КПК и КНР родителями Чжан Дэцзян похвастаться не может. Зато он известен весьма теплыми отношениями с «шанхайцами» и лично Цзян Цзэминю обязан своим карьерным возвышением.

Этот факт не вызывает принципиальных возражений.

Действительно, первым заметил Чжан Дэцзяна и начал продвигать его по служебной лестнице именно Цзян Цзэминь.

Однако, судя по его биографии, это был нормальный карьерный рост, характерный для большинства представителей политического класса КНР. Пик его карьерного роста в «эпоху Цзян Цзэминя» – секретарь комитета КПК провинции Чжэцзян. Хотя не исключено, что не без поддержки Цзян Цзэминя он стал членом Политбюро ЦК КПК 16-го созыва.

Приход на вершину властной пирамиды КНР Ху Цзиньтао никак не сказался на карьере Чжан Дэцзяна. В течение десяти лет он оставался членом Политбюро ЦК КПК, в 2002–2007 годах являлся секретарем комитета КПК провинции Гуандун – одной из ключевых с точки зрения экономики провинций КНР, а с 2008 года – вице-премьером Госсовета КНР, отвечающим за энергетику, транспорт и телекоммуникации. Не менее значим и тот факт, что именно Чжан Дэцзяну Ху Цзиньтао доверил «зачистку» партийной организации и администрации города Чунцин после опалы Бо Силая. И хотя в должности секретаря комитета КПК Чунцина он пробыл всего полгода, это доверие свидетельствовало о многом.

Именно поэтому относить Чжан Дэцзяна исключительно к группе «шанхайцев» было бы не совсем корректно. Как и «принц» Си Цзиньпин, он сделал немало для практической реализации курса тандема «Ху – Вэнь», в том числе и в плане борьбы с его противниками из других группировок во власти. Единственный его серьезный недостаток – это возраст. В 2018 году ему исполнится 72 года и по действующим в КНР правилам он будет должен покинуть свой пост.

Аналогичный недостаток и у первого заместителя Чжан Дэцзяна Ли Цзянго – еще одного члена Политбюро, вошедшего в руководство ВСНП. В 2018 году ему также исполнится 72 года и он должен будет покинуть свой пост.

Биографии Ли Цзянго и Чжан Дэцзяна во многом схожи. Делать карьеру в партии Ли Цзянго начал еще в начале 1980-х годов, и к 46-ти годам достиг должности заместителя секретаря комитета КПК города Тяньцзиня. Пробыв в этой должности пять лет, следующие десять лет он служил в качестве секретаря комитета КПК провинции Шэньси. Назначен на эту должность он был еще при Цзян Цзэмине, но сохранил ее и при Ху Цзиньтао. В 2008 году он был избран заместителем председателя ПК ВСНП и в этой должности в ноябре 2012 года вошел в состав членов Политбюро ЦК КПК.

О принадлежности Ли Цзянго к одной из властных группировок никакой информации нет, а судя по биографии, его в равной степени можно отнести как к «шанхайцам», так и к «комсомольцам», но, скорее всего, явно он не принадлежит ни к одной из групп, а его присутствие в составе Политбюро ЦК КПК можно рассматривать как результат достигнутого накануне XVIII съезда КПК кадрового компромисса, призванного уравновесить баланс между властными группировками.

Что касается других заместителей председателя ПК ВСНП, то их список свидетельствует о том, что в ВСНП достигнут не столько компромисс между элитными группировками, сколько баланс сил между «четвертым» и «пятым» поколениями. Именно поэтому предсказать, кто в 2018 году сменит Чжан Дэцзяна, достаточно сложно. Более того, вполне вероятно, что это не будет человек из числа сегодняшних его заместителей. Как уже говорилось выше, возможно, этот пост будет доверен Ван Яну, попадание которого в ПК Политбюро 19-го созыва вполне вероятно.

Организовывать межпартийный диалог и политические консультации был призван Юй Чжэншэн, избранный председателем ВК НПКСК. Юй Чжэншэн является одним из наиболее ярких представителей «принцев». Его отец Юй Цивэй (известный также по подпольному имени Хуан Цзин) был одним из видных деятелей партии в период гражданской войны.

Кроме того, он тесно связан с «шанхайцами» и лично с Цзян Цзэминем, с которым судьба свела его еще в 1982 году в Министерстве электронной промышленности КНР. Близок Юй Чжэншэн и семье Дэн Сяопина. Он не только работал заместителем старшего сына Дэн Сяопина Дэн Пуфана в Китайском фонде помощи инвалидам, но и помог Дэн Пуфану выйти сухим из воды и не запятнать репутацию семьи, когда разразился скандал с фирмой Kanghua.

Все эти факторы не могли не способствовать карьерному росту Юй Чжэншэна. Уже в 1985 году он стал заместителем секретаря комитета КПК города Яньтая провинции Шаньдун, а в 1992 году – членом ПК комитета КПК провинции Шаньдун, секретарем комитета КПК и мэром города Циндао.

С приходом к власти команды Ху Цзиньтао Юй Чжэншэн становится членом Политбюро ЦК КПК и секретарем комитета КПК сначала провинции Хэбэй, а с 2003 года – города Шанхая. Поскольку в близких связях с Ху Цзиньтао его трудно заподозрить, вполне очевидно, что Юй Чжэншэн был «оком» Цзян Цзэминя в команде «четвертого поколения».

По-видимому, эта же роль отводилась ему на ближайшие пять лет и в команде руководителей «пятого поколения». Как и у остальных представителей «шанхайцев», главный его ограничитель – возраст, в апреле 2018 года ему исполнится 73 года.

Этот же недостаток у 11 из 23 заместителей Юй Чжэншэна. Хотя, судя по списочному составу руководства ВК НПКСК 12-го созыва, возрастное ограничение на руководство НПКСК распространяется выборочно.

Подводя краткий итог кадровым перестановкам, произошедшим в руководстве КПК и КНР в конце 2012-го – начале 2013 года, можно заключить следующее.

Во-первых, передача власти от «четвертого поколения» «пятому поколению» состоялась, и в результате достигнутого компромисса прошла она относительно мирно. Во всяком случае, для стороннего наблюдателя.

Во-вторых, процесс передачи власти пока не завершен, а потому говорить об «эпохе пятого поколения», по-видимому, рановато. Окончательное оформление «пятого поколения» произойдет в 2017–2018 годах, когда оставшиеся на руководящих постах представители «четвертого поколения» в силу возрастных ограничений будут вынуждены уступить место «молодежи».

В-третьих, расклад политических сил на середину 2013 года свидетельствовал о том, что кадровый компромисс был действительно достигнут, но насколько он устойчив, сказать трудно. С учетом того, что в отличие от «принцев» и «шанхайцев» «комсомольцы» являются более сплоченной группой, скорее всего, именно они должны были стать доминантной группой и окончательно закрепить свою победу на XIX съезде КПК. А это означало, что линии, предложенной и частично реализованной кумирами «комсомольцев» Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао, альтернативы нет и новое руководство приложит усилия для ее продления, безусловно, внеся свои корректировки в ее реализацию.

Наконец, поскольку ни одной из элитных группировок не удалось закрепиться в качестве доминантной, следующие пять лет должны были пройти в состоянии борьбы внутри китайского политического класса, что, собственно говоря, мы и наблюдали.

Кто выйдет победителем в этой борьбе, предсказать было сложно. Силы были распределены примерно поровну, но лидерство, безусловно, было за «комсомольцами» – как наиболее сплоченной и перспективной группой. Однако «комсомольцам» нужно было доказать, что они являются эффективными управленцами и способны вести Китай к новым победам. Сделать им это было непросто, поскольку предложенная ими программа вполне могла быть и заблокирована.

По-видимому, в этом и заключалась главная причина отсутствия у нового руководства собственной программы дальнейшей модернизации Китая. Спешить ему было некуда.

Оставленная в наследство «Дорожная карта» тандема «Ху – Вэнь» позволяла решать актуальные социально-экономические, внутри- и внешнеполитические проблемы, не вступая в прямую конфронтацию с другими элитными группами.

Однако и «почивать на лаврах» своих предшественников новое руководство не могло. Борьба внутри политического класса велась нешуточная, а потому новому руководству предстояло решить как минимум четыре связанные между собой первостепенные проблемы.

Во-первых, срочно заняться восстановлением имиджа КПК и повышением ее потенциала по управлению государством.

Во-вторых, предложить новые идеи, способные мобилизовать население и привлечь его на сторону новой команды.

В-третьих, разработать и предложить обществу и политическому классу программу социально-экономических и политических реформ и дальнейшей модернизации Китая.

В-четвертых, начать масштабную чистку партийного и государственного аппарата, в которой уже объявленной и начавшей осуществляться кампании по «борьбе с коррупцией и разложением» отводилась ключевая роль.

Именно этими задачами и определяется сегодняшняя специфика Китая. Скорее всего, этим же она будет определяться и в ближайшем будущем, правда, с неизбежными корректировками, поскольку руководство КПК и КНР будет вынуждено не только более внимательно следить за стремительно меняющимися «правилами игры» в мире, но и учитывать в своей политике доминирующие в китайском социуме тенденции.

Глава 3. Специфика кампании «по борьбе с коррупцией и разложением»

Как уже говорилось, руководители «пятого поколения» пришли к власти в сложное для Китая время. Несмотря на впечатляющие экономические успехи, Китай находился в социально-политическом замешательстве. Поэтому руководству для успешного продолжения социально-экономических и в особенности – политических реформ в первоочередном порядке необходимо было решить несколько взаимосвязанных задач.

Во-первых, восстановить позитивный имидж КПК и доверие к ней в обществе. И то, и другое к началу 2010 года находилось на критически низком уровне. И виной тому было не только несовпадение декларируемых успехов, целей и программ с реальностью, но и отсутствие убедительной идеологии, а также тот факт, что партийный и государственный аппарат (как на местах, так и в центре) поражен вирусом коррупции и не только полностью «прогнил», но и «оторвался от интересов народных масс».

Во-вторых, вполне очевидным оказался упадок морали в обществе, а главное – девальвация тех ценностей, которые пропагандировала КПК. Одна из наиболее актуальных проблем современного Китая заключается в том, что значительная часть населения не удовлетворена итогами реформ. Все большее число людей задаются вопросами: как так получается, что в идущем по социалистическому пути развития Китае становится все меньше социализма; имущественное и социальное расслоение не сокращается, а увеличивается; проблема бедности решается с большим трудом, а число миллиардеров и миллионеров растет быстрыми темпами; государство постоянно борется с коррупцией и произволом чиновников, а жизнь убеждает в том, что мздоимство и вседозволенность в чиновной среде процветают;

почему в социалистическом Китае образование и качественная медицинская помощь становятся все менее доступными простому люду, а более 260 млн молодых крестьян вынуждены в поисках работы мигрировать в города?

В-третьих, в Китае произошло усиление локальных и региональных кланов. Появилось много людей, обладающих не только богатством, но и политическими амбициями. Они видели себя не просто менеджерами, но хотели присутствовать в политике. Новому руководству нужно было срочно решать эту проблему, поскольку существовал риск того, что экономические возможности этих кланов очень быстро перерастут в политические требования, связанные не только с участием во власти, но и со стремлением получения всей полноты власти.

В-четвертых, в результате достигнутого на XVIII съезде КПК кадрового компромисса само новое руководство оказалось немонолитно, в нем присутствовали представители трех фракций – «шанхайцы» во главе с Цзян Цзэминем; «комсомольцы», являющиеся в своем большинстве выдвиженцами Ху Цзиньтао;

и «принцы» – дети, внуки и родственники руководителей КПК и КНР первого и второго поколений.

Каждая из этих групп имела свои интересы как в экономике, так и в политике, а главное – по-своему видела будущее Китая, а это означало, что противодействовать этим кланам будет непросто, но еще сложнее будет проводить новые преобразования, так как предлагаемый руководством КПК и КНР новый курс во внутренней и внешней политике однозначно принимался отнюдь не всеми.

Наконец, новому руководству КПК и КНР было необходимо не только добиться поддержки китайского социума, но и мобилизовать его активность на достижение новых целей.

Сделать это с помощью законов и деклараций о совершенствовании системы социального обеспечения или путем кампании «по борьбе с коррупцией и разложением» было очень непросто.

Людям нужно было предложить новую национальную идею, во имя достижения которой они были бы готовы смириться с некоторыми временными трудностями. Тем более что Китай терял свои конкурентные преимущества и рост социально-экономических проблем был вполне предсказуем.

Все эти факторы и предопределили как фракционность в высшем руководстве КПК и КНР, так и специфику политической борьбы в нем. Эта борьба велась сразу по нескольким направлениям – в области идеологии (точнее, выборы пути дальнейшего развития Китая); на региональном уровне (каждая из властных группировок стремится сосредоточить финансовые и экономические ресурсы в контролируемых ею регионах); на уровне трех обозначенных выше группировок во власти (за укрепление своих позиций во власти и вербовку новых кадров).

Каждое из этих направлений заслуживало особого внимания, поскольку игнорирование любого из них грозило не только крахом КПК, но и крахом государства, а потому Си Цзиньпин и его команда начали наступление на всех фронтах одновременно. Насколько успешной окажется эта борьба, покажет время, но то, что выбор руководителями «пятого поколения» был сделан, вполне однозначно.

Выбор приоритетов

Действия Си Цзиньпина и его команды по наведению порядка в стране, с одной стороны, были довольно предсказуемыми, но с другой – оказались несколько неожиданными.

Как и все его предшественники, начал он с формирования собственной команды. Причем начал с регионального уровня, сменив большую часть руководителей комитетов КПК. Уже к середине 2013 года на региональном уровне была проведена масштабная кадровая чистка партийного и государственного аппарата и осуществлена замена представителей конкурирующих кланов людьми из «команды Си Цзиньпина».

Вторым его шагом стало укрепление собственных позиций в НОАК и вообще силовом блоке. Это было необходимо как в силу особого места, которое занимает НОАК в системе политической власти в КНР, так и в связи с выявленным в ходе разбирательства по «делу Бо Силая» фактом участия некоторых высших офицеров НОАК в антигосударственном заговоре.

Третьим шагом стало объявление масштабной кампании «по борьбе с коррупцией и разложением». ЦК КПК пришлось признать очень неприятную для него истину – личные материальные интересы преобладают в настроениях правящего класса. И чтобы восстановить изрядно упавший имидж КПК и ее способности управлять государством, партии необходимо очистить свои ряды. Как было заявлено Си Цзиньпином, «Коррупция и разложение актуализировались настолько, что способны в конечном итоге погубить партию и государство.

Вся партия должна очнуться и начать бить тревогу»76.

Именно усилия по восстановлению морального авторитета КПК, главной составляющей которых и стала кампания «по борьбе с коррупцией и разложением», являются центральным элементом сегодняшнего курса Си Цзиньпина. И это вполне справедливо, поскольку, для того чтобы начать проводить серьезные социально-экономические и в особенности политические реформы, новому руководству необходимо было сначала провести их в КПК и прежде всего – в руководстве КПК.

Более того, поскольку в коррупционных преступлениях оказались замешаны значительное число партийных и административных кадров высшего звена, масштабная «борьба с коррупцией и разложением» давала возможность Си Цзиньпину параллельно избавиться и от своих политических противников, заменив их своими ставленниками. Свидетельство тому – масса дел по так называемым «тиграм», в числе которых, как правило, оказывались представители «шанхайского клана» и реже – близкие к нему «комсомольцы».

Четвертый шаг – прямая апелляция к народу. Несмотря на впечатляющие результаты «борьбы с коррупцией и разложением», должного пропагандистского эффекта данная кампания, по-видимому, не давала. Именно по этой причине Си Цзиньпин параллельно использовал и то, что в свое время сделал Мао Цзэдун, который через голову партии обратился к молодежи, заявив, что она является новым поколением, которое должно взять власть в свои руки. Правда, в случае с Мао Цзэдуном, его обращение оказалось эффективным в плане борьбы с политическими оппонентами, но привело к катастрофе в развитии страны.

Си Цзиньпин действует тоньше и апеллирует к представителям малого и среднего бизнеса. Это отнюдь не мелкие лавочники, не «хунвэйбины» и «цзаофани», а зрелые бизнесмены, которые, в отличие от представителей крупных корпораций, деньги делали сами, а не за счет госкредитов, и во имя продолжения реформ готовы не только поддержать новое руководство КПК и КНР, но и «сдать» своих бывших патронов из конкурирующих группировок во власти. Для «борьбы с коррупцией и разложением» это открывает широчайшие перспективы, выводя Си Цзиньпина на роль руководителя, «стоящего над схваткой».

Именно по этим причинам, не отказываясь от концепции «управления государством на основе закона» (и фа чжи го) и регулярных кадровых чисток партийного и государственного аппарата (чжэндан и чжэнфэн), было принято решение дополнить меры законодательного характера прямым обращением к народным массам.

Наиболее заметными событиями на этом направлении стали:

-- принятие так называемых «восьми указаний»77, которые серьезно осложняли жизнь «руководящим кадрам», а попутно запрещали бывшим лидерам вмешиваться в политические и государственные дела, в том числе путем публикации анонимных «мемуаров»;

-- появление нового лозунга «китайская мечта» (чжунго мэн)78, во имя достижения которой предлагается не только проводить все реформы, но и вести бескомпромиссную борьбу с теми, кто с этим не согласен;

-- кампания по претворению в жизнь «восьми указаний» ЦК КПК, постепенному улучшению стиля работы, решительному противодействию формализму, бюрократизму, гедонизму и роскоши, которая явилась составной частью кампании «по борьбе с коррупцией и разложением»;

-- воспитание так называемых «социалистических ценностей» и апелляция к традиционным ценностям КПК периода революционной борьбы и первых лет существования КНР79, призванные внести хоть какой-то порядок в мировоззрение современного китайского социума, в особенности молодежи;

-- кампания по «улучшению стиля работы и налаживанию тесных связей с массами»80, призванная навести порядок в работе «оторвавшихся от масс» партийных и государственных чиновников и решить проблему «четырех пороков» в стиле работы партийных и государственных кадров81.

Создав условия для обеспечения поддержки своего курса со стороны народа и региональных властей, Си Цзиньпин сделал пятый шаг – усилил свои личные позиции в высшем руководстве КПК и КНР.

Впервые в истории КНР он фактически отказался от традиции коллективного руководства, позиционируя себя как верховного лидера в рамках жестко централизованной политической системы и возродив формат «малых руководящих групп», координирующих выработку государственной стратегии в различных областях, и возглавив многие из них82.

При этом нельзя не признать, что именно личное руководство позволило ему обеспечить эффективный контроль за проводимыми преобразованиями и добиться ускорения темпов их реализации.

Скорее всего, этот шаг был продиктован тем обстоятельством, что сегодняшнее руководство Китая немонолитно, а сам Си Цзиньпин стал верховным лидером Китая в результате переговоров и компромисса между властными группировками. А это свидетельствует, во-первых, о том, что людей, на которых Си Цзиньпин может полностью положиться, в его окружении не так много.

А во-вторых, группировки внутри высшего руководства КПК и КНР не только существуют, но и обладают реальной властью. Пусть и несопоставимой с властью самого Си Цзиньпина и его окружения, но достаточной для того, чтобы не только противостоять его политическому курсу, но и дестабилизировать ситуацию в стране. О последнем, в частности, свидетельствует как заявление Си Цзиньпина на заседании Политбюро ЦК КПК в конце 2014 года о том, что в 2015 году он не допустит существования политических фракций внутри партии, сообщения о неоднократных покушениях на Си Цзиньпина и возглавляющего кампанию «по борьбе с коррупцией и разложением» главу ЦКПД ЦК КПК Ван Цишаня и чиновников этого ведомства83, так и ряд менее очевидных, но говорящих сами за себя фактов84.

Наконец, шестой шаг – объявление кампании «борьбы не только с мухами, но и тиграми». Именно этот шаг Си Цзиньпина демонстрирует его стремление расправиться со всеми руководителями кланов и структур, параллельных официальной власти. Когда какой-нибудь «большой тигр» попадается в ловушку, всплывает на поверхность «клика» или «банда», связанная тесными корпоративными узами.

Именно после начала этой кампании китайская печать впервые заговорила о фракционности в КПК.

Чрезвычайно важно, что это стремление Си Цзиньпина имеет широкую поддержку общественного мнения Китая, символизируя сформировавшийся в обществе консенсус относительно опасностей, порождаемых неэффективной системой госуправления и падением авторитета КПК.

Специфика кампании «по борьбе с коррупцией и разложением»

Коррупция в Китае, как и борьба с ней, – явления настолько же древние, насколько древним является сам Китай. Судя по китайским письменным источникам, коррупция постоянно сопровождала государственное управление в Китае. И тому есть вполне логичное объяснение. Чиновник в Китае всегда являлся привилегированной кастой и занимал особое положение в китайском социуме, порой стоя выше всяких законов. А потому отношения с ним строились не столько на основе определенных законом норм, сколько на основе неформальных связей. Именно по этой причине понятие гуаньси (отношения, связи, взаимозависмость) занимало в ментальности любого китайца одно из первостепенных мест.

Не изменилась система неформальных связей и с приходом к власти КПК. Даже во времена революционной борьбы (1930–1940-х гг.) коррупция имела место в рядах новых «революционных кадров». Об этом свидетельствуют как принимаемые в тот период партийные документы, так и постоянные кадровые чистки партийных рядов. Однако даже весьма суровые наказания85, по-видимому, не давали должного эффекта. Во всяком случае, первые кампании в новом Китае, организованные в 1951–1952 годах, имели своей главной целью искоренение коррупции и мздоимства в среде кадровых работников86.

Неформальные связи не утратили своего потенциала и в условиях «номенклатурного капитализма» современного Китая. Кадровые работники стали рассматривать неформальные социальные связи (гуаньси) как единственную гарантию относительного благополучия, тем более что выдвинутый Дэн Сяопином лозунг, допускающий первоначальное обогащение части людей и части районов, предоставляя «право первой ночи» на рынке, прежде всего, кадровым работникам, открывал широкие возможности для коррупции.

Особенно отчетливо эта тенденция начала проявляться в открытых экономических районах и специальных экономических зонах, где коррупция быстро прошла путь от разрозненных случаев махинаций со скудными государственными ресурсами к коррупции системной, когда незаконное благосостояние наживается путем активного участия представителей власти в коммерческой деятельности.

Борьба с этими явлениями, безусловно, велась, но главная проблема заключалась в том, что велась она преимущественно политико-идеологическими методами, вне рамок законодательства. Например, Решение об усилении наказаний в отношении лиц, совершивших серьезные хозяйственные преступления, которое пытались провести на 22-м заседании ПК ВСНП 5-го созыва 8 марта 1982 года, так и не было принято.

Основная причина – отсутствие в нем привычной практики передачи «дисциплинарных» дел членов КПК на рассмотрение контрольных органов – комиссий по проверке дисциплины.

Более того, тенденция обращения к юридическим методам контроля коррупции была подавлена в зародыше. В апреле 1982 года ЦК КПК и Госсовет КНР приняли совместное «Решение о наказании за экономические преступления», основанием для которого партийная печать назвала необходимость «различения рабочих ошибок и нездоровых тенденций и нарушений закона». «Решение…» разделяло уголовно наказуемые преступления и «проблемы, возникающие в связи с несовершенством методов проведения экономических реформ». Первые предполагали уголовное наказание, вторые – «индивидуальный подход к каждому случаю». При этом отсутствовала классификация признаков преступлений и «рабочих ошибок», и принятие решений о передаче дел в правоохранительные органы оставлялось на усмотрение партийных дисциплинарных комиссий.

Как позднее отмечали китайские исследователи, «кампанейщина в борьбе с коррупцией» имела два существенных недостатка: во-первых, она наносила серьезный вред упорядоченному экономическому строительству; во-вторых, в ходе этих кампаний некоторые нечистоплотные люди наживали себе политический капитал. Именно по этим причинам на III пленуме ЦК КПК 11-го созыва (декабрь 1978 г.) было принято решение о запрете проведения массовых кампаний. Тем не менее понятие «коррупция» редко использовалось в лексике КПК, в ходу оставались такие понятия, как «порочный стиль» и «взятка»87.

Только после поездки Дэн Сяопина на юг в 1992 году и начала реализации курса «взяться за дело с двух концов» – с одной стороны, создавать социалистическую рыночную экономику, а с другой – осуществлять борьбу с коррупцией – борьба с коррупцией в Китае начинает принимать «китайскую модель».

В августе 1993 года на втором заседании ЦКПД КПК была утверждена так называемая «структура работы в трех областях»:

руководящие кадровые работники честно и искренно занимаются самодисциплиной; в отношении нарушителей закона и дисциплины заводятся дела; осуществляется исправление стиля работы в министерствах и ведомствах.

Собственно говоря, именно с момента принятия этого документа и можно говорить о системной борьбе с коррупцией в современном Китае. Хотя, как признают некоторые китайские авторы, эта борьба велась «на ощупь», методом проб и ошибок, зачастую приводя к неоднозначным результатам.

Достижения и упущения Цзян Цзэминя

В эпоху Цзян Цзэминя в основу проведения кампании по борьбе с коррупцией был положен курс «одновременного лечения причин и симптомов, а также проведения комплексного упорядочения» (бяо бэнь цзяньчжи, цзунхэ чжили)88.

Главный упор Цзян Цзэминем делался на укреплении образования, развитии демократии, оздоровлении законодательства, усилении контроля и создании новых систем и механизмов. При этом во всем наборе политических мер по борьбе с коррупцией основной упор делался на предупреждение и профилактику коррупционных деяний.

Еще одной отличительной особенностью периода Цзян Цзэминя является то, что в этот период кампания по борьбе с коррупцией велась за пределами «клана Цзяна», не затрагивая приближенных к нему людей.

Не менее существенно и то, что во времена Цзян Цзэминя росту коррупции в чиновной среде способствовал и выбранный его командой социально-экономический и политический курс.

Несмотря на впечатляющие экономические успехи в период 1989–2002 годов, негативными последствиями реализации этого курса стало фактическое уничтожение зарождающегося капитализма на селе, а тем самым было остановлено развитие экономики села и повышение благосостояния сельского населения, составляющего основную массу населения КНР в те годы.

Но самое главное – значительно усилилось вмешательство государства в экономику, что и стало одной из главных причин роста коррупции и бюрократизма Довольно любопытное исследование в отношении замеченных в «разложении» чиновников высшего ранга было проведено в 2003 году Центром по изучению ситуации в стране университета Цинхуа. Проанализировав «дела по разложению» руководящих кадровых работников в ранге заместителя министра и выше за период 1978–2002 годов, эксперты пришли к следующим неутешительным выводам:

(1) увеличение числа такого рода дел, как и рост масштабов причиненного ими государству ущерба, наблюдается с начала 1990-х годов, особенно после 1992 года;

(2) конец 1980-х – начало 1990-х годов «породили явления разложения», из 54 рассмотренных дел 43 начинаются в 1988– 1995 годах;

(3) в 1990-е годы приморские районы превратились в «главный пояс разложения»;

(4) значительно увеличилось число дел, по которым проходит группа лиц и наблюдается сговор;

(5) в 1990-е годы «разложение» находилось в латентном состоянии, некоторые дела вызревали от трех до шести лет;

(6) разложение высокопоставленных чиновников вскрывалось через их связи, а данное обстоятельство свидетельствует о том, что «контроль над высокопоставленными чиновниками (вне зависимости от того, контроль это партийный или со стороны народных масс) еще далеко не достаточный»;

(7) получение взятки – главная форма разложения высокопоставленных чиновников, а взяточничество – основная квалификация преступлений разложившихся чиновников высшего звена;

(8) значительно увеличилось число родственников и членов семей, проходящих по «делам по разложению»;

(9) в настоящее время часть высокопоставленных чиновников имеют проблемы с образом (стилем) жизни (шэнхо цзофэн), и хотя многие считают, что «стиль жизни» – частное дело каждого, большинство дел показывает, что «проблемы со стилем жизни» зачастую являются первым шагом к разложению чиновников;

(10) наблюдается тенденция к омоложению чиновников, подверженных разложению; сегодня это уже не только «59-летние субъекты», 53,1% – молодые чиновники провинциального уровня89.

Безусловно, что данное исследование было политически ангажировано и имело своей целью доказать, что «группа Цзян Цзэминя» не уделяла должного внимания проблеме «разложения руководящих кадров», да и сама вся насквозь коррумпирована90. В пользу такого предположения говорит как место проведения исследования, так и его базовые заключения.

Однако нельзя не согласиться с большинством из высказанных в исследовании выводов, все это действительно имело место в рядах высокопоставленных партийных и государственных работников и бороться с этими явлениями, вне всякого сомнения, было необходимо. Проблема только в одном, бороться с коррупцией исключительно политическими методами и избирательно вряд ли возможно, хотя еще более нецелесообразно превращать кампанию по борьбе с коррупцией и «разложением» в рядах кадровых работников в «охоту на ведьм».

Стратегический курс Ху Цзиньтао

Ху Цзиньтао несколько скорректировал подход КПК к борьбе с коррупцией, добавив к проводимому Цзян Цзэминем курсу еще восемь иероглифов. Провозглашенный XVII съездом КПК стратегический курс «16 иероглифов» предусматривал «одновременное лечение причин и симптомов, проведение комплексного упорядочения, одновременное применение карательных и профилактических мер, но с акцентом на профилактику» (бяо бэнь цзяньчжи, цзунхэ чжили, чэн фан бинцзю, чжучжун юйфан)91.

Как подчеркивалось в докладе съезду, «важно твердо держаться курса на борьбу с разложением, включающего одновременное лечение причин и симптомов, комплексное упорядочение, применение карательных и профилактических мер, но с акцентом на профилактику; надежно продвигать создание антикоррупционной системы наказания и профилактики и, наряду с бескомпромиссным наказанием, уделять гораздо больше внимания радикальным мерам, профилактике, институциональному строительству, ширить сферу профилактики коррупции и разложения в их истоках. Строго осуществлять порядок ответственности за строительство партийного стиля и неподкупного аппарата»92.

Таким образом, курс Ху Цзиньтао предусматривал борьбу с коррупцией и разложением по нескольким направлениям:

-- работу по выявлению и локализации симптомов и причин возникновения этих явлений;

-- жесткое и неотвратимое наказание за коррупционные преступления, но с упором на профилактическую работу;

-- создание институтов, основная деятельность которых была бы направлена на выявление и локализацию симптомов и причин возникновения коррупции и разложения, их профилактику, дисциплинарное и уголовное преследование за данные преступления;

-- жесткую и бескомпромиссную борьбу с этими явлениями внутри КПК;

-- законодательное обеспечение борьбы с коррупцией и разложением.

Не менее значимое отличие от времен Цзян Цзэминя заключалось и в том, что Ху Цзиньтао не боялся «поджарить большую рыбу». Новое руководство КПК приступило к антикоррупционным чисткам как среди сторонников Цзян Цзэминя, так и в собственных рядах, что свидетельствовало об его стремлении навести порядок во всех без исключения эшелонах власти. За десять лет руководства КПК и КНР тандемом «Ху – Вэнь» к уголовной ответственности по делам о коррупции и разложению было привлечено более 100 представителей высшей политической элиты КНР93.

Что касается масштабов антикоррупционной кампании, то они впечатляют. Так, за январь – ноябрь 2003 года было возбуждено 30 823 дела с коррупционным составом преступления, по которым было осуждено 33 666 человек. В связи с этими делами подозревались 2728 кадровых работников уездного уровня и выше, 167 чиновников уровня начальника управления и 4 чиновника провинциального уровня 94.

По данным, озвученным генеральным прокурором КНР, в 2005 году 41 447 государственных служащих проходили по делам, связанным с коррупцией и использованием служебного положения в корыстных целях, 30 205 из них были осуждены. За взятку в размере более 100 тыс. юаней и по делам, ущерб по которым составил более 1 млн юаней, были осуждены 8490 государственных служащих, в том числе 2799 госслужащих выше уездного уровня, из них: 196 – уровня управления и департамента и 8 – провинциального уровня95.

За 2003–2007 годы было возбуждено 179 696 дел по обвинению в коррупции, по которым проходило 209 487 человек, в отношении 116 627 человек были вынесены обвинительные приговоры. Среди них за получение взятки более 100 тыс. юаней и за нецелевое использование общественных средств в размере более 1 млн юаней было возбуждено 35 255 дел. По ним в совершении преступлений подозревались 13 929 взяточников выше уездного и отдельского уровня, в том числе 930 чиновников уровня управления и 35 – провинциального и министерского уровня. Обращало на себя внимание и то, что в 2007 году, по сравнению с 2003 годом, число обвинительных приговоров по делам о взятках возросло на 29,9%96.

За 2008–2012 годы было возбуждено 165 787 дел по обвинению в коррупции, по которым проходило 218 639 человек. Среди них было 13 173 взяточника выше уездного и отдельского уровня, в том числе 950 – уровня управления и 30 – провинциального и министерского уровня. За серьезные коррупционные преступления к уголовной ответственности было привлечено 19 003 взяточника97.

Обращает на себя внимание и разнообразие методов ведения антикоррупционных кампаний, а также широта охвата ими отраслей народного хозяйства и учреждений.

В июне 2009 года Канцелярия ЦК КПК и Канцелярия Госсовета КНР опубликовали совместный документ, предусматривающий выявление «загашников» (сяо цзиньку – «маленькая казна») и наведение порядка в сфере распределения финансовых средств. Как подчеркивалось в документе, «существование «загашников» не только наносит вред балансовой отчетности, дестабилизирует рыночный порядок, ведет к оттоку государственных финансов и государственного имущества, но и ведет к росту такого явления, как разложение, наносит серьезный ущерб стилю работы партии и государства, общественным нравам, тормозит здоровое развитие экономики, оказывает воздействие на гармонию и стабильность в обществе, отравляет различные аспекты развития партии и государства, а потому это явление должно быть решительно ликвидировано»98.

В ходе этой кампании в 2009–2011 годах было обнаружено 60 722 «загашника» на общую сумму 31,586 млрд юаней, привлечено к ответственности 10 439 чиновников. За счет более скромного проведения различных торжеств, научных конференций, многочисленных обсуждений сэкономлено 1,22 млрд юаней99.

В августе 2009 года Канцелярия ЦК КПК и Канцелярия Госсовета КНР опубликовали еще один совместный документ, призванный навести порядок в борьбе с коррупцией в сфере строительства инфраструктуры. В документе подчеркивалось, что некоторые руководящие кадры, используя служебное положение, вмешиваются в строительство и получают взятки; некоторые ведомства, нарушая закон, визируют несбыточные планы, выделяют землю, изменяют характер использования земель, завышают смету строительства; некоторые инвесторы и организаторы тендеров нарушают условия проведения тендеров, подделывают тендеры, изменяют условия подряда; некоторые специалисты по заданию организаторов тендеров дают несправедливую оценку; на некоторых объектах имеет место нарушение интересов народных масс, нарушение экологических норм, не осуществляются стандарты качества и безопасности; в некоторых местах имеет место нарушение научной политики, принципов демократии, поругание законных прав и интересов рабочих100.

В ходе кампании по проверке инфраструктурных объектов к концу августа 2012 года было проверено 425,1 тыс.

объектов, на 50,7 тыс. выявлены нарушения закона, в отношении 27,1 тыс. были возбуждены дела, а в отношении 24,3 тыс. – проведено расследование. К административной и партийной ответственности привлечено 18,1 тыс. человек, в том числе 94 кадровых работника уровня управления и департамента, 1697 кадровых работников уездного уровня или уровня отдела; по 9794 лицам дело передано в судебные органы101.

Особый акцент тандем «Ху – Вэнь» сделал на чистке партийных рядов от «разложенцев» и коррупционеров.

Причем главное внимание обращалось на усиление ответственности «руководящих кадров».

Уже в августе 2006 года ЦК КПК издал постановление, запрещающее чиновникам всех рангов брать на работу родственников, курировать их бизнес, а также служить в родном уезде.

В апреле 2007 года были приняты вступившие в силу с 1 июня Правила наложения взысканий на служащих органов управления, обозначившие большой спектр деяний, за совершение которых госслужащие могли быть не только уволены, но и привлечены к уголовной ответственности102.

В январе 2008 года орготдел ЦК КПК и ЦКПД опубликовали документ («Десять табу»), в котором содержались требования к чиновникам, призванные победить распространение «порочного стиля» в чиновничьей среде. В частности, чиновникам запрещалось принимать подарки и оказывать гостеприимство лицам, с которыми они связаны по работе; использовать наличные деньги, подарки или ценные бумаги в качестве средств, позволяющих получить место госслужащего; запрещено использование писем, текстовых сообщений или Интернета для очернения репутации соперников; равно как запрещена протекция, сокрытие неблаговидных дел и покрывательство103.

В июле ЦК КПК обнародовало Указания по работе по созданию и укреплению системы наказания и профилактики разложения на 2008–2012 годы, направленные на упорядочение системы подбора, проверки и контроля деятельности кадрового корпуса104. В них были обозначены обязательные к принятию партийные документы и законы, создающие законодательную основу для формирования «антикоррупционной, исповедующей справедливость и работающей на основе закона» политической системы.

В 2009 году ЦК КПК были предложены ряд законодательных инициатив, призванных победить процесс разложения и упадка морали в среде партийных кадров и административных госслужащих, а главное – повысить авторитет КПК в обществе.

В мае на открытом совещании Политбюро ЦК КПК были одобрены такие документы, как «Временные правила осуществления ответственности партийными и административными руководящими кадрами», «Некоторые правила честного поведения руководящих работников государственных предприятий» и «Правила инспекторской работы КПК». Все они были оформлены в виде имеющих силу закона актов в течение второй половины 2009-го – начала 2010 года и вступили в силу с момента их публикации105. И хотя они предусматривали, главным образом, партийную и административную ответственность, тем не менее не отрицалось и того, что в случае выявления фактов нарушения руководящими кадровыми работниками закона они будут привлекаться в том числе и к уголовной ответственности. Как сообщалось позднее, только за вторую половину 2009 года и 2010 год проверки были осуществлены в отношении 7036 руководящих кадров106.

В феврале 2010 года ЦК КПК опубликовал документ, направленный на борьбу с разложением в среде партийных кадровых работников, – «Некоторые нормы честного поведения на госслужбе партийных кадров», в котором борьба с коррупцией была названа «вопросом выживания правящей партии»107.

Нормами запрещалось использовать служебное положение в целях, способных нанести ущерб власти; в корыстных целях; вводился запрет на нарушение правил управления общественным имуществом и его использование в личных интересах; запрещалось нарушение норм при подборе кадров, в том числе оказание влияния на прием на работу родственников; запрещалась показная роскошь, шик, растрата общественных фондов, расточительство; запрещалось вмешательство в деятельность рыночной экономики, использовать власть в личных интересах; запрещался отрыв от реальности, различного рода ухищрения, нанесение ущерба интересам народа и связям партии и кадров с народом. По каждому из этих пунктов приводился конкретный набор действий, которые запрещалось совершать партийным кадрам. В общей сложности в документе представлен список из 52 видов коррупционных действий, запрещенных для членов КПК в том числе и под страхом уголовного преследования108.

В мае 2010 года были приняты Правила по предоставлению индивидуальных деклараций руководящими кадровыми работниками109. Они предусматривали обязательное ежегодное декларирование руководящими кадрами всех доходов, имущества, инвестиций акций и т.д. как личных, так и супруги (супруга) и проживающих вместе с ними детей. Кроме того, руководящие кадры обязывались своевременно докладывать об изменении семейного положения, выезде за границу на постоянное место жительства детей и супруга (супруги), а также об их занятиях за границей. За предоставление ненадлежащих или неполных сведений руководящие кадры могли быть подвергнуты критике или уволены с должности.

При определенных обстоятельствах предусматривалось и дисциплинарное взыскание110.

В июле 2010 года Канцелярия ЦК КПК и Канцелярия Госсовета КНР опубликовали Временные правила по усилению контроля за перемещением внутри страны и за ее пределы супругов и детей государственных служащих111. Документ требовал от всех госслужащих в 60-дневный срок в письменном виде сообщить в отдел кадров о том, где находятся их супруги и дети (внутри страны и за ее пределами), а также в течение 30 дней сообщать о том, если их местоположение изменилось. К тем, кто проигнорировал это требование, предусматривалось применение санкций от критики до уголовной ответственности. Эта мера оказалась далеко не лишней, поскольку число так называемых «голых чиновников» росло пугающими темпами.

В декабре 2010 года ЦК КПК были опубликованы Указания относительно проведения данфэна в процессе создания ответственной и скромной власти112. Этим документом предписывалось ежегодно проводить партийную учебу и осуществлять проверку партийных организаций с целью исправления стиля работы в партии (данфэн) и очищения партии от разложившихся кадров. Тем самым КПК как бы вернулась к практике кампаний середины-конца 1950-х годов, когда КНР жила не логикой законов, а логикой идеологических кампаний по улучшению стиля работы в партии (чжэндан) и стиля работы в административных органах (чжэнфэн).

В начале октября 2011 года орготдел ЦК КПК принял Документ

26 – «Мнения об усилении аттестации морали кадровых работников»113. Этим документом кадровые работники не только ставятся под общественный контроль, но им приписывается необходимость следования жестким правилам.

В частности, они должны: твердо придерживаться пути, теоретической системы и строя китайского специфического социализма; честно служить партии, государству и народу;

проводить на практике научную концепцию развития, реализовывать курс и политику партии; подчиняться принципам демократического централизма, иметь тесные связи с массами и осуществлять курс «правление для народа». 17 октября 2011 года новые правила были оформлены в Программу воспитания морали у государственных служащих, разработанную Госсоветом КНР114.

Надо признать, что работа по созданию законодательной базы по борьбе с коррупцией и разложением во времена тандема «Ху – Вэнь» была проделана гигантская. С января 2005-го по июль 2012 года ЦК КПК, ВСНП и Госсоветом было принято 616 документов, регламентирующих эту работу; на провинциальном уровне было принято 1538 документов.

О масштабах этой работы свидетельствуют и отчеты ЦКПД ЦК КПК XVII и XVIII съездам КПК. В отчете XVII съезду КПК отмечалось, что за период с декабря 2002-го по июль 2007 года в ЦКПД ЦК КПК было рассмотрено 677 924 персональных дела и подверглись различным наказаниям 518 484 человека. В отчете XVIII съезду КПК подчеркивалось, что с ноября 2007-го по июнь 2012 года органами проверки было заведено 639 068 дел, рассмотрено 639 068, привлечено к партийной и административной ответственности 668 429 человек, в том числе по 24 584 лицам дела переданы в судебные органы. За этот же период было рассмотрено 81 391 дело по коррупционным преступлениям, ущерб по которым составил 22,2 млрд юаней115.

Тем не менее, оценивая работу тандема «Ху – Вэнь» на данном направлении, отдельные китайские авторы отмечают, что «хотя некоторые проблемы разложения и коррупции были своевременно локализованы, а коррупционеры сурово наказаны, однако из-за того, что акцент делался на симптомы, а не на причины, еще сохранились скрытые течения, а разложение и коррупция в ответ еще больше усилились, что и позволило Си Цзиньпину говорить о том, что эти проблемы «все более и более обостряются»116.

Курс Си Цзиньпина

Действительно, ситуация стала настолько нетерпимой, что новое руководство КПК и КНР было готово смириться не только с некоторыми политическими и экономическими издержками кампании «по борьбе с коррупцией и разложением», но и полно решимости искоренить эти явления, невзирая на лица.

А поскольку главными фигурантами коррупционных дел являются те, кто сделал карьеру при Цзян Цзэмине и Ху Цзиньтао, вполне естественно, что сама кампания «по борьбе с коррупцией и разложением» воспринимается как элемент политической борьбы в высшем руководстве КПК и КНР. И отчасти это справедливо, поскольку как власть, так и ее политические оппоненты вынуждены защищаться, используя все имеющиеся ресурсы.

На XVIII съезде КПК Ху Цзиньтао много и подробно говорил о борьбе с коррупцией. «Неадекватное решение этой проблемы может погубить партию и страну», – предупредил он, призвав членов КПК и, особенно, руководящие кадры «строже воспитывать и контролировать своих родственников и ближайший персонал»117.

Эту же мысль в своем первом выступлении в новом качестве подчеркнул и генеральный секретарь ЦК КПК Си Цзиньпин, сделав основной акцент на необходимости «чистки партийных рядов», борьбе с разложением и коррупцией среди партийных кадров, решении проблем их отрыва от масс, формализма и бюрократизма в их среде. Так, им было подчеркнуто: «Коррупция и разложение актуализировались настолько, что способны в конечном итоге погубить партию и государства. Вся партия должна очнуться и начать бить тревогу»118.

Что касается самой кампании «по борьбе с коррупцией и разложением», то она ведется по нескольким направлениям и, судя по доступной информации, ориентирована, прежде всего, на профилактику «разложения».

Хотя цифры осужденных за коррупционные преступления (в т.ч. из числа представителей высшего политического класса) впечатляют, тем не менее они показывают, что репрессивные меры в наказании проштрафившихся чиновников занимают отнюдь не основной место. Главным образом, применяются меры партийного взыскания или административные меры. В сравнении с общей массой заведенных ЦКПД дел, в суд передается лишь незначительная часть.

Основной акцент в кампании сделан на идеологии, призыве к воспитанию в чиновной среде идеалов честного служения и справедливого правления, а также на реанимации социалистических моральных ценностей и призывах к скромному образу жизни.

Обращает на себя внимание и то, что воспитательная кампания по формированию передового характера коммунистов, начатая еще в 2005 году, приобрела целенаправленный характер и чистка партийных рядов и чиновного аппарата превратилась в одно из основных направлений деятельности КПК по борьбе с коррупцией и разложением. Объявленная Си Цзиньпином идеологическая кампания по утверждению социалистических ценностей, трудолюбия и честности дополняется масштабным дисциплинарным и уголовным преследованием коррупционеров «разложенцев», а одной из основных особенностей этих кампаний является то, что новое руководство КПК и КНР не боится «вынести сор из избы» и даже идет на то, чтобы «пожарить большую рыбу».

В мае 2011 года началась работа по обобщению результатов выполнения принятых Указаний по работе по созданию и укреплению системы наказания и профилактики разложения на 2008–2012 годы и составлению наметок плана по борьбе с разложением на 2013–2017 годы. В ноябре 2012 года накануне XVIII съезда КПК ЦКПД заявила, что такой план разработан и скоро будет представлен общественности119.

26 декабря 2013 года «Указания…» были опубликованы120.

В этом документе подчеркивалось, что «проблемы стиля в работе, проблемы коррупции и разложения не решены и могут нанести смертельный удар по партии и даже погубить партию и государство». Документом предлагается большой набор мер, направленных, главным образом, на улучшение стиля работы партийных и административных кадров. Причем основное внимание, как и прежде, обращается на категорию руководящих кадровых работников.

Документом оговаривается, что в отношении нарушителей партийной дисциплины и законов будут приняты решительные меры вне зависимости от персоналий и занимаемой должности.

К сожалению, в документе отсутствует упор на создание новой законодательной базы по борьбе с коррупцией и разложением. В частности, ничего не говорится о введении нормы декларирования не только доходов, но и расходов государственных служащих; ничего не говорится и о введении декларирования доходов всеми категориями госслужащих, а не только «руководящими кадрами». Не прописан и механизм привлечения к этой работе населения, хотя о роли гласности в борьбе с коррупцией в документе говорится.

Насколько борьба «за исправление стиля в работе» окажется эффективной, покажет время, но то, что она необходима, сомнений не вызывает. Другой вопрос, что только идеологией и призывами коррупцию не победишь, как и не изменишь мотивацию деятельности китайского чиновного сословия.

Вторая составляющая кампании – чистка партийного и государственного аппарата от действительно проворовавшихся чиновников (особенно из числа т.н. «руководящих кадров»).

Главная цель – поддержание определенного уровня страха оказаться в числе «коррупционеров» и «разложенцев» у основной массы чиновников, что способствует повышению уровня эффективности всей системы управления, а по возможности и формированию политической системы, нетерпимой к коррупции, бюрократизму, формализму, расточительству и роскоши.

Первый из принятых новым составом ЦК КПК и ЦКПД документов (одобрен на заседании Политбюро ЦК КПК 4 декабря 2012 г.) был направлен именно на борьбу с «разложением».

Причем, судя по его содержанию, первоначально документ был адресован членам Политбюро121. Позднее действие этого документа было распространено на всех «руководящих кадров», а сегодня – в целом на государственных служащих, которым предписано строго следовать изложенным в нем установкам122.

Так, по данным ЦКПД КПК, уже на 31 декабря 2013 года по делам о нарушении «восьми указаний» было рассмотрено 24 521 дело, в которых фигурировали 30 420 членов КПК, 7692 были привлечены к партийной и административной ответственности123.

В 2014 году было рассмотрено 53 085 дел, касающихся нарушения духа «восьми указаний», привлечено к ответственности 71 748 партийных кадров, в том числе 23 646 вынесены партийные взыскания. Всего же с момента начала кампании и до 31 декабря 2014 года было рассмотрено 77 606 дел о нарушении духа «восьми указаний», по которым проходило 102 168 человек, 31 338 были вынесены партийные взыскания124.

В 2015 году было рассмотрено 36 911 дел о нарушении духа «восьми указаний», по которым проходили 49 508 членов КПК, 33 966 были вынесены партийные взыскания. Как отметила ЦКПД, по этим делам проходили 10 кадровых работников провинциального и министерского уровня, 8 из которых вынесены партийные взыскания; 509 кадровых работников уровня департамента; 4303 уездных кадровых работников и 44 686 кадровых работников отдельского уровня125.

Причины, по которым новое руководство КПК на начальном этапе своей деятельности решило сосредоточиться на «чистке партии» и сделать своим приоритетом кампанию «по борьбе с коррупцией и разложением», лежат на поверхности.

Во-первых, ему было необходимо завершить «дело Бо Силая», за которым тянулся довольно длинный шлейф из коррупционных и иных преступлений, в которые были вовлечены многие влиятельные консерваторы. Во-вторых, волна бегства из Китая «голых чиновников» не спадала и новое руководство должно было ее остановить. В-третьих, «чистка партии» и реальная борьба с коррупционерами (особенно из числа высокопоставленных чиновников) – единственное, что на самом деле могло укрепить как позитивный имидж КПК, так и позиции самого Си Цзиньпина.

При этом «борьба с коррупцией и разложением» обещала быть серьезной. Об этом свидетельствовали новые требования Си Цзиньпина, призывающего к гласности в работе органов власти (убрать «загородки», ограждающие власть от народа); бескомпромиссной борьбе не только с «мухами» (мелкими чиновниками), но и с «тиграми» (чиновниками высшего эшелона власти); созданию системы запретов и наказаний, не допускающих «разложения» и коррупцию, обеспечивающих профилактическую работу по пресечению этих явлений и гарантирующих, что совершать коррупционные преступления будет нелегко.

В практическом плане была развернута кампания по борьбе с «разложенцами». Начата она была с самого простого – выявления любовниц высокопоставленных чиновников и организации сексуальных скандалов с использованием Интернета. На этой почве своих должностей лишились несколько сотен чиновников, среди которых есть и лица министерского уровня, в том числе директор Центрального бюро редактирования и переводов при ЦК КПК И Цзюньцин.

Третья составляющая кампании – призыв Си Цзиньпина вернуться к китайской традиции «трудолюбия и бережливости», а также идея «почета умеренности и позора излишествам». Поскольку контроль за этим осуществляют «народные массы», которые регулярно информируют соответствующие инстанции о замеченных ими нарушениях в поведении чиновников, а главное – вбрасывают информацию (в т.ч. видео в Интернет), сегодня большинство китайских чиновников стараются особо не светиться на публике.

В целях законодательного ограничения аппетитов чиновников и экономии бюджетных средств новое руководство ввело 5-летний мораторий на строительство правительственных и других официальных учреждений, в том числе отелей и санаториев для чиновников под видом различных «институтов» и «центров»126. Решение стало реакцией на многочисленные скандалы по поводу нецелевого и нерационального использования средств чиновниками разных уровней.

Четвертая составляющая – декларирование не только доходов, но и расходов чиновников. Хотя на партийном и законодательном уровне эти нормы пока не оформлены127, проверки ведутся серьезные. Во всяком случае, одна из наиболее знаковых тенденций сегодняшнего дня – стремление китайских богачей, среди которых немалую часть составляют действующие или отставные чиновники, а также их родственники, избавиться от принадлежащей им недвижимости в Китае и перевести капиталы за рубеж128.

В целях минимизации негативного эффекта данного явления и достижения чистоты рядов хотя бы «руководящих кадров» в январе 2014 года ЦК КПК приняло весьма любопытный документ – «Рабочие правила отбора и назначения на работу партийных и административных руководящих кадров». Одна из статей этого документа запрещает принимать на работу в качестве «руководящих кадров» лиц, чьи супруги или дети проживают за границей, кто не пользуется высоким доверием масс и кто является просто карьеристом129. Кроме того, этими правилами рекомендовано провести повторную аттестацию всех «руководящих кадров», основной целью которой было бы освобождение партийных и государственных органов от «голых чиновников».

Насколько это позволит решить проблему коррупции и разложения, а главное – изменит мотивацию социальной деятельности и социальные ориентиры, покажет время. Пока же должность чиновника в Китае является наиболее популярной. Как показали недавние исследования, популярность должностей госслужащих за десять лет возросла в 11 раз. Согласно официальной статистике Пекина, в 2003 году государственный экзамен на должности государственных служащих в Китае сдавали 125 тыс. человек, конкурс был в среднем 23 человека на место. В 2013 году к экзаменам на должности чиновников были допущены 1,52 млн человек. Конкурс достиг в среднем 80 человек на место130.

Другая серьезная проблема, которую пока не удается решить, связана с сохраняющейся «корпоративностью» чиновной среды, создающей условия не только для роста коррупции, но, что более существенно, для безнаказанности за совершенные преступления. Как отмечают китайские авторы, возмутительным является не только то, что чиновники «чем больше воруют, тем больше повышаются по службе», но и то, что эти коррупционеры получают повышение, когда на них поступают многочисленные жалобы от народа – «чем больше жалоб, тем быстрее повышаются». По данным одного из исследований, около 80% из 72 высокопоставленных чиновников уровня министерств, которые были сняты с постов за коррупцию в последние десять лет, получили повышение по службе в самый разгар своих коррупционных махинаций.

Основные причины этого явления китайские авторы видят не в том, что чиновники умеют мастерски маскироваться, а в том, что они создали для себя «две крупные сети», которые их защищают и содействуют их повышению по службе.

Первая большая сеть – это «сеть связей в чиновничьих кругах». Мелкие чиновники налаживают связи с крупными, а те с еще более крупными. Получается, что «процветание одного чиновника приводит к процветанию всех, кто находится в его сети». Эти чиновники снизу доверху поддерживают друг друга и помогают делать карьеру, независимо от степени их коррумпированности.

Вторая большая сеть – это «сеть защиты в чиновничьих кругах». Этот вид связей направлен на защиту чиновниками друг друга от разоблачения. Вышестоящие защищают нижестоящих и помогают им успешно «продвигаться вверх под волной жалоб народа». Даже если кого-то и накажет суд, ему все равно помогут как можно скорее вернуться к своей прежней деятельности.

По мнению авторов, есть два случая, когда факты коррупции приводят к аресту и наказанию чиновника. Первый – это когда две вышеперечисленные сети дают сбой, а второй – когда чиновник полностью потерял контроль над собой и «сеть защиты» уже не может ему помочь131.

Пятая составляющая – ужесточение контроля над всеми государственными компаниями, и особенно – за компаниями энергетического и финансового сектора.

В 2013-м – начале 2014 года на предмет коррупции было проверено более 1100 руководителей госпредприятий, 314 из них были обвинены в серьезных нарушениях и отправлены под суд. Среди них: председатель Комитета по контролю и управлению государственным имуществом при Госсовете КНР Цзян Цземинь, вице-президенты CNPC Ван Юнчунь и Бо Цилян, генеральный менеджер China National Travel Service (HK) Group Corp. Ван Шуайтин; генеральный директор China Resources Financial Holdings Co. Ltd. У Дин; генеральный менеджер China Mobile Сюй Лун; председатель Shanghai Bright Food Ван Цзуннань; глава компании Huisheng Engineering Corporation У Бин и ряд других руководителей крупных госкомпаний.

В 2014 году начались проверки учреждений финансового сектора. Ван Цишнь был очень зол и резко критиковал деятельность работающих в нем чиновников. В частности, он заявил, что примерно 90% высших руководителей кредитнофинансовых учреждений страны являются мультимиллионерами, что их официальная месячная зарплата составляет 5 тыс. юаней (794 долл.), а ежемесячные премии достигают 40–50 тыс. юаней (6–8 тыс. долл.). Кроме этого, по словам Вана, с каждых 100 млн юаней кредитов руководители лично получают комиссионные в размере 20 млн юаней (3,2 млн долл.). «Кто это установил такие правила? Это прямо преступление, слишком мрачно!» – цитирует слова Ван Цишаня это издание132.

В основном это злоупотребления административной властью, например, в процессе выдачи лицензий, контрактов и т.д. На втором месте – незаконное использование государственного имущества и ресурсов, таких как уголь, нефть, газ, земля и т.д.

В целях повышения эффективности кампании «по борьбе с коррупцией и разложением» принято решение повысить открытость судебного производства. С 1 января 2014 года вступили в силу принятые Верховным народным судом КНР Правила обнародования в сети Интернет решений народных судов, согласно которым все приговоры, решения и постановления подлежат обязательному размещению на сайте народного суда в сети. Кроме того, из любой точки Китая и мира можно в онлайн-режиме следить за происходящим в суде разбирательством. Такая публичность, несомненно, способствует снижению уровня коррупции в судебном аппарате, решения которого носят гласный характер133.

В середине апреля 2016 года были внесены изменения в антикоррупционное законодательство. Чиновник, виновный в хищении казенных средств или получении взяток в «особо крупном размере» – от 3 млн юаней (463 тыс. долл.) и выше, причинивший «огромный ущерб государству», может быть приговорен к десяти и более годам лишения свободы, пожизненному заключению или смертной казни с конфискацией имущества или штрафом. За коррупцию в «значительных размерах» – от 30 тыс. до 200 тыс. юаней грозит наказание от полугода до трех лет лишения свободы и штраф; за коррупцию «в крупных размерах» – от 200 тыс. до 3 млн юаней предусмотрено наказание от трех до десяти лет лишения свободы, штраф или конфискация134.

Шестая составляющая – громкие коррупционные дела в отношении персон министерского и провинциального уровня, что, с одной стороны, формирует условия для повышения эффективности деятельности государственных компаний и контроля над ними со стороны государства, а с другой – повышает позитивный имидж самой власти, которая не только «очищается от паршивых овец», невзирая на должности и персоналии, но и демонстрирует свою силу и эффективность.

При этом для Си Цзиньпина и его команды чрезвычайно важно очистить кадровый корпус (особенно его руководящее звено) от политических конкурентов, выступающих за альтернативный социально-экономический и политический курс и растаскивающих государственные ресурсы. Без решения данного вопроса проведение масштабных социально-экономических и политических реформ, на которые ориентировано руководство «пятого поколения», не представляется возможным.

Седьмая составляющая – так называемая «охота на лис» – возвращение сбежавших за пределы Китая коррупционеров. Эта кампания была начата в 2014 году, а к концу года из 29 стран и регионов мира удалось вернуть 108 лиц, находившихся в розыске по подозрению в совершении должностных преступлений. 70 из них вернулись из-за границы, подчинившись уговорам, трое были репатриированы, 16 задержаны во время пограничного контроля и еще пятеро были выявлены и задержаны после возвращения на родину под чужими именами. При этом 31 человек скрывался за рубежом не менее десяти лет и 7 – более двадцати лет135.

В 2015 году начался второй этап «охоты на лиц», получивший поэтическое название «Тянь ван» – «Небесная сеть».

22 апреля 2015 года ЦКПД объявила на своем сайте, что в Интерпол был направлен список из 100 чиновников и членов КПК для внесения их в «красное уведомление». Как подчеркнула ЦКПД, 100 чиновников, попавших в список для Интерпола, являются лишь небольшой частью всех беглых коррупционеров. ЦКПД, пообещав разыскать всех «крыс» и привлечь их к ответственности, заявила, что власти Китая будут укреплять сотрудничество с другими странами, чтобы «в полной мере использовать все ресурсы для возвращения коррумпированных членов партии». Китай подписал 106 соглашений с 68 странами и регионами мира о двустороннем сотрудничестве в борьбе с коррупцией, со 189 государствами подписаны соглашения о сотрудничестве между спецслужбами, с 93 странами – о сотрудничестве в розыскной работе136.

С момента начала в апреле спецоперации и по 31 октября 2015 года в 63 странах и районах при содействии национальных или районных правоохранительных органов были задержаны 627 человек (по другим данным, по состоянию на конец ноября 2015 г. в рамках кампании 738 беглецов, замешанных в экономических преступлениях, были экстрадированы в Китай или вернулись по своей воле. Общая сумма возвращенных средств достигла 1,2 млрд юаней). 365 из задержанных уже были переданы в руки правосудия, 258 явились с повинной в компетентные органы, еще 4 подвергаются судебному преследованию за рубежом. 162 подозреваемых проходят по делам на сумму более 10 млн юаней. 32 человека скрывались за пределами КНР свыше десяти лет, при этом Китай добился возвращения 20 из 100 самых разыскиваемых коррупционеров137. С 1 января 2016 года Верховная народная прокуратура намерена начать новый этап борьбы с беглецами в рамках общенациональной кампании «Тянь ван».

Все это – свидетельство не только серьезности намерений нового руководства искоренить коррупцию и «разложение» в органах власти и управления, но и показатель остроты политической борьбы, ведущейся в КПК.

Что касается рисков, с которыми связана кампания «по борьбе с коррупцией и разложением», то и они вполне очевидны.

Во-первых, она активно используется различными властными группировками в целях дискредитации своих оппонентов. А следовательно, есть риск не только перерастания антикоррупционной борьбы в банальную «охоту на ведьм», но и в «борьбу всех против всех», что чревато полной потерей управляемости и неизбежным крахом государства.

Во-вторых, она все нагляднее демонстрирует масштабы разложения в КПК и органах управления, а следовательно, не способствует повышению позитивного имиджа партии – а это главная проблема, которая стоит перед новым руководством Китая. И в этом контексте совершенно неслучайным видится прошедшее в июне 2015 года заседание Политбюро ЦК КПК, на котором Си Цзиньпин заявил о серьезном кризисе, поразившем КПК, и предупредил, что если руководство страны не начнет смело смотреть в лицо реальности, то партию и государство ждет развал138.

Причем в данном случае речь, по-видимому, идет не просто о «борьбе с коррупцией и разложением», а о перестройке всей системы управления, да и самой КПК. Во всяком случае, именно на это нацелены принятые в конце июня 2015 года партийные документы, призванные усилить контроль как над «руководящими кадрами», так и над партийными организациями на местах139.

В-третьих, стремление руководства КПК навести порядок во всех без исключения эшелонах власти может привести к нарушению баланса сил между ключевыми элитными группировками, а главное – к нарушению равновесия между политическими и бизнес-элитами, способному усилить конфронтацию между ними и в конечном счете привести к сбоям в реализации социально-экономической и политический стратегии развития. Давно замечено, что в обществе, в котором коррупция выступает в качестве системной властной вертикали, ее ликвидация может привести к катастрофическим последствиям для самого общества, и Китай в этом смысле – классический пример.

Порядок в рядах партийных и государственных чиновников наводить, безусловно, необходимо. Но вряд ли это возможно сделать одними призывами и даже кампаниями «по борьбе с коррупцией и разложением», не меняя статусных социальных ролей. Однако с последним, похоже, не спешит и новое руководство КПК и КНР. А раз так, то Китай останется бюрократическим государством, в котором верхний (привилегированный) социальный слой будет представлен достаточно узкой высшей прослойкой управленцев и собственниками предприятий.

Именно их место на социальной лестнице и уровень доходов, а отнюдь не связь с массами и уж тем более не их мировоззрение (в т.ч. и приверженность к «основным ценностям социализма») обеспечивают им наибольший доступ к общественным благам и обладание большими ресурсами (организационные, культурные, экономические), что и служит гарантией сохранения ими своего привилегированного положения в обществе.

Это означает, что базовые проблемы между «управляющими» и «управляемыми» будут продолжать сохраняться, как будет сохраняться основа для социального протеста и борьбы кланов в высшем руководстве КПК и КНР.

Возможно, новому руководству КПК в среднесрочной перспективе удастся снизить угрозу превращения страны в олигархический капитализм. Однако успехи в борьбе с коррупцией не будут полными, эта проблема останется важнейшей на протяжении всего десятилетнего периода, как одной из важнейших проблем останется и проблема «отрыва от масс» кадровых работников и партийных чиновников.

Тем не менее, как читатель увидит в дальнейшем, нельзя не признать, что основное направление руководством «пятого поколения» было выбрано верно. Главный бич современного Китая – коррупция в высших эшелонах власти. Именно она в настоящее время является основой для низовой коррупции. Если высшему эшелону позволено все, то почему это не может быть позволено на нижних этажах власти. Именно по этой причине новое руководство КПК и КНР борьбу с коррупцией начало с руководящего звена. И именно по этой причине Си Цзиньпин был вынужден признать, что коррупция угрожает не только росту экономики, но и самому существованию страны и КПК.

Глава 4. «Борьба с коррупцией и разложением» на региональном уровне

В своих первых шагах на посту руководителя КПК и КНР Си Цзиньпин не был оригинален. Как и все его предшественники, начал он с формирования собственной команды. Учитывая непростую ситуацию с борьбой кланов внутри высшего руководства КПК и, особенно, на региональном уровне, эта задача была сверхактуальной. Актуальность этой задачи, по-видимому, хорошо понимали и предшественники руководителей «пятого поколения». Не случайно, в отличие от Дэн Сяопина и Цзян Цзэминя, тандем «Ху – Вэнь» не стал держаться за власть, а сразу же передал все руководящие посты «команде Си Цзиньпина». И хотя почти наверняка можно предположить, что связь между тандемом «Ху – Вэнь» и «командой Си Цзиньпина» не прерывалась, тем не менее это давало новому руководству некоторую свободу в принятии кадровых решений.

Не мог новый лидер КПК и КНР не учитывать и того факта, что, как позднее определил глава ЦКПД КПК Ван Цишань, в Китае имеет место «обвальная коррупция», а главной проблемой является то, что возглавляют различные коррупционные сети чиновники высшего звена, занимающие, к тому же, руководящие позиции в КПК. Согласно данным внутреннего документа, подготовленного для руководства компартии, положение дел на март 2012 года, то есть к моменту прихода к власти «пятого поколения руководителей», выглядело следующим образом. Ближайшие родственники, которые имеют вид на жительство или же гражданство США и стран Европы, были у 187 из 204 постоянных членов ЦК КПК 17-го созыва (91%);

у 142 из 167 кандидатов в члены ЦК КПК (85%); у 113 из 127 членов ЦКПД КПК (89%)140.

В этих условиях требовать соблюдения определенных для руководящих кадров на региональном уровне принципов «честности и неподкупности» вряд ли было возможно.

Если верхнему эшелону было позволено все, то почему «правом первой ночи» не могли воспользоваться региональные чиновники, находящиеся в своих регионах на положении «удельных князей».

Сложно было поставить их и в рамки закона, а главное – выработать такую систему антикоррупционных мер, которая бы обеспечивала соблюдение этих принципов. Проблема заключалась в том, что апеллировать к их «самосознанию» и «самоограничению» было бесполезно, а «подсистема страха», работавшая при Мао Цзэдуне, за годы рыночных реформ была полностью разрушена. Более того, даже на законодательном уровне привилегированное положение чиновника и его «право на получение взятки», по-видимому, рассматривалось как норма. Во всяком случае, когда в 2012 году тандем «Ху – Вэнь» предложил ввести в стране систему обнародования информации о личном состоянии чиновников и контроля объективности этих данных, то против такого решения проголосовало 98,7% делегатов ВСНП141.

Именно по этим причинам начал Си Цзиньпин с элементарной смены региональных руководителей и организации масштабной кампании «по борьбе с коррупцией и разложением», в сети которой попало немало региональных «тигров».

Первые кадровые решения последовали сразу после XVIII съезда КПК, когда произошла смена руководителей комитетов КПК в большинстве регионов КНР, а окончательно «команда Си Цзиньпина» закрепилась во власти по итогам прошедших в марте 2013 года первых сессий ВСНП и НПКСК 12-го созыва. Из 31 секретаря региональных комитетов КПК свои посты сохранили только 11 человек; пост председателя ПК СНП в регионах сохранили 7 человек (только в тех регионах, где его по совместительству занимали секретари региональных комитетов КПК); пост губернатора (мэра) региона сохранили 12 человек; пост председателя НПКС в регионах сохранили 17 человек. Остались на своих местах и руководители специальных административных районов Гонконг и Аомэнь. Кроме того, как сообщала пресса, на конец мая 2013 года почти 20% из 591 местного чиновника высокого уровня 31 региона Китая прибыли из Пекина. А согласно объявлению организационного отдела ЦК КПК от 27 июня 2013 года, на руководящие должности в провинциях с начала года были «избраны» 816 новых руководителей142.

Сразу после XVIII съезда КПК в декабре 2012 года был снят с должности заместитель секретаря комитета КПК провинции Сычуань Ли Чуньчэн, обвиненный в коррупции и использовании служебного положения в корыстных целях. В апреле 2014 года он был исключен из партии и уволен с государственной службы, а дело передано в суд143.

В декабре 2012 года были арестованы по обвинению в коррупции: секретарь парткома и заместитель начальника транспортного управления провинции Хунань Чэнь Минсянь144; за использование служебного положения в корыстных целях отстранен от должности заместитель начальника Управления общественной безопасности провинции Шаньси Ли Яли.

В этом же месяце комиссия по проверке дисциплины провинции Гуандун сообщила о начале расследования в отношении вице-мэра города Шэньчжэнь Лян Даосина, который подозревался в «серьезном нарушении дисциплины и закона» и относился к числу «тигров» регионального уровня. В марте он был уволен со всех занимаемых постов и по результатам расследования исключен из КПК. Как подчеркивалось в заключении комиссии, Лян Даосин «использовал служебное положение в личных интересах, занимался рейдерством и отчуждал собственность в интересах третьих лиц, получая за это огромные взятки». В июле 2013 года сообщалось, что он был подвергнут «шуангуй». В результате расследования выяснилось, что в общей сложности он получил взяток на 1,9 млн юаней, 1,78 млн гонконгских долл. и 5 тыс. американских долл. Приговор – десять лет лишения свободы145.

Однако эти дела, скорее всего, лишь завершение того, что было начато предшественниками Си Цзиньпина и его команды. По-настоящему кампания «по борьбе с коррупцией и разложением» на региональном уровне развернулась после прошедшей в марте 2013 года 1-й сессии ВСНП 12-го созыва и закрепления нового руководства в структурах государственной власти КНР.

Кампания 2013 года

В январе 2013 года за коррупционные преступления был арестован заместитель главы Управления транспорта и перевозок провинции Хунань Цзоу Хэпин146, а бывший секретарь политико-юридической комиссии провинции Хубэй и заместитель председателя ПК СНП провинции У Юнвэнь подвергнуты «шуангуй». Задержание У Юнвэня примечательно тем, что он являлся одним из первых региональных чиновников, арестованных в том числе и ввиду их тесных связей с Чжоу Юнканом147.

8 апреля 2013 года начался суд над бывшим губернатором провинции Шаньдун Хуань Шэном. В ходе предварительного следствия было установлено, что Хуань Шэн в период с 1998-го по 2011 год в качестве взяток получил от 21 компании и частных лиц 12,23 млн юаней (около 1,97 млн долл.)148. В начале мая 2013 года Хуань Шэн был приговорен к пожизненному заключению за коррупцию.

26 апреля 2013 года в сети антикоррупционной кампании попал еще один региональный «тигр». Как сообщили ответственные работники комиссии по проверке дисциплины провинции Гуандун, начато расследование по подозрению в нарушении дисциплины и законов заместителя начальника секретариата ПК СНП провинции Гуандун, начальника управления морского и рыбного хозяйства Ли Чжуцзяна. 11 июля 2013 года комиссия сообщила, что Ли Чжуцзян использовал служебное положение в интересах третьих лиц, получая за это внушительные взятки, он подозревается в нарушении дисциплины и законов. По результатам расследования Ли Чжуцзян был исключен из рядов КПК, а 31 июля – лишен депутатского мандата СНП провинции Гуандун.

21 октября 2014 года в Народном суде города Шанвэй (провинция Гуандун) начались слушания по делу Ли Чжуцзяна. Как подчеркивалось в обвинительном заключении, Ли Чжуцзян в 2005–2012 годах, занимая должности заместителя секретаря ПК СНП провинции Гуандун, начальника управления морского и рыбного хозяйства, использовал служебное положение в корыстных интересах, вмешивался в коммерческую деятельность юридических и физических лиц, нанес существенный урон государству, сколотив преступное сообщество из семи человек и получив взяток и имущества на сумму 5,07 млн юаней, 1,31 млн гонконгских долл. и 10 тыс.

долл. США.

Решением суда Ли Чжуцзян был приговорен к пожизненному заключению, пожизненному лишению политических прав, полной конфискации личного имущества и передачи в пользу государства имущества на сумму 3,94 млн юаней149.

29 мая 2013 года комиссия по проверке дисциплины провинции Гуандун сообщила о начале расследования в отношении еще одного регионального «тигра» – заместителя начальника секретариата ПК СНП провинции Гуандун Чэнь Хуаи. 31 июля 2013 года он был лишен депутатского мандата, а 17 сентября 2015 года было принято решение о заведении на него уголовного дела и его передаче в следственные органы. За нарушение правил коммерческой деятельности и получение взяток в крупных размерах Чэнь Хуаи был приговорен к пятнадцати годам лишения свободы150.

В начале июня 2013 года ЦКПД сообщила, что подозревает в совершении коррупционных преступлений одного из первых «тигров» регионального уровня – заместителя губернатора провинции Аньхой Ни Факэ. В сентябре он был снят с руководящих постов и по его делу начато судебное расследование. 28 февраля 2015 года суд средней инстанции города Дунъин провинции Шаньдун приговорил Ни Факэ к семнадцати годам заключения за коррупцию и конфискации личного имущества на сумму 1 млн юаней151.

В обвинительном заключении говорилось, что, когда Ни Факэ занимал посты секретаря комитета КПК города Луань и заместителя губернатора провинции Аньхой, он 49 раз получал взятки на общую сумму в 13 млн юаней (2,1 млн долл.).

Кроме этого, у него были обнаружены более 5,8 млн юаней (935 тыс. долл.), происхождение которых он не смог объяснить. Взятки Ни Факэ получал в основном от руководителей горных предприятий и компаний недвижимости, так как заведовал управлением земельных и природных ресурсов, управлением геологии и минеральных ресурсов и управлением по защите окружающей среды. Только в одном уезде Хоцю в результате махинаций, связанных с распределением прав на добычу полезных ископаемых между горными предприятиями и сдачей в аренду земли, он нанес государству ущерб в размере 1,89 млрд юаней (305 млн долл.). Кроме того, гонконгский информационный портал Phoenix сообщил, что Ни Факэ имел тесные связи с сестрой Цзян Цзэминя Цзян Цзэхуэй, которая занимала одну из руководящих должностей в провинции Аньхой152.

В конце июня 2013 года ЦКПД сообщила, что за «серьезные дисциплинарные нарушения» был арестован и подвергнут «шуангуй» еще один региональный «тигр» – заместитель председателя ПК СНП, заместитель губернатора провинции Сычуань Го Юнсян.

В апреле 2014 года ЦКПД завершила расследование. В заключении комиссии сообщалось, что Го Юнсян «использовал служебное положение в интересах третьих лиц, за что получал большие взятки, принимал дорогостоящие подарки, использовал служебное положение в интересах коммерческой деятельности родственников, морально разложился».

По решению ЦКПД он был исключен из партии и уволен с государственной службы, дело по подозрению в совершении коррупционных преступлений передано в судебные органы.

23 марта 2015 года Народная прокуратура города Ичан (провинция Хубэй) предъявила Го Юнсяну обвинение, указав, что лично или через своего сына, который был также арестован, Го Юнсян незаконно приобрел имущество 12 человек на сумму 43,47 млн юаней. Расходы в семье Го Юнсяна явно превышали доходы, а по имуществу на сумму 37,07 млн юаней не было дано четких объяснений, что было квалифицировано как коррупционное преступление.

22 июня 2015 года в Народном суде города Ичан начались слушания по делу Го Юйсяна. 13 октября 2015 года суд приговорил его к двадцати годам лишения свободы с конфискацией личного имущества на сумму 2 млн юаней. Имущество, по которому не было дано четких разъяснений по источникам приобретения, было конфисковано в пользу государства153.

30 июня 2013 года ЦКПД сообщила о начале расследования в отношении члена ПК комитета КПК автономного района Внутренняя Монголия, главы отдела Единого фронта, члена ВК НПКСК Ван Суи. 3 июля этот «тигр» был снят со всех руководящих постов, а дело передано в следственные органы. В сентябре он был лишен членства в ВК НПКСК154.

Как установила Народная прокуратура города Пекина, в 2005–2013 годах Ван Суи, занимая должности заместителя секретаря и секретаря комитета КПК, мэра города Баян-Нур (АРВМ), члена ПК комитета КПК автономного района Внутренняя Монголия, главы отдела Единого фронта, использовал служебное положение в личных целях и в коммерческих интересах третьих лиц, за что получал большие взятки в общей сумме 10,73 млн юаней, что было квалифицировано как коррупционное преступление.

29 мая 2014 года Народный суд города Пекина начал слушания по делу Ван Суи. 17 июля 2014 года был вынесен приговор. Ван Суи был приговорен к бессрочному тюремному заключению, пожизненному лишению политических прав и к конфискации всего личного имущества. 30 июля приговор вступил в законную силу155.

6 июля 2013 года подозрение в совершении коррупционных преступлений пало еще на одного регионального «тигра» – заместителя председателя НПКС Гуанси-Чжуанского автономного района Ли Дацю.

Ли Дацю был снят со всех руководящих постов и подвергнут «шангуй». В сентябре ЦКПД завершила расследование и установила, что Ли Дацю «использовал служебное положение в интересах третьих лиц, лично или через своих родственников получал огромные взятки и ценности». Он был исключен из партии и уволен с государственной службы.

В июле 2014 года Народная прокуратура Яньбянь-Корейского автономного округа (провинция Цзилинь) предъявила ему официальное обвинение. Согласно обвинительному заключению, Ли Дацю, занимая в 2003–2013 годах должности секретаря комитета КПК города Хэчжоу, заместителя председателя НПКС Гуанси-Чжуанского автономного района, использовал служебное положение в личных целях и в интересах третьих лиц, которые ему лично или его сыну Ли Мэйсяну давали большие взятки в общей сумме 10,95 млн юаней, что было квалифицировано прокуратурой как коррупционное преступление.

28 августа 2014 года в Народном суде Яньбянь-Корейского автономного округа начались слушания по делу Ли Дацю. За совершенные преступления суд приговорил Ли Дацю к пятнадцати годам лишения свободы, четырем годам лишения политических прав и конфискации личного имущества в сумме 2 млн юаней156.

В августе 2013 года Народным судом города Чжумадянь к пожизненному тюремному заключению с конфискацией всего личного имущества был приговорен бывший заведующий организационным отделом комитета КПК города Кайфэна Ли Сэньлинь. Как было установлено, с 2001-го по 2011 год Ли Сэньлинь, злоупотребляя служебным положением, получил взятки на общую сумму свыше 15 млн юаней за оказание помощи взяткодателям в повышении по службе и других подобных вопросах157.

Наиболее «урожайными» на коррупционные дела региональных функционеров оказались октябрь – декабрь 2013 года.

17 октября 2013 года на сайте ЦКПД появилась информация о задержании по подозрению в «серьезном нарушении дисциплины и законов» заместителя секретаря комитета КПК, мэра города Нанкин Цзи Цзянье, занимавшего эти посты с января 2010 года. 19 октября по решению орготдела ЦК КПК этот региональный «тигр» был уволен с занимаемых им должностей. 7 апреля 2015 года за получение взяток в сумме 11,32 млн юаней Народный суд города Яньтай (провинция Шаньдун) приговорил его к пятнадцати годам лишения свободы с конфискацией личного имущества на сумму 2 млн юаней158.

Цзи Цзянье являлся не только близким союзником, но и земляком бывшего главы КПК Цзян Цзэминя. До того как Цзи Цзянье стал мэром в Нанкине, он в течение восьми лет занимал пост секретаря парткома города Янчжоу провинции Цзянсу, который является родиной Цзян Цзэминя159.

28 октября под подозрение ЦКПД попал первый региональный «тигр» из числа представителей «шестого поколения» – член ПК комитета КПК провинции Гуйчжоу, секретарь комитета КПК города Цзуньи 53-летний Ляо Шаохуа, занимавший эти должности с января 2013 года. За использование служебного положения в корыстных целях и в интересах третьих лиц, получение взяток в 13,24 млн юаней и нанесение государству серьезного экономического ущерба в 31 млн юаней Народный суд города Сиань (провинции Шэньси) 9 апреля 2015 года приговорил его к шестнадцати годам лишения свободы с конфискацией личного имущества на сумму 1,3 млн юаней160.

19 ноября 2013 года ЦКПД сообщила о начале расследования подозреваемого в «серьезном нарушении дисциплины и законов» заместителя председателя НПКС провинции Хубэй Чэнь Байхуая, занимавшего этот пост с января 2009 года и отнесенного официальной китайской прессой к категории региональных «тигров». За коррупционные преступления, совершенные им в 2002–2013 годах, когда он занимал ответственные должности в провинции Хубэй, получение взяток на сумму 2,83 млн юаней и нанесение экономического ущерба государству на 610 млн юаней Народный суд города Фучжоу (провинция Фуцзянь) 17 апреля 2015 года приговорил его к семнадцати годам лишения свободы, конфискации личного имущества на сумму 300 тыс. юаней, передаче в доход государству преступно нажитых средств в сумме 2,84 млн юаней161.

27 ноября в поле зрения ЦКПД попал еще один «тигр» из провинции Хубэй – заместитель губернатора провинции Го Юмин. В апреле 2014 года за серьезное нарушение закона и моральное разложение он был исключен из рядов КПК, а его дело передано в следственные органы. За совершенные им в 2004– 2012 годах коррупционные преступления Народный суд города Наньян (провинция Хэнань) 9 декабря 2015 года приговорил его к пятнадцати годам лишения свободы162.

6 декабря 2013 года в сети антикоррупционной кампании попал очередной региональный «тигр» – заместитель председателя ПК СНП, председатель профсоюзов провинции Цзянси Чэнь Аньчжун. По подозрению в совершении коррупционных преступлений и моральное разложение он был исключен из рядов КПК и уволен с государственной службы. 16 февраля 2015 года ему было предъявлено официальное обвинение, а 19 июня Народный суд города Бэнбу (провинция Аньхой) за совершение коррупционных преступлений приговорил его к двенадцати годам лишения свободы163.

18 декабря 2013 года ЦКПД сообщила о начале расследования по подозрению в «серьезном нарушении дисциплины и законов» заместителя председателя НПКС провинции Хунань Тун Минцяня, занимавшего эту должность с января 2013 года, а до этого являвшегося секретарем комитетов КПК нескольких городов в провинции Хунань. За совершенные им коррупционные преступления в 2012–2013 годах, нанесение серьезного ущерба партии, государству и народу, а также халатное отношение к служебным обязанностям Народный суд Пекина 18 августа 2014 года приговорил Тун Минцяня к пяти годам лишения свободы164.

19 декабря комиссия по проверке дисциплины провинции Гуандун сообщила о начале расследования в отношении местного «тигра» – заместителя мэра города Гуанчжоу, секретаря комитета КПК города Цзэнчэн Цао Цзяньляо. Оглашенное Народной прокуратурой города Шэньчжэнь официальное обвинительное заключение свидетельствовало о том, что Цао Цзяньляо был коррупционером со стажем. Совершение коррупционных преступлений ему инкриминировано за период 1991–2013 годов, когда он занимал различные руководящие должности в Гуанчжоу и получил взяток на сумму 76,96 млн юаней. 29 января 2016 года в Народном суде города Шэньчжэнь начался процесс по делу Цао Цзяньляо. Приговор пока не оглашен165.

29 декабря под подозрение ЦКПД в «серьезном нарушении дисциплины и законов» попал «тигр» из провинции Сычуань – председатель НПКС провинции Ли Чунси, занимавший эту должность с января 2013 года, а с августа 2000 года находящегося на различных руководящих должностях в комитете КПК провинции Сычуань, в том числе с 2002 года являясь заместителем секретаря комитета КПК и секретарем комиссии по проверке дисциплины провинции Сычуань.

3 ноября 2015 года Народный суд города Наньчан (провинция Цзянси) за совершение коррупционных преступлений в 2000–2013 годах приговорил Ли Чунси к двенадцати годам лишения свободы и конфискации личного имущества на сумму 1 млн юаней, все незаконно приобретенное им имущество передавалось государству166.

Как сообщалось в начале 2014 года, по делам о коррупции, разложению и использованию служебного положения в корыстных целях в течение 2013 года была наказана 51 тыс.

человек, в том числе по приговору суда о коррупции – 23 тыс.

человек. Было возбуждено 2581 дело по делам, в которых сумма взятки или объем нецелевого использования общественных средств составляли более 1 млн юаней. По коррупционным делам было привлечено 2871 госслужащий выше уездного и отдельского уровня, 253 – уровня управления и 8 – провинциального и министерского уровня. Завершено следствие по 8 делам, касающимся коррупционеров министерского уровня, по 31 делу следствие продолжается. В течение года были возбуждены 4 крупных дела, по которым проходят 38 кадровых работников выше уездного уровня167.

Кампания 2014 года

2014 год начался с отстранения от должности начальника управления по борьбе с коррупцией и взяточничеством при народной прокуратуре города Чанчунь (провинция Цзилинь) Ли Сяомина. Это решение было принято комиссией КПК по проверке дисциплины города Чанчунь. Как стало известно, в ходе служебной командировки в провинцию Хайнань Ли Сяомин и другие сотрудники нарушили партийную дисциплину по обеспечению неподкупности кадров, занимающих руководящие посты168.

18 февраля с формулировкой «подозревается в серьезном нарушении дисциплины и закона» ЦКПД начала расследование в отношении еще одного регионального «тигра» – вице-губернатора провинции Хайнань Цзи Вэньлиня. 20 февраля орготдел ЦК КПК и ЦПД отстранили его от занимаемой должности.

В июле 2014 года ЦКПД завершила свое расследование.

Как подчеркивалось в заключении комиссии, Цзи Вэньлинь был уличен в использовании служебного положения в интересах третьих лиц, за что получал большие взятки, и в супружеской измене. Кроме того, он серьезно нарушал партийную дисциплину и законы и был замешан в коррупционных преступлениях. Решением ЦКПД он был исключен из рядов КПК, а Министерством контроля в Госсовет КНР внесено представление о лишении Цзи Вэньлиня права на занятие государственной службой. По подозрению в совершении им коррупционных преступлений его дело было передано в судебные органы.

13 октября 2015 года в Народном суде города Тяньцзинь начались слушания по делу Цзи Вэньлиня. Суд обвинил его в том, что в течение 2002–2013 годов он, вступая в противозаконные связи, получал дорогие подарки и брал взятки на общую сумму 20,46 млн юаней, что квалифицировалось судом как совершение им коррупционных преступлений. Решением суда от 30 марта 2016 года Цзи Вэньлинь был приговорен к двенадцати годам лишения свободы и штрафу в 1 млн юаней169.

8 июля ЦКПД объявила, что с формулировкой «подозревается в серьезном нарушении закона» находится под следствием еще один «тигр» – другой вице-губернатор и член комитета КПК провинции Хайнань Тань Ли. 10 июля орготдел ЦК КПК и ЦКПД рекомендовали отстранить его от занимаемой должности, а 30 июля ПК СНП провинции Хайнань принял соответствующее решение с одновременным прекращением полномочий Тань Ли как депутата СНП провинции Хайнань.

30 сентября ЦКПД завершила расследование в отношении Тань Ли. Как подчеркивалось в заключении комиссии, Тань Ли был уличен в использовании служебного положения в интересах третьих лиц, за что получал большие взятки, а также в супружеской измене.

24 ноября 2015 года Генеральная прокуратура приняла решение о передаче дела Тань Ли на расследование в Народную прокуратуру города Гуанчжоу (провинция Гуандун). В результате расследования было установлено, что Тань Ли, занимая в 2001–2014 годах должности члена ПК комитета КПК, начальника отдела пропаганды комитета КПК города Чэнду, секретаря комитета КПК городов Гуанань и Мяньян (провинция Сычуань), члена ПК комитета КПК, начальника отдела пропаганды комитета КПК провинции Хайнань, вице-губернатора провинции Хайнань, использовал служебное положение в интересах третьих лиц, за что получал большие взятки в общем объеме 86,25 млн юаней, что было квалифицировано как коррупционное преступление.

27 января 2016 года в Народном суде города Гуанчжоу начались слушания по делу Тань Ли. Тань Ли в зале суда признал свои преступления и раскаялся в содеянном. Приговор пока не объявлен170.

Пикантность и того, и другого дела заключалась в том, что речь шла не просто о совершении коррупционных преступлений региональными «тиграми», на этот раз следственные органы столкнулись с «сетевой коррупцией» государственного масштаба, к тому же тесно связанной с криминалом.

Тань Ли и Цзи Вэньлинь были приближенными Чжоу Юнкана. Тань Ли проворачивал финансовые махинации и сделки с недвижимостью вместе с китайским магнатом Лю Ханем, который в мае 2014 года был приговорен к смертной казни за 15 преступлений, включая убийства, избиения и т.д. Тань, согласно Beijing News, получил «ценные идеи» от Лю. Многие высокопоставленные чиновники «дружили» с Лю Ханем, а издание Caixin прямо указало, что старший сын Чжоу Юнкана Чжоу Бинь был важным деловым партнером Лю Ханя. Кроме того, Тань Ли долго работал в провинции Сычуань и сохранил тесные связи с бывшим заместителем секретаря парткома провинции Сычуань Ли Чуньчэном и председателем Сычуаньского НПКС Ли Чунси, являющихся близкими друзьями Чжоу Юнкана и, так же как и Тань Ли, попавшими в опалу в ходе антикоррупционной кампании171.

Не менее любопытны и связи Цзи Вэньлиня, демонстрирующие его тесные взаимоотношения с фигурантами дела о китайской «нефтяной мафии», с которыми он работал с середины 1980-х годов до самого своего перехода под непосредственное подчинение Чжоу Юнкану в провинцию Сычуань в апреле 2000 года.

19 февраля в сети антикоррупционной кампании попал первый «тигр» из провинции Шэньси. ЦКПД сообщила о начале расследования в отношении заместителя председателя НПКС провинции Шэньси Чжу Цзоли. Он подозревался в «нарушении дисциплины и законов». 20 февраля орготдел ЦК КПК и ЦКПД приняли решение об его освобождении с занимаемой должности. 27 февраля Чжу Цзоли был снят с должности решением НПКС провинции Шэньси.

В марте 2015 года Пекинская народная прокуратура подготовила в отношении Чжу Цзоли обвинительное заключение. Как было установлено, находясь на должности заместителя начальника и начальника комитета по развитию провинции Шэньси, заместителя председателя НПКС провинции Шэньси, Чжу Цзоли использовал служебное положение в интересах третьих лиц, получал крупные подарки и брал взятки в крупных размерах.

7 июля 2015 года в Народном суде города Ланфан (провинция Хэбэй) начался суд по делу Чжу Цзоли. 19 ноября ему был вынесен приговор. За совершение коррупционных преступлений суд приговорил Чжу Цзоли к одиннадцати годам лишения свободы и конфискации личного имущества на сумму 500 тыс. юаней с передачей его в пользу государства.

Приговор окончательный и обжалованию не подлежит 172.

9 марта 2014 года ЦКПД сообщила, что по подозрению в «серьезных нарушениях дисциплины и закона» ею начато расследование в отношении нового регионального «тигра» – вице-губернатора провинции Юньнань Шэнь Пэйпина. 4 августа 2015 года по «делу Шэнь Пэйпина» начались судебные слушания, а 3 декабря 2015 года Пекинский первый народный суд огласил приговор – за совершение коррупционных преступлений и получение взяток на сумму 16,15 млн юаней Шэнь Пэйпин был осужден на двенадцать лет лишения свободы173.

22 марта под подозрение ЦКПД попал еще один региональный «тигр». Подозрение в «серьезном нарушении дисциплины и законов» пало на заместителя губернатора провинции Цзянси Яо Мугэня, занимавшего эту должность с мая 2011 года, а с 1986 года работавшего на различных руководящих должностях в провинции Цзянси. 5 августа ЦКПД огласила результаты расследования, согласно которым Яо Мугэнь использовал служебное положение в корыстных целях и лично или через родственников получал большие взятки. В мае 2015 года Народная прокуратура города Сямынь (провинция Фуцзянь) предъявила ему официальное обвинение и передала дело в суд. 18 декабря Народный суд города Сямынь за совершение коррупционных преступлений в 2004–2013 годах и получение напрямую или через родственников незаконных средств в размере 23,02 млн юаней приговорил Яо Мугэня к тринадцати годам лишения свободы с конфискацией личного имущества на сумму 3 млн юаней174.

29 апреля 2014 года ЦКПД сообщила, что по подозрению в «серьезном нарушении дисциплины и законов» уволен с должности и исключен из КПК еще один региональный «тигр» – заместитель секретаря комитета КПК провинции Сычуань Ли Чуньчэн, который попал под подозрение еще в декабре 2012 года. Как сообщалось, Ли Чуньчэн «использовал служебное положение в интересах третьих лиц, получая за это огромные взятки лично, через жену и дочь; использовал служебное положение в коммерческих интересах своего младшего брата, злоупотреблял служебным положениям для распространения феодальных предрассудков, нанес огромный ущерб государству, разложился и опустился».

12 октября 2015 года Народный суд города Сяньнин (провинция Хубэй) за совершение коррупционных преступлений и получение взяток в сумме 39,79 млн юаней приговорил Ли Чуньчэна к тринадцати годам лишения свободы с конфискацией личного имущества на сумму 1 млн юаней. В отдельное производство были выделены уголовные дела по жене и дочери Ли Чуньчэна175.

Связь этого регионального «тигра» с Чжоу Юнканом и «сетевой коррупцией» просматривалась довольно отчетливо. Все коррупционные преступления Ли Чуньчэн совершил в 1998–2012 годах, находясь на постах вице-мэра города Чэнду (провинция Сычуань), секретаря комитета КПК города Лучжоу (провинция Сычуань), мэра города Чэнду, члена ПК комитета КПК провинции Сычуань, секретаря комитета КПК города Чэнду, заместителя секретаря комитета КПК провинции Сычуань.

6 мая 2014 года орготдел ЦК КПК сообщил об увольнении заместителя председателя ПК СНП города Чунцин Тань Сивэя, занимавшего этот пост с января 2013 года, а в 2006– 2013 годах занимавшего должность заместителя мэра города Чунцин и секретаря партийной организации правительства города. Как и все остальные фигуранты коррупционных скандалов, этот региональный «тигр» был задержан по подозрению в «серьезном нарушении дисциплины и законов».

2 сентября 2014 года Генеральная прокуратура возбудила против него уголовное дело, а в апреле 2015 года Народная прокуратура города Хэншуй (провинция Хэбэй) предъявила Тань Сивэю официальное обвинение, в котором подчеркивалось, что он совершил коррупционные преступления и лично или через свою жену получил у семи человек имущества на сумму 11,43 млн юаней. 7 января 2016 года Народный суд города Хэншуй вынес ему приговор – двенадцать лет лишения свободы с конфискацией личного имущества на сумму 1 млн юаней176.

26 мая 2014 года ЦКПД сообщила, что по подозрению в серьезном нарушении законов и коррупции начато расследование в отношении заместителя председателя НПКС провинции Хунань Ян Баохуа. 14 июля 2015 года в Народном суде средней ступени города Гуйлинь (Гуанси-Чжуанский автономный район) начался судебный процесс над Ян Баохуа. За коррупционное преступление и получение взяток в размере 13,6 млн юаней (2,22 млн долл.) суд приговорил его к одиннадцати годам лишения свободы и конфискации личного имущества на сумму 1 млн юаней.

Ян Баохуа – коррупционер со стажем. Как было установлено, коррупционные преступления он совершал в 1996–2014 годах, когда занимал поочередно посты секретаря парткома в городах Юэян и Чанша, помощника главы администрации провинции Хунань и заместителя председателя НПКС провинции Хунань. Денежные средства и материальные ценности он получил лично или через своих родственников за «помощь» в получении строительных подрядов, предоставлении права землепользования и других вопросах177.

25 августа 2014 года сообщалось, что органами прокуратуры по подозрению в коррупции были возбуждены дела в отношении еще трех высокопоставленных чиновников провинции Хунань. Народная прокуратура провинции Хунань приняла решение завести дело на бывшего члена бюро комитета КПК города Юэян Хань Цзяньго; на бывшего заместителя ответственного секретаря народного правительства провинции Хунань Лю Юэхуэя; на бывшего проректора Чжуннаньского университета Ху Техуэя. Все они подозревались в злоупотреблении служебным положением и получении взяток178.

27 июня 2014 года ЦКПД официально сообщила, что начато расследование в отношении секретаря комитета КПК города Гуанчжоу (провинция Гуандун) Ван Цинляна. Этого «тигра» арестовали по подозрению в «серьезном нарушении партийной дисциплины и закона». Ван Цинлян относится к представителям «шестого поколения» китайских руководителей. Он 1964 года рождения, уроженец уезда Ухуа провинции Гуандун. Работал секретарем комитета КПК уезда Цзяолин, секретарем комитета КПК города Цзеян, а с 2010 года – вице-губернатором провинции Гуандун. Должность секретаря комитета КПК города Гуанчжоу занимал с декабря 2011 года179.

9 октября ЦКПД огласила результаты расследования по его делу. Как подчеркивалось в заключении комиссии, Ван Цинлян «использовал служебное положение в интересах третьих лиц, занимался рейдерством и получал огромные взятки; серьезно нарушал требования «Правил из восьми пунктов», входил в многочисленные частные клубы». 23 октября 2014 года Ван Цинлян был исключен из рядов КПК, 25 октября 2015 года в Народном суде города Наньнин (ГЧАР) начался судебный процесс по его делу. Ван Цинлян обвинялся в получении взяток на сумму 111,25 млн юаней180.

В конце ноября по обвинению в коррупционных преступлениях оказался под следствием еще один «тигр» из Гуандуна – председатель НПКС, заместитель секретаря комитета КПК и секретарь политико-юридической комиссии провинции Гуандун Чжу Минго. 28 ноября ЦКПД сообщила, что Чжу Минго подозревается в «серьезных нарушениях дисциплины и закона».

Как позднее рассказывал гонконгский журнал Trend, Чжу Минго был арестован в зале ожидания аэропорта Байюнь города Гуанчжоу. Он направлялся в провинцию Хэнань с деловой поездкой, однако при досмотре у него нашли авиабилеты в Австралию. Следователи пришли к выводу, что он пытался сбежать из страны.

3 декабря ЦКПД начала расследование по делу Чжу Минго со стандартным для таких случаев подозрением в «серьезном нарушении дисциплины и законов». 12 декабря президиум ВК НПКСК принял решение об освобождении Чжу Минго от занимаемой должности. 4 января 2015 года такое решение принял НПКС провинции Гуандун. 17 января 2015 года Чжу Минго был выведен из состава членов ПК комитета КПК провинции Гуандун, а 28 февраля решением ВК НПКСК он был выведен из состава членов НПКСК 12-го созыва.

1 апреля 2016 года Народная прокуратура города Лючжоу (ГЧАР) предъявила Чжу Минго официальное обвинение, согласно которому, занимая в 2001–2014 годах должности начальника управления общественной безопасности города Чунцин, члена ПК комитета КПК, заместителя секретаря, секретаря комиссии по проверке дисциплины и секретаря политико-юридической комиссии, председателя НПКС провинции Гуандун, Чжу Минго использовал служебное положение в корыстных целях и в интересах третьих лиц, незаконно приобретая чужую собственность и получая взятки.

Дело было передано в Народный суд города Лючжоу.

После задержания Чжу Минго были проведены обыски в его офисах и домовладениях в Гуанчжоу, Чжухае и Санья.

Следователи обнаружили 14 поддельных паспортов, пять пистолетов и 200 патронов. Кроме того, сообщалось, что Чжу Минго имел 17 банковских счетов в девяти банках. 15 счетов были открыты на вымышленные имена. На них находилось около 9 млн долл. в различной валюте, включая швейцарские франки и гонконгские доллары. У него еще нашли государственные облигации на сумму 436 884 долл., а также более 1300 золотых монет стоимостью чуть более 1 млн долл. Помимо этого, следователи конфисковали 26 дорогих часов и 126 ценных антикварных предметов, относящихся в основном к династии Тан (618–907 гг.) и Сун (960–1279 гг.)181.

12 июля ЦКПД сообщила о том, то в «серьезном нарушении дисциплины и законов» подозревается «тигр» из провинции Аньхой заместитель председателя НПКС Хань Сяньцун, занимающий эту должность с января 2013 года. 18 июля решением орготдела ЦК КПК он был освобожден с занимаемой должности, а 11 декабря Генеральная прокуратура возбудила против него уголовное дело. 22 декабря 2015 года Народная прокуратура провинции Фуцзянь предъявила ему официальное обвинение, согласно которому Хань Сяньцун, занимая в 2003–2014 годах различные руководящие должности в провинции Аньхой, использовал служебное положение в корыстных целях и в интересах третьих лиц, получая за это огромные взятки (23,28 млн юаней) и нанеся большой материальный ущерб государству182. Приговор пока не оглашен.

12 июля ЦКПД уволила с занимаемой должности и начала расследование в отношении еще одного подозреваемого в «серьезном нарушении дисциплины и законов» регионального «тигра» – члена ПК комитета КПК провинции Юньнань, секретаря комитета КПК города Куньмин Чжан Тяньсиня, занимавшего эти должности с декабря 2011 года, а в 2006–2011 годах возглавлявшего отдел пропаганды комитета КПК провинции Юньнань. Согласно результатам расследования, Чжан Тяньсинь нанес материальный ущерб государству, использовал служебное положение в личных целях, серьезно нарушал партийную дисциплину. Решением ЦКПД он был исключен из рядов КПК, лишен льгот чиновника провинциального уровня, понижен до отдельского уровня, а все его незаконные доходы конфискованы183.

16 июля ЦКПД приступила к расследованию дела еще одного принадлежащего к представителям «шестого поколения» регионального «тигра» – члена ПК комитета КПК провинции Цинхай, секретаря комитета КПК города Синин (административный центр провинции Цинхай) Мао Сяобина, обвиняемого в «серьезном нарушении партийной дисциплины и законов».

Родившийся в апреле 1965 года Мао Сяобин начал политическую карьеру в апреле 2009 года, заняв должность заместителя секретаря комитета КПК и исполняющего обязанности мэра (с января 2010 г. – мэр) города Синин. Пик карьерного роста – член ПК комитета КПК провинции Цинхай, секретарь комитета КПК города Синин, секретарь рабочего комитета КПК технико-экономического открытого района города Синин (май 2012-го – апрель 2014 г.).

Под подозрение ЦКПД он попал 24 апреля 2014 года.

28 апреля был снят со всех занимаемых постов, а 9 июля – лишен депутатского мандата СНП провинции Цинхай. Как было установлено по результатам расследования ЦКПД, Мао Сяобин «злоупотреблял властью и служебным положением в интересах третьих лиц, за что получил взятки в большом размере». Кроме того, он также был уличен во внебрачной связи и «серьезном нарушении партийной дисциплины и законов». Решением ЦКПД 16 июня 2014 года он был исключен из рядов КПК, а его дело передано в следственные органы.

13 ноября 2015 года Народная прокуратура провинции Ганьсу предъявила ему официальное обвинение, передав дело на рассмотрение в Народный суд города Ланьчжоу (провинция Ганьсу). Согласно обвинительному заключению, Мао Сяобин, занимая должности заместителя начальника и начальника управления по оловянным рудникам провинции Цинхай (с 1994 г.), председателя правления Западной горнорудной компании с ограниченной ответственностью, председателя правления группы компаний Западной горнорудной компании, исполняющего обязанности мэра и мэра города Синин, секретаря комитета КПК города Синин, «злоупотреблял властью и служебным положением в интересах третьих лиц, за что получил взятки в большом размере» и занимался противозаконной коммерческой деятельностью, что было квалифицировано как отягчающее обстоятельство.

Сумма полученных им взяток и незаконно приобретенного имущества была оценена в 104,8 млн юаней. 6 января 2016 года в Народном суде города Ланьчжоу начались слушания по «делу Мао Сяобина»184. Приговор пока не оглашен.

24 июля 2014 года по подозрению в «серьезном нарушении дисциплины и законов» ЦКПД начала расследование в отношении «тигра» из провинции Ляонин – заместителя председателя НПКС Чэнь Тэсиня, занимавшего этот пост с февраля 2013 года, а в 2008–2013 годах являвшегося секретарем комитета КПК города Чаоян. 30 июля решением орготдела ЦК КПК он был освобожден от занимаемой должности, а 28 октября ЦКПД завершила свое расследование. Как подчеркивалось в заключении комиссии, Чэнь Тэсинь использовал служебное положение в корыстных целях и в интересах третьих лиц, получая при этом огромные взятки, принимал дорогие подарки и прелюбодействовал. В ноябре Народная прокуратура города Харбина (провинция Хэйлунцзян) предъявила ему официальное обвинение в совершении коррупционных преступлений в течение 2008–2013 годов и получении незаконных доходов в сумме 23,71 млн юаней. 3 февраля 2016 года в Народном суде города Харбина начались слушания по его уголовному делу185. Приговор пока не оглашен.

7 августа сообщалось, что сразу два заместителя председателя ПК СНП города Сяогань (провинция Хубэй) подозреваются в серьезных нарушениях партийной дисциплины и закона. В отношении Чжан Яньчэня и Лю Цзяньцзюня было начато расследование в связи с проблемами, выявленными инспекторской группой при Хубэйском провинциальном комитете КПК186.

Чуть позднее ЦКПД сообщила, что три высокопоставленных чиновника Цяньдуннань-Мяо-Дунского автономного округа провинции Гуйчжоу отстранены от занимаемых должностей. Комитет КПК провинции Гуйчжоу принял решение уволить с занимаемых постов заместителя председателя ПК СНП округа Цяньдуннань, секретаря парткома уезда Липин Ян Цзюня, замглавы администрации округа Цяньдуннань У Юйбяо и зампредседателя комитета НПКСК этого округа Гу Пэна187.

11 августа на официальном сайте шанхайской прокуратуры появилось уведомление о том, что антикоррупционная кампания пришла в Шанхай – политическую цитадель Цзян Цзэминя. Сразу одиннадцать шанхайских чиновников попали под следствие за «серьезные нарушения дисциплины и закона». Среди них: Чжу Цзиньхуа, Чжан Вэньцзюнь и Лу Минсин – бывшие чиновники бюро по управлению земельными ресурсами в районе Наньхуй Шанхая, а также Тан Гуймин – бывший секретарь комитета КПК уезда Сюаньцяо района Наньхуй. Под следствием также оказались: У Чжунцюань – бывший директор комитета по строительству и транспорту района Миньхан в Шанхае; Тао Цзиньцзянь – бывший секретарь комитета КПК деревни Дунтянь района Цинпу Шанхая.

Также под следствие попали бывший ректор Шанхайского медицинского профессионально-технического колледжа У Сянь; четыре сотрудника медицинского факультета Шанхайского университета; ряд других чиновников этого университета, включая бывшего руководителя бюро непрерывного образования Чжан Хуна, бывшего директора бюро управления имуществом Чжао Цзюня, бывшего руководителя отдела международного образования Ван Синя и бывшего директора по финансам Сюй Цзэньчжэна188.

29 августа Народный суд средней ступени города Баотоу (АРВМ) в качестве суда первой инстанции вынес бывшему вице-мэру Бо Ляньгэню смертный приговор с отсрочкой исполнения на два года. Также Бо Ляньгэнь за взяточничество и халатное отношение к служебным обязанностям был пожизненно лишен политических прав, а все его личное имущество конфисковано.

Как было установлено в ходе судебного разбирательства, Бо Ляньгэнь, используя свое служебное положение на постах заместителя секретаря парткома, вице-мэра города Ухай, члена бюро парткома, вице-мэра города Хух-Хото, секретаря партгруппы, председателя совета Сбытового и снабженческого кооператива Внутренней Монголии, действовал в интересах других лиц и получил взятки на общую сумму более 38,97 млн юаней, 90 тыс. долл. и 5000 евро. Кроме того, Бо Ляньгэнь во время пребывания на постах вице-мэра города Хух-Хото, заместителя председателя городского комитета по делам землепользования халатно относился к служебным обязанностям, что нанесло ущерб государству в более 84,17 млн юаней189.

17 сентября 2014 года ЦКПД сообщила, что ею начато внутрипартийное расследование в отношении члена бюро ПК комитета КПК, заместителя председателя правительства автономного района Внутренняя Монголия Пань Ияна, подозреваемого в серьезном нарушении партийной дисциплины и закона190.

21 сентября было начато расследование в отношении еще одного регионального «тигра» – секретаря партийного комитета и заместителя председателя ПК СНП провинции Хэнань Цинь Юйхая. Обвинение стандартное – «за серьезные нарушения дисциплины и закона». 23 сентября Цинь Юйхай был подвергнут «шуангуй». 26 сентября ЦК КПК принял решение об отстранении Цинь Юйхая от должности. Согласно Beijing News, следователи ЦКПД получили компрометирующие сведения о Цинь Юйхае во время инспекции провинции Хэнань с 28 марта по 27 мая 2014 года, по результатом которой попали под следствие свыше 20 должностных лиц, в том числе и недавние подчиненные Цинь Юйхая – начальник бюро общественной безопасности города Синьсян Мэн Ган и руководитель полицейской академии Хэнани Мао Чжибинь.

13 февраля 2015 года ЦКПД огласила результаты расследования. Как подчеркивалось в заключении комиссии, Цинь Юйхай игнорировал требования о честности, скромности и самодисциплине, длительное время использовал государственную собственность и принимал дорогие подарки, транжирил общественные средства, использовал служебное положение в интересах третьих лиц при решении кадровых и коммерческих вопросов, за что получал огромные взятки, занимался прелюбодеянием. Цинь Юйхай нарушал партийную и политическую дисциплину, а также законы и «Правила из восьми пунктов». На основании этого ЦКПД приняла решение об исключении его из рядов КПК и передачи дела в судебные органы. В тот же день Генеральная прокуратура завела на него уголовное дело по подозрению в совершении коррупционных преступлений.

11 апреля 2016 года Народная прокуратура провинции Шаньдун вынесла обвинительное заключение по делу Цинь Юйхая. Он обвинялся в том, что, занимая в 2001–2014 годах должности секретаря партийного комитета города Цзяоцзо (провинция Хэнань), вице-губернатора, начальника Управления общественной безопасности, секретаря партийного комитета и заместителя председателя ПК СНП провинции Хэнань, он использовал служебное положение в интересах третьих лиц при решении кадровых и коммерческих вопросов, за что получал огромные взятки, что было квалифицировано как коррупционное преступление. Суд над Цинь Юйхаем пока не состоялся, но, скорее всего, его ждут обвинение в коррупции и длительный тюремный срок.

Не менее значимо и то, что Цинь Юйхай – один из сторонников Чжоу Юнкана. Несмотря на то, что существует мало доказательств прямой связи между ними, обстоятельства политической карьеры и продвижения по службе Цинь Юйхая свидетельствуют о тесном сотрудничестве между ними. Цинь Юйхай был переведен с поста в нефтяном секторе, управляемом Чжоу Юнканом, год спустя после того, как Чжоу получил высокий пост в МОБ. В 1997 году Цинь Юйхай был назначен заместителем секретаря и мэром города Хэган провинции Хэйлунцзян, через год он переехал в провинцию Хэнань в качестве секретаря партии и мэра города Цзяоцзо. С этого момента его карьера быстро пошла в гору.

В 2004 году он становится заместителем губернатора провинции Хэнань и заместителем секретаря политико-юридической комиссии провинции.

О связи Цинь Юйхая с Чжоу Юнканом свидетельствует и чрезмерная жестокость Циня на занимаемых им постах в провинции Хэнань. По этому поводу один из пользователей Интернета с ником Three In Three In отметил: «Десять лет, в течение которых Цинь Юйхай был заместителем губернатора Хэнани, секретарем политико-юридической комиссии и главой бюро общественной безопасности, это были десять лет фашистского правления»191.

3 декабря 2014 года стало известно, что заместитель председателя ПК СНП провинции Хэйлунцзян Суй Фэнфу освобожден от занимаемой должности. Решение было принято ЦК КПК. Чиновник подозревался в «серьезных нарушениях партийной дисциплины и закона». В феврале 2015 года Генеральная прокуратура возбудила против него уголовное дело, а в мае 2016 года Суй Фэнфу было предъявлено официальное обвинение в совершении коррупционных преступлений в 1999–2014 годах192.

25 декабря агентство «Синьхуа» сообщило, что ЦК КПК принял решение снять члена бюро комитета КПК провинции Шаньдун, секретаря комитета КПК города Цзинань Ван Миня и члена бюро комитета КПК провинции Хэйлунцзян Хань Сюэцзяня с их руководящих постов в связи с подозрениями в серьезных нарушениях ими дисциплины и закона.

В феврале 2015 года по результатам расследования Ван Минь за использование служебного положения в корыстных целях и серьезное нарушение дисциплины и законов, получение взяток при решении кадровых и коммерческих вопросов был исключен из рядов КПК и освобожден от всех занимаемых постов. 17 февраля Генеральная прокуратура возбудила против него уголовное дело, а в феврале 2016 года Народная прокуратура города Нинбо (провинция Чжэцзян) предъявила ему официальное обвинение. Согласно обвинительному заключению, Ван Минь, занимая в 2004–2014 годах различные руководящие должности в провинции Шаньдун, использовал служебное положение в корыстных целях и незаконно приобрел имущество на сумму 18,05 млн юаней. 30 марта 2016 года уголовное дело было передано в Народный суд города Нинбо.

Не менее любопытен и малоизвестный факт – Ван Минь был главным секретарем одного из членов ПК Политбюро ЦК КПК 18-го созыва и сторонника «клана Цзян Цзэминя» Чжан Гаоли, когда тот был секретарем комитета КПК провинции Шаньдун193.

Представитель «шестого поколения» 53-летний Хань Сюэцзянь по результатам расследования ЦКПД был обвинен в аналогичных преступлениях. 11 апреля 2016 года Народная прокуратура города Ляоюань (провинция Цзилинь) предъявила ему официальное обвинение в совершении коррупционных преступлений в 1997–2014 годах и передала уголовное дело на рассмотрение в Народный суд города Ляоюань194.

По данным Генеральной прокуратуры КНР, в 2014 году по делам о коррупции и использованию служебного положения в корыстных целях было возбуждено 41 487 дел, по которым в качестве подозреваемых привлекалось 55 101 человек.

В том числе было возбуждено 3664 дела (на 42% больше, чем в 2013 г.), в которых сумма взятки или объем нецелевого использования общественных средств составлял более 1 млн юаней. По коррупционным делам было привлечено 4040 госслужащих выше уездного и отдельского уровня (на 40,7% больше, чем в 2013 г.), 589 – уровня управления и 28 – провинциального и министерского уровня195.

По данным Верховного народного суда КНР, в 2014 году рассматривалось 31 тыс. дел по коррупции, по которым проходило 44 тыс. человек, что на 6,7 и 5,2% больше, чем в 2013 году. За серьезные коррупционные преступления осуждено 2394 человека (на 12,1% больше, чем в 2013 г.). Среди осужденных – 99 чиновников уровня управления и 871 чиновник уездного и отдельского уровня196.

За период с 2013-го по 2014 год за коррупционные преступления были привлечены 60 чиновников провинциального и министерского уровня, в том числе в 2014 году – 39 чиновников. Среди них: 1 руководитель государственного уровня (Чжоу Юнкан); 3 заместителя руководителя государственного уровня (Су Жун, Сюй Цайхоу и Лин Цзихуа); 9 руководителей провинциального уровня и 47 заместителей руководителя провинциального уровня. В региональном разрезе: под следствие попали 11 руководителей из провинции Шаньси; 6 – из провинции Шаньдун; 5 – из провинции Цзянси; 4 – из провинции Хубэй; по 3 – из провинций Ляонин, Цзилинь, Хунань и Сычуань197.

Кампания 2015 года

Борьба с коррупцией на региональном уровне в 2015 году началась с провинции Хэбэй. В конце января ЦКПД сообщила о начале расследования в отношении бывшего члена бюро комитета КПК провинции Хэбэй, бывшего заведующего орготделом провинциального партийного комитета Лян Биня. Он подозревается в серьезном нарушении партийной дисциплины и закона.

Как установило расследование ЦКПД, Лян Бинь злоупотреблял служебным положением и действовал в интересах третьих лиц, за что получал дорогие подарки и взятки в особо крупном размере. Он также был уличен во внебрачных связях.

В соответствии с Положением КПК о наказании за нарушение дисциплины, с санкции ЦК КПК ЦКПД приняла решение исключить Лян Биня из партии и уволить его с госслужбы с конфискацией имущества, полученного чиновником в результате нарушения партийной дисциплины. Его дело будет передано в судебные органы для дальнейшего рассмотрения198.

В начале февраля в статье гонконгского журнала Cheng Ming сообщалось, что под подозрение ЦКПД попал племянник Цзян Цзэминя, занимающий с января 2013 года пост председателя НПКС Шанхая У Чжимин199. Согласно Cheng Ming, У Чжимин и Цзян Мяньхэн (старший сын Цзян Цзэминя) оказались замешаны в финансовом скандале 2007 года.

Речь идет о грандиозном мошенничестве на сумму в 1 трлн юаней (160 млрд долл.). В то время разразился скандал, связанный с пут-опционами банка China Merchants Bank. Cheng Ming утверждал, что организаторами этого крупнейшего финансового скандала в Китае были У Чжимин и Цзян Мяньхэн. Кроме того, сообщалось, что У Чжимину принадлежит несколько домов класса люкс в Шанхае, а один его трехэтажный особняк стоит более 10 млн юаней200.

В официальных СМИ это сообщение подтверждения не нашло. Во всяком случае, по данным на апрель 2016 года, У Чжимин по-прежнему занимает пост председателя НПКС Шанхая.

В начале марта 2015 года шанхайское отделение ЦКПД начало расследование по подозрению в коррупции в отношении заместителя начальника секретариата администрации Шанхая и бывшего заместителя главы и секретаря парткома Пилотной зоны свободной торговли в Шанхае Дай Хайбо.

Обвинение было предъявлено стандартное – подозревается «в серьезных нарушениях дисциплины и законности».

В начале сентября 2014 года Дай Хайбо был снят со своего поста в администрации зоны свободной торговли, но сохранил пост заместителя мэра. Комментируя это событие, другой заместитель мэра Шанхая Ай Баоцзюн сделал акцент на том, что увольнение Дай Хайбо было обычной кадровой перестановкой. Однако, как оказалось, дело было намного серьезнее.

Любопытно и то, что представитель «шестого поколения» и делающий свою административную и политическую карьеру исключительно в Шанхае 53-летний Дай Хайбо являлся союзником секретаря комитета КПК Шанхая Хань Чжэна, а также, пусть и неявно, но сторонником Цзян Цзэминя. Дай Хайбо имел тесные финансовые связи с предприятиями, контролируемыми «группой Цзян Цзэминя». Он является представителем пяти шанхайских компаний, работающих в сферах телекоммуникаций и недвижимости, а эти секторы рынка в Шанхае в основном контролируют сыновья Цзян Цзэминя. Кроме того, судя по биографии, Дай Хайбо и своей политической карьерой, скорее всего, обязан именно Цзян Цзэминю201.

В начале апреля по подозрению «в серьезном нарушении партийной дисциплины и закона» был снят с поста вице-мэра Куньмина (административный центр провинции Юньнань) Се Синьсун. 10 апреля на сайте ЦКПД появилось сообщение о начале расследования в отношении снятого с должности секретаря комитета КПК и по совместительству первого секретаря военного горнизона города Куньминь Гао Цзиньсуна. 30 июля ПК СНП провинции Юньнань принял решение лишить его депутатского мандата. 10 октября прокуратурой провинции Юньнань было принято решение о возбуждении против него уголовного дела по подозрению в коррупции и передаче дела в следственные органы.

Пикантность ситуации состояла в том, что представитель «шестого поколения» 52-летний Гао Цзиньсун был назначен руководителем городского комитета КПК лишь в августе 2014 года, сменив на этом посту Чжан Тяньсиня, исключенного из рядов КПК и уволенного с государственной службы за «серьезное нарушение партийной дисциплины»202.

1 апреля ЦКПД признала, что в отношении одного из ее сотрудников начато расследование за «серьезные нарушения партийной дисциплины и закона». Проштрафившимся оказался бывший заместитель секретаря комиссии по проверке дисциплины провинции Гуандун, глава департамента по надзору в провинции Гуандун и директор провинциального бюро по борьбе с коррупцией Чжун Шицзянь. Месяц назад он оказался под следствием, а 30 марта у него в доме провели обыск, во время которого было обнаружено более десятка золотых самородков в форме черепах, каждый стоимостью в десятки тысяч юаней. Скорее всего, свое состояние Чжун Шицзянь сколотил в период с января 2007 года по сентябрь 2011 года, когда был мэром и секретарем парткома в городе Чжухай. Хотя не исключено, что брать взятки он продолжал и будучи во главе бюро по борьбе с коррупцией203.

В начале июля сообщалось, что бывший член ПК комитета КПК города Чжанчжоу провинции Фуцзянь, заведующий отделом пропаганды Сюй Жунъюн исключен из КПК и уволен с госслужбы за серьезное нарушение дисциплины и закона. С санкции комитета КПК провинции Фуцзянь провинциальная комиссия по проверке дисциплины провела расследование в отношении Сюй Жунъюна. Как было установлено, Сюй Жунъюн злоупотреблял служебным положением, действуя в интересах третьих лиц, за что получал взятки. Кроме того, он имел внебрачные связи, серьезно нарушая социалистические моральные нормы. В соответствии с Положением КПК о наказании за нарушение дисциплины, провинциальная комиссия КПК по проверке дисциплины приняла решение исключить Сюй Жунъюна из КПК, уволить его с госслужбы с конфискацией незаконно полученных им средств. По подозрению в совершении преступления его дело было передано в следственные органы204.

В конце июля ЦКПД сообщила о завершении внутрипартийного расследования в отношении бывшего вице-губернатора провинции Фуцзянь Сюй Гана. В ходе расследования было установлено, что Сюй Ган нарушил правила неподкупности и самодисциплины, злоупотребляя служебным положением, помогал своей жене в ведении предпринимательской деятельности. Он также нарушил «Правила из восьми пунктов», играл в гольф на средства других лиц, использовал служебное положение в интересах третьих лиц в вопросах, касающихся кадровых назначений и корпоративной хозяйственной деятельности, за что получал взятки в крупном размере. Согласно соответствующим положениям, ЦК КПК утвердил решение ЦКПД об исключении Сюй Гана из рядов КПК, Госсовет утвердил решение Министерства контроля об его увольнении с госслужбы. Все его незаконно полученные доходы подлежат конфискации. Дело Сюй Гана передано судебным органам205.

1 августа на сайте ЦКПД появилась информация о том, что за «серьезное нарушение дисциплины и закона» начато расследование в отношении очередного регионального «тигра» – заместителя губернатора провинции Цзилинь Гу Чуньли. 7 августа орготдел ЦК КПК принял решение об его увольнении с занимаемой должности, а 18 августа ПК СНП провинции Цзилинь принял соответствующее решение.

30 октября ЦКПД обнародовала результаты расследования, согласно которым Гу Чуньли серьезно нарушал политическую дисциплину и чинил препятствие проверкам, серьезно нарушал партийную дисциплину, использовал служебное положение в интересах третьих лиц в кадровых вопросах, получая за это материальное вознаграждение, был неискренним с сослуживцами, нарушал принципы неподкупности и честности, использовал служебное положение в решении коммерческих вопросов, получая за это огромные взятки; нарушал «Положение о восьми указаниях». Решением ЦКПД Гу Чуньли был исключен из рядов КПК и уволен с госслужбы, а его дело передано в следственные органы206.

2 августа официальные китайские СМИ сообщили, что бывший секретарь комитета КПК уезда Дамин провинции Хэбэй Бянь Фэй приговорен к смертной казни с отсрочкой исполнения приговора на два года и конфискации имущества, а также лишен всех политических прав. Бянь Фэй был обвинен в многократном получении взяток в различной валюте, а также золотом и квартирами на общую сумму в 59,2 млн юаней (9,55 млн долл.). Кроме того, он, злоупотребляя своими полномочиями, нанес государству ущерб в размере 7,76 млн юаней. Общее состояние семьи Бянь Фэя, включая квартиры, банковские счета, наличные, золото, предметы роскоши, автомобили и т.п., превышало 100 млн юаней (16 млн долл.).

Ирония состоит в том, что, во-первых, секретарь комитета КПК уезда не столь уж и высокая должность, а во-вторых, уезд Дамин, который фактически возглавлял Бянь Фэй, а также уезд Вэйсянь, где он ранее также занимал должность секретаря комитета КПК, официально считаются экономически бедными уездами, требующими специальных дотаций.

Еще одна «изюминка» этого дела заключается в том, что Бянь Фэй является региональным «принцем» – его отец в свое время занимал высокий пост в провинции Хэбэй. Взятки Бяню в основном давали партийные секретари и другие чиновники меньшего ранга, а также руководители предприятий207.

30 сентября Народная прокуратура провинции Хунань приняла решение об аресте бывшего заместителя начальника секретариата комитета КПК провинции Хунань, а в 2007– 2013 годах занимавшего должность секретаря комитета КПК и мэра города Иян (провинция Хунань) Ма Юна, подозреваемого в злоупотреблении служебным положением и коррупции.

Ма Юн попал под расследование ЦКПД 13 мая 2015 года. 29 января 2016 года Народная прокуратура города Чэньчжоу (провинция Хунань) предъявила ему официальное обвинение, согласно которому, занимая в 2007–2013 годах должности секретаря комитета КПК и мэра города Иян, Ма Юн нарушил требования выделения земельных участков и распределения бюджетных финансовых средств, использовал служебное положение в корыстных целях, нанеся государству существенный ущерб; использовал служебное положение в интересах третьих лиц при решении вопросов выделения земли, уплаты налогов и сборов, а также при утверждении строительных подрядов и в решении кадровых вопросов, получая при этом большие взятки. Сумма незаконно полученных Ма Юном материальных средств составила около 3,1 млн юаней: 930 тыс. юаней, 23 тыс. долл. США, 380 тыс. гонконгских долл., 10 тыс. евро и 4,7 кг золотом.

Однако в качестве отягчающего обстоятельства явилось то, что в свою преступную деятельность Ма Юн вовлек еще 14 человек, включая руководителей предприятий и своих заместителей и подчиненных. 29 марта в Народном суде города Чэньчжоу начались слушания по делу Ма Юна.

7 октября на сайте ЦКПД появилось сообщение о том, что по подозрению в «серьезном нарушении дисциплины и законов» начато внутрипартийное расследование в отношении еще одного регионального «тигра» – заместителя секретаря комитета КПК и губернатора провинции Фуцзянь Су Шулиня, занимавшего эти должности с 2011 года.

3 ноября Су Шулинь был лишен мандата депутата СНП провинции Фуцзянь и уволен с должности губернатора провинции. 27 декабря решением ПК ВСНП 12-го созыва его депутатские полномочия были прекращены. Об его дальнейшей судьбе пока ничего не известно, но, скорее всего, его ждет суд и суровый приговор.

О многом говорит и биография Су Шулиня. 53-летний Су Шулинь относится к руководителям «шестого поколения», окончил Харбинский политехнический институт и с конца 1970-х годов работал на Дацинских нефтепромыслах.

Уже в 1994 году он занимал значимый пост директора 4-го нефтезавода и заместителя главного инженера геологического управления Дацинских нефтепромыслов. С 1999 года он входит в руководство компании PetroChina и является председателем совета директоров и главным управляющим Дацинских нефтепромыслов. В 2003–2006 годах – вице-президент CNPC и председатель совета директоров PetroChina. В 2007–2011 годах – генеральный управляющий Китайской нефтехимической корпорации и председатель совета директоров «Синопек». Этот послужной список свидетельствует о том, что он прекрасно знаком не только с фигурантами дела о «нефтяной мафии», но и должен был иметь тесные контакты с Чжоу Юнканом208.

10 ноября ЦКПД сообщила о снятии с должности и начале расследования в отношении еще одного регионального «тигра» – заместителя мэра Шанхая и представителя «шестого поколения» Ай Баоцзюня, занимавшего эту должность с декабря 2007 года. У Ай Баоцзюня были тесные деловые отношения с сыновьями Цзян Цзэминя. Он тринадцать лет проработал в компании Baosteel и дослужился до поста генерального менеджера209. Не менее любопытен и тот факт, что в ответ на арест Ай Баоцзюня секретарь комитета КПК Шанхая Хань Чжэн (так же причисляемый к фракции Цзян Цзэминя) собрал совещание и через официальные каналы опубликовал заявление, что полностью поддерживает решение партии.

16 ноября решением орготдела ЦК КПК подозреваемый в «серьезном нарушении дисциплины и законов» Ай Баоцзюнь был освобожден от занимаемых должностей, а 19 ноября ПК СНП Шанхая лишил его депутатского мандата.

19 января 2016 года ЦКПД огласила результаты внутрипартийного расследования. Как подчеркивалось в заключении комиссии, Ай Баоцзюнь серьезно нарушал политическую дисциплину, обманывал организацию, противодействовал проверкам; серьезно нарушал партийную дисциплину, использовал служебное положение в интересах третьих лиц при решении кадровых вопросов, получая за это взятки; серьезно нарушал требования о неподкупности и честности, принимал дорогостоящие подарки, использовал служебное положение в коммерческих интересах родственников, организовал секс-торговлю; нарушал «Положение о восьми указаниях», использовал служебное положение для расходования государственных средств в коммерческих интересах третьих лиц, получая за это большие взятки. Ай Баоцзюнь был исключен из рядов КПК, уволен с госслужбы, а его дело передано в следственные органы. 29 января Генеральная прокуратура завела на него уголовное дело210.

17 ноября комиссия по проверке дисциплины провинции Хунань сообщила о снятии со всех постов и начале расследования в отношении самого молодого представителя «шестого поколения», подозреваемого в коррупционных преступлениях, заместителя мэра города Чжанцзяцзе 45-летнего Чэн Даньфэна. В ряду остальных дел – вроде рядовой коррупционный скандал. Однако все оказалось не так просто. Дело в том, что Чэн Даньфэн является зятем Су Жуна, расследование в отношении которого началось в июне 2014 года.

2 февраля 2016 года с санкции Народной прокуратуры провинции Хунань он был арестован, а 18 февраля по результатам проведенного внутрипартийного расследования исключен из рядов КПК, а его дело передано в следственные органы.

Как подчеркивалось в заключении комиссии, Чэн Даньфэн серьезно нарушал политическую дисциплину, состоял в сговоре с третьими лицами и препятствовал проверкам; серьезно нарушал требования о неподкупности и честности, занимался запрещенной коммерческой деятельностью, использовал в корыстных целях влияние и служебное положение своего тестя – бывшего секретаря комитета КПК провинции Цзянси Су Жуна, получая за это подарки и взятки в больших размерах211.

В 2015 году ЦКПД запустила специальное антикоррупционное мобильное приложение. Нововведение пришлось по вкусу простым гражданам: о неподобающем поведении чиновников они сообщили 2 млн 813 тыс. раз. Как подчеркивалось в отчете Ван Цишаня, в 2015 году проводилось расследование в отношении 90 кадровых работников среднего звена, по 42 (по другим данным, по 48, 35 из которых отнесены к категории «тигров») из них дела переданы в следственные органы. В 2015 году ЦКПД побила собственный рекорд: было проведено 97 больших проверок государственных ведомств и провинциальных правительств (в 2014-м их было 39), 111 предприятий центрального подчинения и 15 финансовых организаций212.

По данным Генеральной прокуратуры КНР, в 2015 году по делам о коррупции и использованию служебного положения в корыстных целях было возбуждено 40 834 дела, по которым в качестве подозреваемых привлекалось 54 249 человек. Возбуждены дела на 13 210 взяткополучателей и 8217 взяткодателей. В том числе было возбуждено 4490 дел (на 22,5% больше, чем в 2014 г.), в которых сумма взятки или объем нецелевого использования общественных средств составляли более 1 млн юаней.

По коррупционным делам было привлечено 4568 госслужащих выше уездного и отдельского уровня (на 13% больше, чем в 2013 г.), 769 – уровня управления и 41 – провинциального и министерского уровня. 22 бывшим чиновникам провинциального и министерского уровня вынесен приговор213.

По данным Верховного народного суда КНР, в 2015 году рассматривалось 34 тыс. дел по коррупции, по которым проходило 49 тыс. человек. За серьезные коррупционные преступления осуждено 2495 человек, среди осужденных 134 чиновника уровня управления214.

На состоявшемся в начале 2016 года 6-м заседании ЦКПД КПК 18-го созыва было принято решение продолжить кампанию «по борьбе с коррупцией и разложением» на региональном уровне, акцентировав внимание на укреплении партийной дисциплины, борьбе с фракционностью. Особое внимание было обращено на необходимости решительной борьбы с «тайными обществами» и «бандами», возникающими в регионах не только при попустительстве местных властей, но и с их непосредственным участием. Этот неприятный вывод был сделан руководством КПК по результатам проверок, проведенных ЦКПД в 2013–2015 годах в ряде провинций.

«Шаньсийская мафия»

Масштабы региональной коррупции можно проследить по трем особо «отличившимся» в этом провинциям – Хунань и Сычуань, где коррупционные сети тесно переплетены с делом «Чжоу Юнкана»215, и Шаньси, где эти сети связаны с «кланом Лин – Лин». О коррупционной сети провинции Сычуань будет подробный разговор в другой главе, а здесь имеет смысл остановиться на «шаньсийской мафии».

«Шаньсийская перетряска чиновников» началась 27 февраля 2014 года, когда ЦКПД объявила о начале расследования в отношении заместителя председателя ПК СНП Цзинь Даоминя, занявшего эту должность лишь в январе 2014 года.

Правда, Цзинь Даоминь – отнюдь не новичок во властных кругах Шаньси. С августа 2006 года он являлся членом ПК комитета КПК и секретарем комиссии по проверке дисциплины, а с сентября 2010 года – заместителем секретаря комитета КПК, в том числе в 2011 году, возглавляя политикоюридическую комиссию комитета КПК провинции. 1 марта орготдел ЦК КПК снял его со всех постов, а 2 марта он был лишен мандата депутата СНП провинции Шаньси.

22 декабря ЦКПД огласила результаты расследования, согласно которым Цзинь Даоминь использовал служебное положение в корыстных целях и в интересах третьих лиц, занимался рейдерством и получал огромные взятки, принимал дорогие подарки и был уличен в прелюбодеянии. Он был исключен из рядов КПК, а Генеральная прокуратура завела на него уголовное дело.

24 февраля 2016 года в Народном суде города Чжэньцзян (провинция Цзянсу) начались слушания по его делу. Согласно обвинительному заключению, Цзинь Даоминь, занимая в 2007–2014 годах руководящие должности в провинции Шаньси, использовал служебное положение в корыстных целях и в интересах третьих лиц при решении кадровых и коммерческих вопросов, незаконно получив за это имущество на сумму 123,73 млн юаней. Приговор пока не оглашен, но можно предположить, что он получит пожизненный срок лишения свободы216.

19 июня 2014 года по подозрению в «серьезном нарушении дисциплины и законов» попал под расследование ЦКПД заместитель губернатора провинции Ду Шаньсюэ, занимавший этот пост с января 2013 года.

Ду Шаньсюэ – уроженец провинции Шаньси и проработал в этой провинции всю жизнь. Причем с 1986 года – на различных руководящих должностях в структурах, ведающих экономикой и финансами. С 2003 года на партийной работе – заместитель секретаря комитета КПК, мэр города Чанчжи, секретарь комитета КПК города Чанчжи, секретарь комитета КПК города Люйлян, член ПК комитета КПК провинции Шаньси, начальник секретариата, заместитель губернатора провинции Шаньси.

23 июня решением орготдела ЦК КПК он был уволен со всех занимаемых постов, а 24 июля – лишен мандата депутата СНП провинции Шаньси. В феврале 2015 года решением ЦКПД исключен из рядов КПК, уволен с государственной службы, а дело передано в следственные органы. Как подчеркивалось в заключении комиссии, Ду Шаньсюэ использовал служебное положение в корыстных целях и в интересах третьих лиц при решении кадровых и коммерческих вопросов, незаконно получая за это огромные взятки. Кроме того, он был уличен в супружеской измене217.

19 июня 2014 года по подозрению в «серьезном нарушении дисциплины и законов» под расследование ЦКПД попал один из четырех братьев Лин – заместитель председателя НПКС провинции Лин Чжэнцэ.

Лин Чжэнцэ – уроженец провинции Шаньси, где родился и работал и его отец Лин Хуе. Имеет трех братьев: старшего – Лин Фанчжэнь (служил на флоте в Циндао, погиб в результате несчастного случая в 1977 г.) и двух младших – Лин Цзихуа и Лин Ванчэн, а также младшую сестру Лин Ху Хусянь – в настоящее время уголовные дела заведены на всех троих.

Окончив в 1984 году Шаньсийский университет, он работал на различных руководящих должностях в провинции Шаньси. С 2008 года – заместитель председателя НПКС, начальник комитета по развитию и реформам провинции Шаньси.

23 июня по решению орготдела ЦК КПК был уволен со всех должностей, а 21 августа 2015 года ЦКПД завершила расследование его дела. Согласно заключению комиссии, Лин Чжэнцэ серьезно нарушал партийную дисциплину и игнорировал партийные указания. В этот же день по подозрению в коррупции Генеральная прокуратура завела на него уголовное дело и начала расследование218.

О дальнейшей его судьбе пока ничего не сообщается, но не вызывает сомнений, что она будет решаться в тесной связи с делами, заведенными на его братьев – подозреваемого в шпионаже и передаче секретных сведений иностранному государству Лин Ванчэна219 и подозреваемого в коррупции и участии в организации государственного переворота Лин Цзихуа220.

В июне – августе 2014 года были задержаны по подозрению в коррупции несколько руководителей госпредприятий в Шаньси. В июле было начато расследование в отношении Цао Яофэна, президента крупнейшего провинциального государственного предприятия Jinneng Group. В августе был задержан председатель совета директоров этого предприятия Лю Цзяньчжун.

Причина, по которой Цао Яофэн и Лю Цзяньчжун оказались под следствием, не раскрывалась. Однако Лю Цзяньчжун и самый богатый человек в Шаньси Чжан Симин хорошо известны в угледобывающем секторе своим тесным сотрудничеством.

Чжан Симин был арестован 4 августа. СМИ утверждали, что Чжан купил пост мэра для Дин Сюэфэна через одного бизнесмена, связанного с Чжоу Бинем (сын Чжоу Юнкана).

Представитель «шестого поколения» и уроженец провинции Шаньси 51-летний Дин Сюэфэн был вице-мэром и мэром города Люлян провинции Шаньси с июля 2004 года. 20 февраля 2014 года решением комитета КПК провинции уволен с занимаемых должностей, а его дело передано в следственные органы.

Кроме того, как сообщала Global Times, Чжан Симин был спонсором нескольких высокопоставленных чиновников в провинции, замешанных в коррупционных делах Чжоу Юнкана. Среди них Цзя Сяое, отец нынешней жены Чжоу Юнкана, который принял от Чжан Симина взяток почти на 20 млн юаней221.

23 августа 2014 года разом были уволены три чиновника, занимавшие в провинции значимые руководящие должности: секретарь комитета КПК города Тайюань Чэнь Чуаньпин, ответственный секретарь комитета КПК провинции Шаньси Не Чуньюй и секретарь политико-юридической комиссии города Тайюань, руководитель Управления общественной безопасности и член ПК СНП Шаньси Лю Суйцзи. Все трое попали под следствие за «серьезные нарушения партийной дисциплины и законов». Кроме того, сообщалось, что провинция Шаньси довольно сильно пострадала в ходе антикоррупционной кампании. Из-за обвинений в коррупции потеряли свои места 5 чиновников провинциального уровня и 14 – городского, в том числе мэры городов Чанчжи и Люлян, глава управления транспортом, руководитель управления разведки полезных ископаемых и заместитель начальника департамента надзора222.

29 августа ЦКПД на своем веб-сайте объявила, что глава отдела Единого фронта Бай Юнь и заместитель губернатора провинции Жэнь Жуньхоу обвиняются в «серьезном нарушении дисциплины» и находятся под следствием.

Представительница «шестого поколения», уроженка провинции Шаньси 54-летняя Бай Юнь, с середины 1990-х годов руководившая комсомолом провинции Шаньси, а с середины 2000-х начавшая делать партийную карьеру в различных городах провинции, заняла пост члена ПК комитета КПК провинции и руководителя отдела единого фронта в феврале 2013 года.

2 сентября решением орготдела ЦК КПК она была отстранена от занимаемых должностей, а 20 сентября – ПК СНП провинции Шаньси лишил ее депутатского мандата. 3 февраля 2015 года ЦКПД завершила свое расследование, обвинив Бай Юнь в использовании служебного положения в интересах третьих лиц и получении огромных взяток и дорогих подарков, что было квалифицировано как коррупционное преступление, по которому Генеральная прокуратура завела уголовное дело.

10 мая 2016 года в Народном суде города Наньтун (провинция Цзянсу) начался судебный процесс по делу Бай Юнь.

В обвинительном заключении подчеркивалось, что, занимая в 2004–2013 годах должности заместителя секретаря комитета КПК города Люйлян, секретаря комитета КПК и мэра города Янцюань, члена ПК комитета КПК провинции и руководителя отдела единого фронта, Бай Юнь использовала служебное положение в интересах третьих лиц при решении кадровых и коммерческих вопросов, получив от 17 своих подельников взяток и имущества на общую сумму 17,81 млн юаней. Пока приговор не вынесен, но Бай Юнь признала свою вину и раскаялась223.

Уроженец провинции Шаньси Жэнь Жуньхоу, всю жизнь проработавший в ней, занял пост вице-губернатора в январе 2011 года, проработав до этого в течение десяти лет председателем совета директоров фирмы с ограниченной ответственностью Люань (группа горнорудных компаний).

2 сентября решением орготдела ЦК КПК он был отстранен от занимаемых должностей, а в сентябре – лишен депутатского мандата. 30 сентября 2014 года Жэнь Жуньхоу скончался от рака.

Тем не менее 13 апреля 2015 года ЦКПД завершила свое расследование, обвинив Жэнь Жуньхоу в нарушении норм неподкупности и честности, получении дорогих подарков и взяток, серьезном нарушении политических установок и партийной дисциплины; использовании служебного положения в интересах третьих лиц при решении кадровых вопросов и получении за это огромных взяток224.

31 августа 2014 года ЦК КПК принял решение о назначении секретаря комитета КПК провинции Шаньси Юань Чуньцина заместителем руководителя малой руководящей группы ЦК КПК по работе в деревне. Пост в партийной иерархии, безусловно, значимый, но не идущий ни в какое сравнение с должностью секретаря комитета КПК провинции.

Скорее всего, ЦК КПК просто решил убрать Юань Чуньцина с поста первого лица провинции, в которой обнаружилась не только коррупционная сеть, но настоящая мафия.

Решение вполне объяснимое, учитывая, что 62-летний Юань Чуньцин в 1980-е годы работал под руководством Ху Цзиньтао в комсомоле; в 1992–1997 годах являлся начальником секретариата КСМК и заместителем председателя Всекитайской федерации молодежи; в 1997–2001 годах – членом ПК и начальником секретариата ЦКПД КПК; с 2001 года являлся заместителем секретаря комитета КПК провинции Шэньси, а с 2006 года – губернатором провинции. На должность секретаря комитета КПК провинции Шаньси был назначен в мае 2010 года, с июля – председатель ПК СНП провинции225.

Сменил Юань Чуньцина на этих постах уроженец провинции Цзилинь 61-летний Ван Жулинь. Как и его предшественник, в 1980-е годы он работал под руководством Ху Цзиньтао в комсомоле, с 1998 года занимал должность члена ПК комитета КПК провинции Цзилинь, с 2007 года – заместитель секретаря, а с декабря 2012 года – секретарь комитета КПК и председатель ПК СНП провинции Цзилинь226.

Обращает на себя внимание и тот факт, что передача власти в Шаньси происходила под руководством члена ПК Политбюро ЦК КПК, начальника Комитета по руководству строительством духовной культуры ЦК КПК Лю Юньшаня, которого относят к «фракции Цзян Цзэминя». Это выглядело довольно странно, поскольку Лю Юньшань отвечает за пропаганду, не курирует орготдел ЦК КПК и не входит в руководство ЦКПД КПК, поэтому борьба с коррупцией не входит в его компетенцию.

3 декабря 2014 года в поле зрения ЦКПД попали еще два высокопоставленных чиновника из провинции Шаньси – внутрипартийное расследование было начато в отношении заместителя председателя НПКСК города Люйян Лю Гуанлуна и мэра города Сяои. Оба подозревались в «серьезном нарушении партийной дисциплины и закона»227. 9 декабря Народная прокуратура провинции Шаньси выдала разрешение на арест бывшего заместителя начальника провинциального Управления общественной безопасности и по совместительству начальника Управления общественной безопасности города Тайюань Ли Яли, который подозревался во взяточничестве228. 16 декабря ЦКПД сообщила, что бывший заместитель секретаря комиссии по проверке дисциплины провинции Шаньси Ян Сэньлинь исключен из КПК и уволен с госслужбы. Такое решение было принято по итогам расследования, проведенного ЦКПД.

Как было установлено, Ян Сэньлинь использовал служебное положение, действовал в интересах третьих лиц, получая за это взятки в особо крупном размере. Он также уличен во внебрачных связях229.

22 декабря 2014 года в «серьезных нарушениях дисциплины и закона» был обвинен главный фигурант «шаньсийской банды» – «князь Шаньси» и «большой тигр» Лин Цзихуа (подробнее см. Главу 5).

Лин Цзихуа, несомненно, знал много и был связан со многими влиятельными представителями политического класса, но об этом мы поговорим в другой главе. Здесь же остановимся на его роли в формировании коррупционной сети в провинции Шаньси. Снятию Лин Цзихуа с должности предшествовало заседание Политбюро ЦК КПК, проходившее 29 декабря 2014 года. На этом заседании было подчеркнуто, что «строительству партийной дисциплины необходимо уделить еще большее внимание, усилить жесткие ограничения, строго следовать политической дисциплине и политическим установкам; в партии недопустимы группировки, фракции и клики». В распространенной в начале января агентством «Синьхуа» статье подчеркивалось, что истинной причиной снятия некоторых «больших тигров» является переплетение их с большим числом чиновников и формирование тайных или открытых, дисперсных или тесно спаянных «землячеств» и «банд», которым впервые были даны конкретные имена – «нефтяная банда», «банда секретарей», «шаньсийская банда»230.

По аналогии с «бандой четырех» времен «культурной революции» в «шаньсийскую банду» вошли: Лин Цзихуа, его старший брат Лин Чжэнцэ, бывший член ПК комитета КПК, вице-губернатор провинции Шаньси Ду Шаньсюэ и бывший заместитель председателя Китайской ассоциации науки и техники Шэнь Вэйчэнь.

Включение Шэнь Вэйчэня в «шаньсийскую банду» объяснялось не только тем, что он являлся уроженцем провинции Шаньси и до 2010 года работал на руководящих должностях в провинции, но, скорее всего, совершенными им коррупционными преступлениями во время его работы в провинции Шаньси (см. Главу 5), а также его связями не только с фигурантами дела, но и с коррупционерами более высокого, государственного уровня.

Однако, как показали материалы дела, «новой бандой четырех» дело не ограничилось. В материалах о «шаньсийской банде» фигурировало имя еще одного представителя шаньсийской элиты Цзинь Даоминя232, а в более поздних материалах появились данные о раскрытых в провинции Шаньси не только ОПГ, но и «тайных обществ».

Причем фигурантов этих ОПГ объединяло не только место рождения (провинция Шаньси) или совместная учеба в одних и тех же учебных заведениях и работа в одних и тех же регионах провинции Шаньси, но и то, что можно назвать «корпоративной поддержкой» – все они не только поддерживали, но и «крышевали» друг друга. Именно поэтому, когда следственные органы начали разбираться в «коррупционных сетях» провинции Шаньси, выяснилось, что многих из фигурантов можно привлекать и по другим коррупционным делам, не связанным напрямую с провинцией Шаньси233.

Но главная «изюминка» раскрытых в Шаньси коррупционных дел заключалась в том, что, во-первых, организаторами всех этих «тайных обществ» и «коррупционных сетей», так или иначе, оказывались «братья Лин» и, прежде всего, занимавший значимые посты в высшем руководстве КПК и КНР Лин Цзихуа, которого китайские СМИ откровенно называли «князем Шаньси».

А, во-вторых, «коррупционные сети» оказались довольно устойчивыми. Как сообщало издание China News, «в 2014 году в Шанси была выявлена коррупция в огромных размерах». В ходе «чистки» были сняты с постов несколько высокопоставленных чиновников. На их место по рекомендации ЦКПД были присланы новые руководители, но они переняли эстафетную палочку и даже превзошли своих предшественников: с декабря 2014 года по конец февраля 2015 года комиссия по проверке дисциплины выявил 4550 новых случаев коррупции, провела расследование по 4511 случаям и наказала 5131 человека. Свыше 1000 чиновников получили серьезное наказание помимо увольнения234.

Другими словами, коррупция в Шаньси (да и не только в ней) приняла системный характер, а потому смена персоналий мало что давала. Попадая в коррупционную среду, они тут же превращались в коррупционеров. Именно по этой причине в конце 2015 года было принято решение перенести борьбу с коррупций на системный уровень. Изменит ли это ситуацию в стране, покажет время, но то, что с коррупцией необходимо бороться не только системно, но и на системном уровне, не вызывает сомнений. По-другому это явление не победить, и провинция Шаньси – тому ярчайший пример.

Глава 5. Охота на «тигров» и «зачистка» силового блока

Одним из главных направлений кампании «по борьбе с коррупцией и разложением» стала задача по борьбе не только с «мухами», но и «тиграми». Эту задачу Си Цзиньпин обозначил на 2-м пленарном заседании ЦКПД КПК 18-го созыва 22 января 2013 года. Выступая на этом совещании, он подчеркнул несколько чрезвычайно важных для всей будущей кампании положений. Во-первых, он отметил необходимость проведения широкомасштабной кампании по борьбе с коррупцией и разложением, поскольку эти явления угрожают существованию не только КПК, но и безопасности государства. Во-вторых, он подчеркнул, что в борьбе с коррупцией и разложением важна «постоянность». В-третьих, одной из первостепенных задач должно быть сохранение единства в ЦК КПК и партии в целом, для чего необходимо сконцентрировать внимание на борьбе с фракционностью внутри партии. В-четвертых, необходимо убивать и «тигров», и «мух», «решительно расследовать дела нарушения дисциплины и законов руководящих кадров». Наконец, в борьбе против коррупции необходимо «выступать против идеи привилегий и явлений привилегий»235.

И это были отнюдь не пустые слова. Си Цзиньпин продолжил традицию своих предшественников по наказанию высокопоставленных чиновников, уличенных в коррупционных преступлениях. К этому его обязывали не только незавершенные тандемом «Ху – Вэнь» «коррупционные» дела (прежде всего, «дело Бо Силая»), но и открываемая антикоррупционной кампанией перспектива одновременно с наказанием коррупционеров и чисткой партийных рядов и административного аппарата от «паршивых овец» вывести с поля политической борьбы наиболее радикально настроенных оппонентов новой власти.

Причем борьбу с «тиграми» Си Цзиньпин не стал откладывать в долгий ящик, развернув масштабную кампанию не только на региональном уровне, но и в центральных органах власти и управления, а также на государственных предприятиях.

Уже в декабре 2012 года по обвинению в коррупции были арестованы первые «тигры» – президент и начальник департамента банковских операций Почтово-сберегательного банка Китая Тао Лимин и Чэнь Хунпин. Они подозревались в выдаче незаконных кредитов, получении взяток и незаконном сборе средств, в том числе вымогательстве в размере до 1,6 млн долл. в ходе заключения контрактов на строительство высокоскоростной автомагистрали в Хунани. Как сообщалось, в проект было вложено 20 млрд юаней (3,2 млрд долл.), из которых 5 млрд были получены в качестве кредита от Почтово-сберегательного банка, за что брат Тао Лимина получил 190 млн юаней (30,16 млн долл.) в качестве взяток. В дополнение к обвинениям в незаконном кредитовании Тао Лимин обвинялся в махинациях с межбанковской процентной ставкой236.

13 августа 2014 года Народная прокуратура города Хэби (провинция Хэнань) предъявила Тао Лимину официальное обвинение, но о дальнейшей его судьбе ничего не известно237.

17 января 2013 года стало известно, что за «порочный стиль в работе» уволен со своей должности один из главных идеологов КПК, руководитель Бюро переводов ЦК КПК И Цзюньцин, которого китайская пропаганда по не совсем понятным причинам также относит к «тиграм». Однако суда над ним не было, поскольку в коррупции его не обвиняли. Более того, в 2014 году он выступал с докладом на «9-м семинаре иностранных марксистов»238.

В апреле 2013 года было предъявлено официальное обвинение в коррупции и злоупотреблении властью первому настоящему «тигру» государственного масштаба – бывшему министру железных дорог КНР Лю Чжицзюню, расследование по которому ЦКПД начала еще в феврале 2011 года.

По данным гособвинения, Лю Чжицзюнь, пользуясь своим служебным положением, распределял госконтракты на строительство железных дорог, за что получил взятки в размере 64,6 млн юаней (10,53 млн долл.)239. Кроме того, следователи обнаружили, что экс-министр владел 374 домами, 16 машинами, картинами и драгоценностями, а также хранил крупную сумму в виде наличности. 60-летний Лю Чжицзюнь, как выясняется, имел достижения и на любовном поприще. По сообщениям китайских СМИ, он оплачивал услуги 18 любовниц.

8 июля 2013 года Второй пекинский народный суд средней ступени приговорил Лю Чжицзюня к смертной казни с отсрочкой исполнения приговора на два года, пожизненному лишению политических прав и конфискации личного имущества240. Однако 26 октября 2015 года пенитенциарное учреждение, в котором он отбывал наказание, внесло ходатайство о смягчении приговора, рекомендовав заменить смертную казнь на пожизненное заключение. 16 ноября 2015 года пекинский Народный суд высшей инстанции удовлетворил это ходатайство241.

15 мая 2013 года в официальных СМИ появилась информация, что в коррупции подозревается еще один «тигр» государственного масштаба – заместитель председателя Национальной комиссии по развитию и реформам, глава Государственного управления по делам энергетики Лю Тэнань.

Как выяснилось в ходе расследования, обманным путем он получал кредиты в китайских банках для зарубежных приобретений и получал взятки через жену и сына. На 25 различных банковских счетах он имел 17,45 млн долл., 25 редких бриллиантов и почти 9 кг золота.

«Изюминкой» этого дела было то, что оно стало возможным благодаря расследованию журналистов, которым стало известно о злоупотреблениях чиновника от его любовницы, проживающей в Японии. С ней бывший замруководителя НКРР познакомился в период своей работы в посольстве Китая в Токио. Там у них завязался бурный роман. Лю Тэнань, уже вернувшись в Пекин, ревновал свою пассию, слал ей письма с угрозами и мольбами. Это довело девушку до того, что она поделилась со своим знакомым журналистом известными ей данными о преступлениях бывшего возлюбленного.

Корреспондент начал копать и в итоге раскрыл целую коррупционную схему, в которой участвовали также жена и сын Лю Тэнаня242.

В августе 2013 года Лю Тэнань был исключен из партии и уволен с государственной службы, незаконно нажитое имущество конфисковано, а дело передано в суд. 10 декабря 2014 года суд города Ланфан (провинция Хэбэй) признал Лю Тэнаня виновным в получении взяток на общую сумму около 35,6 млн юаней (5,8 млн долл.) от представителей бизнеса в обмен на предоставление льгот и прочих привилегий. Как подчеркивалось в обвинительном заключении, Лю Тэнань занимался взяточничеством с 2002 года, он «воспользовался служебным положением в личных целях, нелегально получал денежные средства и подарки от посторонних лиц лично или через своего сына Лю Дэчэна». Суд приговорил Лю Тэнаня к пожизненному заключению, лишению политических прав и конфискации имущества243.

В августе 2013 года под следствием оказалась большая группа нефтяников, в том числе член ЦК КПК 18-го созыва и начальник Комитета по контролю и управлению государственным имуществом Цзян Цземинь. Дело обещало стать очень громким, а главное – выводило на очень опасного «тигра» – одного из ведущих членов «клана Цзян Цзэминя» и подозреваемого в заговоре по недопущению прихода к власти Си Цзиньпина и его команды Чжоу Юнкана.

В октябре 2013 года под подозрение в «серьезном нарушении дисциплины и законов» попал «тигр» министерского уровня – заместитель начальника Государственного управления иностранной литературы Ци Пинцзин, занимающий эту должность с января 2011 года. 26 декабря он был исключен из рядов КПК и уволен с государственной службы. Как подчеркивалось в заключении ЦКПД, Ци Пинцзин «использовал служебное положение в корыстных целях и в интересах третьих лиц, получая за это большое вознаграждение», он был уличен в присвоении общественных средств и использовании своего служебного положения в коммерческих интересах родственников.

Материалы по его делу были переданы в следственные органы. Как было установлено, в 2000–2013 годах Ци Пинцзин, занимая должности заместителя управляющего и управляющего китайской корпорации международной книжной торговли, председателя совета директоров Пекинского государственного логистического центра, заместителя начальника управления Китайского издательства иностранной литературы, использовал служебное положение в корыстных целях и в интересах третьих лиц, незаконно получив материальных ценностей на сумму 10,04 млн юаней, кроме того, из государственного логистического центра им было похищено 600 тыс. юаней.

11 февраля 2015 года Ци Пинцзин за коррупцию и хищения был приговорен к пожизненному лишению свободы. Приговор вступил в силу244.

28 ноября 2013 года орготдел ЦК КПК сообщил о том, что уволен с должности и подозревается в «серьезном нарушении дисциплины и законов» заместитель начальника Государственного управления по работе с письмами и жалобами «тигр» министерского уровня Сю Цзие.

27 июня 2014 года ЦКПД огласила результаты своего расследования по этому делу. Согласно заключению комиссии, Сю Цзие использовал служебное положение в корыстных целях, занимался рейдерством и брал огромные взятки (называлась сумма около 6,1 млн юаней), серьезно нарушал партийную дисциплину и был изобличен в прелюбодеянии.

За коррупционные преступления, совершенные им в 2006– 2013 годах, Сю Цзие 4 декабря 2015 года Народным судом города Пекина был приговорен к тринадцати годам лишения свободы и конфискации личного имущества на сумму 130 тыс.

юаней245.

27 декабря 2013 года ЦКПД сообщила о начале расследования в отношении заместителя председателя экономического комитета ВК НПКСК 12-го созыва Ян Гана – очередного «тигра» министерского уровня. 30 декабря Ян Ган был уволен со всех занимаемых постов, а 11 июля ЦКПД огласила результаты своего расследования, согласно которому Ян Ган использовал служебное положение в корыстных целях и в интересах третьих лиц, получая огромные взятки. Кроме того, он был уличен в серьезном нарушении партийной дисциплины и законов, а также в прелюбодеянии. За совершение этих преступлений он был исключен из рядов КПК, уволен с государственной службы, а его дело передано в следственные органы.

В июле 2015 года Пекинская прокуратура предъявила ему официальное обвинение, согласно которому в 1998–2012 годах, занимая должности секретаря парткома, заместителя начальника департамента кадров СУАР КНР, заместителя секретаря комитета КПК, заместителя председателя народного правительства СУАР КНР, заместителя секретаря парткома, заместителя начальника Главного государственного управления по контролю качества, инспекции и карантину, Ян Ган использовал служебное положение в корыстных целях, оказывал поддержку ряду синьцзянских фирм, за что получил взяток на сумму 13,79 млн юаней.

20 января 2016 года третий Народный суд Пекина за совершение коррупционных преступлений приговорил Ян Гана к двенадцати годам лишения свободы и конфискации личного имущества на сумму 1 млн юаней246.

«Урожайным» на посадки «больших тигров» стал и 2014 год, показавший, что кампания «по борьбе с коррупцией и разложением» выходит на новый уровень и начинается борьба с сетевой коррупцией.

12 апреля 2014 года ЦКПД сообщила о начале расследования в отношении «тигра» министерского уровня – заместителя председателя и секретаря парткома Китайской ассоциации науки и техники Шэнь Вэйчэня. 17 апреля он был снят со своей должности.

22 декабря ЦКПД завершила внутрипартийное расследование. Как подчеркивалось в заключении комиссии, Шэнь Вэйчэнь использовал служебное положение в интересах третьих лиц, получая за свои услуги огромные взятки и дорогие подарки. Кроме того, он был уличен в прелюбодеянии. Известная певица, родом из Шаньси, рассказала о своем романе с чиновником, когда ее вызвали для расследования другого дела о коррупции. Как она утверждала, Шэнь Вэйчэнь заплатил ей 5 млн юаней за персональный концерт.

22 декабря Генеральная прокуратура завела на Шэнь Вэйчэня уголовное дело, а 18 января 2016 года Народная прокуратура города Чанчжоу (провинция Цзянсу) предъявила ему официальное обвинение.

Согласно обвинительному заключению, Шэнь Вэйчэнь, занимая в 1992–2014 годах должности председателя спорткомитета провинции Шаньси, секретаря парткома города Цзиньчжун, члена ПК комитета КПК, начальника отдела пропаганды провинции, секретаря комитета КПК города Тайюань, заместителя начальника отдела пропаганды ЦК КПК, секретаря партийной группы и заместителя председателя Китайской ассоциации науки и техники, использовал служебное положение в интересах третьих лиц при решении кадровых и коммерческих вопросов, получая за свои услуги огромные взятки и дорогие подарки на сумму 95,41 млн юаней.

Заинтересовали следствие связи Шэнь Вэйчэня с членами так называемого «Общества Сишань», в которое входили не только все коррумпированные руководители провинции Шаньси, но и такие высокопоставленные чиновники, как Су Жун и Лин Цзихуа.

Не меньший интерес у следствия вызывали и связи Шэнь Вэйчэня с осужденным в январе 2016 года на пятнадцать лет лишения свободы бывшим заместителем министра общественной безопасности Ли Дуншэном. Шэнь Вэйчэнь сменил его на посту заместителя начальника отдела пропаганды ЦК КПК, когда в конце 2009 года Ли Дуншэн ушел в МОБ. По информации некоторых СМИ, скорее всего, стремительную карьеру Шэнь Вэйчэня в провинции Шаньси и в дальнейшем обеспечивал Ли Дуншэн, тесно связанный с Цзян Цзэминем и его ближайшим окружением. 18 января 2016 года в Народном суде города Чанчжоу (провинция Цзянсу) начались слушания по делу Шэнь Вэйчэня247.

17 апреля 2014 года ЦКПД сообщила о начале расследования в отношении одного из первых «тигров» из числа представителей «шестого поколения» – председателя совета директоров одной из крупнейших в Гонконге государственной компании China Resources Enterprise Ltd 51-летнего Сун Линя.

Обвинения против Сун Линя стали появляться в китайских СМИ с лета 2013 года. Сообщалось, что его жена с сыном уехали в США. Также не прекращались слухи о неделовых отношениях с работницей UBS, которая отмыла для него миллиарды юаней. Сун Линь публично отвергал все обвинения, хотя его любовные фото распространялись пользователями сети в Weibo.

Решением орготдела ЦК КПК 19 апреля Сун Линь был освобожден от всех занимаемых должностей, а 11 сентября 2015 года ЦКПД обнародовала результаты своего расследования по его делу. Согласно сообщению, опубликованному на сайте ЦКПД, Сун Линь нарушил политические установки и партийную дисциплину, использовал служебное положение в корыстных целях и в интересах третьих лиц в кадровых и коммерческих вопросах, брал взятки и нарушал требования неподкупности и честности, установленные для руководящих кадров, прелюбодействовал. 11 сентября 2015 года Генеральная прокуратура завела на него уголовное дело.

Но что заслуживало особого внимания, так это тот факт, что Сун Линь является близким доверенным лицом Цзэн Цинхуна –

2 в «шанхайском клане» Цзян Цзэминя, к тому же занимавший пост заместителя председателя КНР в 2003–2008 годах248.

17 декабря появилось шокирующее сообщение о том, что Народный суд Гуанчжоу 10 декабря приговорил чиновника Чжан Синьхуа к смертной казни за растрату и получение взяток на сумму более 55 млн долл., из которых более 46 млн долл.

он украл у государства. Пикантность данного случая заключалась в том, что на фоне других коррупционных дел Чжан Синьхуа никак нельзя было отнести к «тиграм». С июня 1998-го по май 2013 года он занимал скромную должность генерального директора небольшой государственной компании Guangzhou Baiyun Agriculture Industry Commerce Corporation249.

14 июня 2014 года появилось официальное сообщение о том, что в сети антикоррупционной кампании попался «большой тигр» государственного масштаба – вице-председатель ВК НПКСК Су Жун. Как сообщила ЦКПД, он находится под следствием за «серьезные нарушения дисциплины и закона».

25 июня Су Жун был снят с занимаемой должности. Такое решение приняло бюро ВК НПКСК 12-го созыва. 25 сентября ПК СНП провинции Цзянси лишил его депутатского мандата ВСНП 12-го созыва. 1 ноября депутатские полномочия Су Жуна были прекращены.

В феврале 2015 года ЦКПД завершила расследование дела Су Жуна. Как отмечалось в заключении комиссии, «Су Жун нарушил организационную и личную дисциплину, самовольно менял коллективно принятые решения; использовал служебные полномочия в личных целях, в интересах третьих лиц принимал кадровые и производственные решения, брал взятки в крупных размерах; злоупотреблял служебными полномочиями, нанес значительный материальный урон государству; не реализовывал курс партии, направленный на неподкупность и честность управленцев». 16 февраля 2015 года ЦКПД приняла решение об исключении Су Жуна из рядов КПК и передачи его дела в суд250.

Но что заслуживало особого внимания, так это коррупционные связи Су Жуна. Как выяснилось в ходе следствия, он имел контакты не только с фигурантами дела о «нефтяной мафии», но и с «Обществом Сишань» и «шаньсийской бандой», что позволяло рассматривать его дело в совершенно ином ракурсе.

Су Жун был близким соратником бывшего главы CNPC и PetroChina и бывшего начальника Комитета по контролю и управлению государственным имуществом Цзян Цземиня, а следовательно, и Чжоу Юнкана.

Су Жун также был близким соратником Цзэн Цинхуна. С 2006-го по 2007 год он занимал должность проректора партийной школы ЦК КПК. Цзэн Цинхун в то время являлся ее ректором. В 2007 году Су Жуна вновь вернули на региональный уровень, назначив секретарем комитета КПК провинции Цзяньси. Кстати говоря, родной провинции Цзэн Цинхуна, не без рекомендации со стороны которого, думается, это и было сделано251.

22 декабря 2014 года СМИ КНР распространили информацию о том, что уроженец провинции Шаньси и один из братьев «клана Лин» и «тигр» государственного масштаба Лин Цзихуа обвинен в «серьезных нарушениях дисциплины и закона». Из четырех братьев 59-летний Лин Цзихуа достиг самого высокого положения на государственной службе. Он начинал в 1980-х с Ху Цзиньтао в комсомоле, был помощником Ху Цзиньтао, с 1999 года – заместитель, а с 2007 года – руководитель Канцелярии ЦК КПК, с августа 2012 года – начальник отдела Единого фронта ЦК КПК, а с 2013 года – заместитель председателя ВК НПКСК 12-го созыва.

31 декабря 2014 года он был снят с должности начальника отдела Единого фронта ЦК КПК, а 28 февраля 2015 года – с должности заместителя председателя ВК НПКСК. 7 января 2015 года ЦКПД официально объявила о начале расследования в отношении Лин Цзихуа. 20 июля ЦКПД обнародовала результаты расследования. Как подчеркивалось в заключении комиссии, «Лин Цзихуа серьезно нарушил политическую дисциплину, политические установки, партийную дисциплину и дисциплину секретности; использовал служебное положение в интересах третьих лиц, получая лично или через членов семьи большие взятки; нарушал законы, раскрыл базовые партийные и государственные секреты; не следовал правилам неподкупности и честности; имел многочисленные внебрачные связи, участвовал в секс-торговле; использовал свое служебное положение в интересах родственников, чем партии и государству нанес серьезный ущерб». По материалам расследования ЦК КПК исключил Лин Цзихуа из рядов КПК, а Генеральная прокуратура завела на него уголовное дело.

13 мая 2016 года Народная прокуратура города Тяньцзинь предъявила ему официальное обвинение, согласно которому, «занимая должности заместителя начальника и начальника Канцелярии ЦК КПК, начальника отдела Единого фронта ЦК КПК и заместителя председателя ВК НПКСК, Лин Цзихуа использовал служебное положение в интересах третьих лиц, получая за это незаконное вознаграждение;

незаконно знакомился с государственными секретами, что было квалифицировано как отягчающее вину обстоятельство; используя служебное положение, нанес государству и народу серьезный материальный ущерб, что также рассматривалось как отягчающее вину обстоятельство». Слушания по его делу проходят в первом Народном суде города Тяньцзинь252.

Коррумпированность Лин Цзихуа не вызывает сомнений. Китайские следователи вывезли из его секретного тайника (кстати сказать, по данным китайских СМИ, раскрытого властям сбежавшим в США младшим братом Лин Цзихуа Лин Ваньчэном) золота, картин, антиквариата и других ценностей на сумму 83,7 млрд юаней (около 13,4 млрд долл.), и это была только часть богатств, полученных им незаконно. По данным китайских СМИ, Лин Цзихуа успел перевести за рубеж более 4,5 млрд долл., а на замороженных властями 12 его банковских счетах осталось 8,2 млн юаней (около 1,3 млн долл.). Кроме того, Лин Цзихуа приобрел много роскошных особняков по всему Китаю: в Тяньцзине, Уси (провинция Цзянсу), Чжухае (провинция Гуандун), Тайюане (провинция Шаньси) и в Даляне (провинция Ляонин). Есть у него и дорогая недвижимость за рубежом, в частности две роскошные виллы в японском городе Киото общей рыночной стоимостью 500 млн долл.

Лин Цзихуа создал довольно сильную бизнес-империю в различных отраслях промышленности, таких как недвижимость, реклама, муниципальная безопасность, частные фонды, кибербезопасность и транспорт. Его родственники обогащались с помощью угольного бизнеса в провинции Шаньси. Его жена Гу Липин «заработала» 4 млрд юаней (около 643 млн долл.) на проекте высокоскоростной железной дороги, сотрудничая с бывшим министром железных дорог Лю Чжицзюнем. Кроме того, она «накопила» значительные средства через инвестиции в недвижимость и уклонение от уплаты налогов. Создав в 2010 году частный «благотворительный» фонд, известный как «Ин Гун И», менее чем за год она получила прибыль в 3 млрд юаней.

Нет сомнений и в том, что он не только не следовал нормам «восьми указаний», определяющих стиль работы и жизни руководящих кадровых работников, но и «полностью разложился». Следствие обнаружило, что у Лин Цзихуа было минимум 27 любовниц. В период с 2003-го по 2012 год на семерых своих основных любовниц, с которыми он периодически совместно проживал, Лин Цзихуа потратил более 42 млн юаней. Есть у него и не менее пяти внебрачных детей253.

Однако наибольший интерес вызывает политическая подоплека «дела Лин Цзихуа», который в политическом классе КНР занимал далеко не последнее место. Лин Цзихуа являлся протеже и «правой рукой» Ху Цзиньтао с середины 1990-х годов. С 1999 года он являлся заместителем начальника Канцелярии ЦК КПК, а в сентябре 2007 года возглавил это ключевое в ЦК КПК подразделение. Ему предрекали пост члена Политбюро ЦК КПК и заместителя председателя КНР.

Возможно, так бы оно и было, но в начале марта 2012 года черная Ferrari 458 Spider его 23-летнего сына Лин Гу разбилась в Пекине. Лин Гу погиб на месте. Однако пикантность ситуации заключалась даже не в стоимости автомобиля (около 500 тыс. фунтов), а в том, что тело Лин Гу было найдено обнаженным. Более того, вместе с ним в автомобиле находились две девушки, «одна обнаженная, другая полуобнаженная», обе получили серьезные ранения254.

Позднее пресса давала противоречивые сообщения. С одной стороны, писалось о том, что авария была подстроена. Она была местью за участие Лин Цзихуа в деле против Бо Силая, а также должна была стать предупреждением другим противникам фракции Цзян Цзэминя255. С другой – что Лин Цзихуа играл против Си Цзиньпина на стороне Цзян Цзэминя, в частности помогая усугублять ситуацию в Гонконге256.

Хотя скандал был быстро погашен, тем не менее в августе Лин Цзихуа освободили от должности начальника Канцелярии ЦК КПК и перевели на менее заметную должность начальника отдела Единого фронта ЦК КПК257. Естественно, пришлось распрощаться и с перспективой стать членом Политбюро ЦК КПК. Освобожденную Лин Цзихуа должность занял бывший секретарь комитета КПК провинции Гуйчжоу Ли Чжаньшу, который и стал одним из членов Политбюро ЦК КПК.

Тем не менее Лин Цзихуа остался в кадровой обойме нового руководства. Его назначение заместителем председателя ВК НПКСК говорило о том, что пока он не только остается в команде, но и рассматривается как перспективная фигура на занятие должности члена Политбюро ЦК КПК с перспективой назначения на должность председателя ВК НПКСК. Однако не сложилось.

И дело, скорее всего, в политических связях Лин Цзихуа. Еще до официального начала расследования ЦКПД его дела Лин Цзихуа получил несколько серьезных «предупреждений». В июне 2014 года его старший брат Лин Чжэнцэ был обвинен «в серьезном нарушении дисциплины и законов» и снят со всех занимаемых постов. В декабре South China Morning Post сообщила, что против младшего брата Лин Ваньчэна в октябре начато расследование, хотя официальных сообщений об этом не было258, в июне началось расследование по делу Су Жуна, а в начале декабря был арестован Чжоу Юнкан, с которыми, судя по более поздней информации, Лин Цзихуа был тесно связан не только совместной «коммерцией», но и более серьезными «тайными делами». Однако активность Лин Цзихуа это, по-видимому, не остановило. А поскольку компромата на него было собрано достаточно, то его будущее просматривалось довольно отчетливо.

Единственной неожиданностью, пожалуй, будет только то, что «дело Лин Цзихуа» может завершиться не простым обвинением в совершении коррупционных преступлений.

Судя по последним материалам, появившимся в китайской прессе, именно «дело Лин Цзихуа» может инициировать самый громкий политический скандал, который Си Цзиньпин и его команда предпочли замолчать на судебных процессах по делам Бо Силая и Чжоу Юнкана, – попытку совершения государственного переворота.

На эту мысль, во-первых, наводит опубликованное 3 мая в газете «Жэньминь жибао» выступление Си Цзиньпина на 6-м заседании ЦКПД КПК 18-го созыва от 12 января 2016 года. В нем он откровенно заявил, что Чжоу Юнкан, Бо Силай, Сюй Цайхоу, Го Босюн, Лин Цзихуа и Су Жун «серьезно нарушили дисциплину и законы, в особенности политическую дисциплину и политические установки». При этом Си Цзиньпином было подчеркнуто, что внутри КПК «существуют карьеристы и заговорщики» и это «зло будет вырвано с корнем»259. Согласно коммюнике 6-го заседания ЦКПД, «расследование и суд по делу о нарушении дисциплины Чжоу Юнканом и Лин Цзихуа ликвидировало серьезную политическую скрытую угрозу внутри партии»260.

Во-вторых, появление в китайской прессе (пусть и неофициальной) и в китайском сегменте Интернета массы материалов о создании Лин Цзихуа различных «тайных обществ», членами которых являлись многие высокопоставленные чиновники, а целью их создания было совершение государственного переворота.

Так, в одном из таких материалов указывалось, что для осуществления государственного переворота Лин Цзихуа создал на основе «новой банды четырех»261 и «Общества Сишань» (см. Главу 4) три группы действия с четким разделением задач: «команда, принимающая решения», «команда исполнителей» и «команда поддержки».

Главной являлась «команда, принимающая решения», в которую входили: член ПК Политбюро Чжоу Юнкан262, член Политбюро Бо Силай, начальник Канцелярии ЦК КПК Лин Цзихуа, два заместителя председателя ЦВС Го Босюн и Сюй Цайхоу, бывший член ПК Политбюро Ли Чанчунь Костяком «команды исполнителей» было «Общество Сишань», главную роль в котором играл Лин Цзихуа. Оно состояло, главным образом, из членов ЦК КПК и кандидатов в члены ЦК КПК родом из провинции Шаньси.

Что касается «группы поддержки», то количество людей в ней было огромным. Лин Цзихуа с Чжоу Юнканом, Сюй Цайхоу, Ли Чанчунем и другими многочисленными высокопоставленными чиновниками КПК совершили множество обменов – услуга за услугу, при повышении своих людей по службе. Эти чиновники, желая выслужиться, повиновались Лин Цзихуа, кто по причине признательности, кто во избежание беды. Они и образовали так называемую «группу поддержки», которая насчитывала более 300 чиновников, занимающих руководящие посты не только в различных регионах Китая, но и в центральных органах власти и управления, а также в НОАК и органах безопасности263.

Эти факты свидетельствуют о том, что судебный процесс по «делу Лин Цзихуа» обещает быть достаточно громким, а его самого, скорее всего, ждет пожизненное тюремное заключение, да и то при условии его деятельного раскаяния и активного сотрудничества со следствием, что наверняка уже имеет место, судя по росту числа отловленных ЦКПД «тигров» после начала внутрипартийного расследования по «делу Лин Цзихуа» и в особенности после передачи этого дела следственным органам.

23 декабря сообщалось, что ЦКПД завершила расследование в отношении бывшего члена партгруппы Китайской алюминиевой корпорации, генерального директора этой корпорации Сунь Чжаосюэ по подозрению в серьезном нарушении дисциплины.

Как было установлено, Сунь Чжаосюэ использовал служебное положение, действовал в интересах третьих лиц, получая за это взятки в особо крупном размере. Он также был уличен во внебрачных связях. Министерством контроля в Госсовет КНР внесено представление о лишении Сунь Чжаосюэ права на занятие государственной службой. По подозрению в совершении преступления его дело передано в органы правосудия264.

26 декабря ЦКПД объявила, что начато внутрипартийное расследование в отношении еще одного «тигра» министерского уровня, замначальника Главного государственного промышленно-торгового административного управления Сунь Хунчжи. 49-летний доктор технических наук и управления, инженер высшей категории Сунь Хунчжи подозревался в серьезном нарушении партийной дисциплины и закона.

29 января он был снят со всех занимаемых постов, а 15 июня 2015 года ЦКПД обнародовала свое заключение, согласно которому Сунь Хунчжи «серьезно нарушал партийную дисциплину и законы, занимался обманом и серьезно нарушал требования честности и неподкупности, определенные для руководящих работников, длительное время пользовался служебным автомобилем, принимал дорогие подарки, участвовал в банкетах, организованных на казенные средства, использовал служебное положение в корыстных целях при решении кадровых и коммерческих вопросов, получал огромные взятки». Кроме того, он был уличен в супружеской измене и нарушении общественного порядка. Он был исключен из рядов КПК и уволен с государственной службы; дело решено передать в следственные органы265.

2015 год начался скандалом в МИД КНР. За коррупцию и шпионаж был уволен один из четырех заместителей министра иностранных дел Чжан Куньшэн. Спикер МИД на пресс-конференции 2 января заявил, что Чжан Куньшэн уволен за нарушение партийной дисциплины.

Любопытно, что своим карьерным ростом Чжан Куньшэн обязан Цзян Цзэминю. Об этой подробности своей биографии он сам рассказал в интервью государственной газете провинции Юннань Spring City Evening в 2002 году. Чжан Куньшэн рассказал о подготовке визита Цзян Цзэминя в США в 1997 году и о том, что он участвовал в составлении всех 27 речей Цзян Цзэминя266.

В конце января 2015 года антикоррупционная кампания охватила банковскую отрасль. Два высокопоставленных банковских руководителя были арестованы, а еще один покончил жизнь самоубийством. 31 января несколько китайских СМИ подтвердили, что президент крупнейшего в Китае частного банка Minsheng Banking Corporation Мао Сяофэн был задержан сотрудниками ЦКПД для проведения расследования.

При этом имеющее тесную связь с главой ЦКПД Ван Цишанем издание Caixin сообщало, что задержание Мао Сяофэна связано с расследованием по делам Лин Цзихуа и Су Жуна.

Лин Цзихуа и Мао Сяофэн в период с 1999-го по 2002 год вместе работали в Канцелярии ЦК КПК. Они также были сокурсниками в Хунаньском университете. По сообщениям Caixin и Beijing Times, Мао Сяофэн, который возглавил Minsheng в августе 2014 года, в 2009 году имел зарплату 680 тыс. долл., когда он еще служил в качестве секретаря председателя правления банка.

Другая «изюминка» этого дела заключается в том, что банк Minsheng в китайских СМИ называли «клубом жен».

Он был популярным местом работы для жен могущественных чиновников. Они получали большие зарплаты, но ничего не делали. Гу Липин, жена Лин Цзихуа, по-видимому, тоже попадала в эту категорию. Благодаря Мао Сяофэну, Гу Липин устроилась в банк и «работала» в нем в течение трех лет. Жена Су Жуна Юй Лифан была нанята в Minsheng в качестве директора комитета по аудиту, когда ушла на пенсию с другой должности в банке.

2 февраля 2015 года сообщалось, что в отношении члена правления Банка Пекина Лу Хайцзюня начато расследование. Его подозревали в «серьезных нарушениях партийной дисциплины». В этот же день глава филиала Торгово-промышленного банка Китая в городе Цанчжоу провинции Хэбэй покончил жизнь самоубийством, спрыгнув с крыши здания, в котором работал267.

В начале апреля ЦКПД начала расследование в отношении бывшего руководителя Народного банка Китая Дай Сянлуна, который, предположительно, возглавляя банк, использовал свое служебное положение и доступную ему конфиденциальную информацию, чтобы помочь своим родственникам обогатиться.

Как сообщалось, 70-летний Дай Сянлун сотрудничает со следователями ЦКПД, и пока ему не предъявлено никаких официальных обвинений.

ЦКПД интересовала деятельность Дай Сянлуна, когда он был руководителем Народного банка (1995–2002 гг.), мэром города Тяньцзинь (2002–2007 гг.) и главой национального совета социального фонда (2008–2013 гг.). Официального подтверждения этой информации не было268.

24 марта сообщалось, что бывший заместитель директора департамента развития высоких и новых технологий и индустриализации Министерства науки и техники КНР Ху Шихуй исключен из рядов КПК после того, как в отношении него началось расследование за серьезное нарушение внутрипартийной дисциплины. По решению Министерства науки и техники он был уволен с госслужбы, а его дело передано в следственные органы.

Ху Шихуй подозревается в том, что пользовался своим служебным положением для продвижения интересов других лиц, за что получал большие взятки. При этом, как подчеркивается в заключении ЦКПД, Ху Шихуй продолжил нарушать дисциплину даже после XVIII съезда КПК, а его дело отличается «отвратительной сущностью и отягчающими обстоятельствами»269.

15 марта ЦКПД сообщила о том, что председатель правления и секретарь парткома Первой автомобильной корпорации Китая (FAW) Сюй Цзяньи находится под следствием за «серьезные нарушения дисциплины и закона».

Автогигант FAW является китайским эквивалентом американского Ford, на предприятии работает около 132 тыс.

человек. Когда инспекторы ЦКПД в июле 2014 года начали проверку на предприятии, многие топ-менеджеры FAW были уволены. Некоторые сотрудники, которым пообещали снисхождение, рассказали о махинациях своих начальников и коллег. 24 работника, в том числе и восемь руководителей высокого уровня, были «прощены» за помощь следствию.

Результаты проверки FAW были обнародованы 30 января 2015 года. Оказалось, что некоторые руководители и топменеджеры компании злоупотребляли властью ради личной выгоды и имели в собственности отраслевые магазины или долю в них. Руководители FAW присвоили более 23 млн юаней (3,7 млн долл.) государственных средств. Они построили себе 131 роскошный особняк, выкупая для этого землю270.

30 марта на официальном веб-сайте комиссии по проверке дисциплины провинции Гуандун появилась информация о том, что в отношении члена правления, заместителя генерального директора, члена партгруппы компании China Southern Power Grid (CSPG) Ци Дацая начато внутрипартийное расследование по подозрению «в серьезном нарушении партийной дисциплины и законов». В середине июля Народная прокуратура провинции Гуандун сообщила о своем решении арестовать Ци Дацая и начать следственные действия271.

В короткой заметке, опубликованной 31 марта на сайте ЦКПД, сообщалось: «В последние несколько дней было создано семь новых инспекционных групп. Они проведут проверки в Канцелярии ЦК КПК, организационном отделе ЦК КПК, отделе пропаганды ЦК КПК, отделе Единого фронта ЦК КПК, ВСНП, Канцелярии Госсовета КНР, а также ВК НПКСК. Решение об организации инспекций для проверки вышеуказанных семи госучреждений было принято 11 декабря 2014 года на заседании ПК Политбюро ЦК КПК272. Не менее любопытную информацию в конце апреля сообщила и Генеральная прокуратура. По ее данным, с января по конец марта 2015 года в общей сложности 9636 чиновников и членов КПК оказались под следствием по обвинению в коррупции. За этот период было начато 7556 антикоррупционных расследований. Около трети обвиняемых уже привлечены к ответственности. По данным агентства «Синьхуа», под следствием оказались 2573 чиновника и члена КПК правительственного уровня. В большинстве случаев их обвиняли во взяточничестве273.

17 июня были арестованы пять руководителей Государственной электросетевой корпорации Китая (SGCC, State Grid Corporation of China): Чжу Чжанлинь, Гуань Шоучжун, Ма Линьго, Янь Фулун и У Чжоучунь. В ЦКПД выявили, что руководители корпорации злоупотребляли своим положением и брали взятки.

25 июня ЦКПД начала расследование в отношении председателя SGCC Лю Чжэнья, который, по ряду данных, является протеже Цзэн Цинхуна. В 2000 году, когда Цзэн Цинхун был руководителем орготдела ЦК КПК, Лю Чжэнья стал заместителем руководителя Государственной электросетевой корпорации Китая. По данным китайской прессы, Лю Чжэнья никогда не забывал своего политического покровителя.

В 2005 году он продал крупную компанию Shandong Luneng Group сыну Цзэн Цинхуна Цзэн Вэю и его другу за 600 млн долл. Немного позже Shandong Luneng Group была оценена в 17,7 млрд долл274.

5 июля бывший глава департамента строительства Баотоуского металлургического комбината (Внутренняя Монголия) Ян Гуан был приговорен к тюремному заключению сроком на четырнадцать лет по обвинению во взяточничестве и невыясненном происхождении крупной суммы денег.

Как было установлено районным судом города Баотоу, с 2003 года Ян Гуан злоупотреблял служебным положением, за что получил взятки на 1,94 млн юаней, 20 тыс. долл., а также автомашину марки BMW стоимостью 306,3 тыс. юаней. Кроме того, законность происхождения еще более 11,2 млн юаней подсудимому доказать не удалось275.

12 июля ЦКПД по подозрению в «серьезных нарушениях дисциплины и закона» был задержан второй по значимости руководитель Верховного суда Китая Си Сяомин. Си Сяомин родился в провинции Цзянсу и работал в судебной системе с 1970-х годов. До назначения заместителем председателя Верховного суда в июне 2004 года в течение года он занимал должность заместителя председателя политико-юридической комиссии в Шанхае.

29 августа решением ПК ВСНП Си Сяомин был освобожден от всех занимаемых им постов, а 29 сентября исключен из рядов КПК. По результатам проведенного расследования ЦКПД пришла к заключению, что Си Сяомин «серьезно нарушал политическую дисциплину и политические нормы, шел вразрез с требованиями управления государством на основе закона; серьезно нарушал организационную дисциплину, был нечестен по отношению к партии, не проявлял скромности, скрывал личные мотивы в своих действиях; серьезно нарушал требования о честности, неподкупности и самодисциплине, использовал свое служебное положение в интересах коммерческой деятельности родственников; серьезно нарушал требования «восьми пунктов», нарушал требования по использованию государственных средств; нарушал дисциплину по хранению секретов, разглашал служебную тайну; использовал свое служебное положение в интересах третьих лиц, принимал подарки и брал взятки»276.

В середине августа 2014 года ЦКПД обратила свое внимание на СМИ. По подозрению в коррупции были освобождены от занимаемых должностей президент и член совета директоров, вице-президент входящего в структуру материнского холдинга главного печатного органа ЦК КПК «Жэньминь жибао» интернет-портала «Жэньминь ван» Ляо Хун и Чэнь Чжися. 28 августа Народная прокуратура провинции Хэнань возбудила уголовное дело и приступила к предварительному расследованию по подозрению во взяточничестве в отношении Ляо Хуна и Чэнь Чжися277.

27 декабря ЦКПД сообщила, что начала расследование в отношении председателя компании «Чайна Телеком» Чан Сяобина, который подозревался в коррупции и «серьезных дисциплинарных нарушениях». До вступления в должность председателя компании «Чайна Телеком» в августе 2015 года Чан Сяобин был секретарем партгруппы и вице-президентом компании «Чайна Юником». Эти компании являются двумя из трех ведущих поставщиков телекоммуникационных услуг в стране278.

Официальные цифры «охоты на тигров» в 2013–2015 годах показывают, что кампания набирает обороты. И хотя цифры разнятся, тем не менее тенденция вполне очевидна. По данным, появившимся в китайских блогах в феврале 2016 года, с ноября 2012 года и по август 2015 года в антикоррупционную кампанию попали 79 чиновников провинциального и министерского уровня (не считая военных). В том числе: 18 в 2013-м, 36 в 2014-м (включая четверых государственного уровня) и 20 в 2015 году (включая одного государственного уровня). В другом материале уточнялось, что под следствием в 2015 году оказался 41 «тигр» провинциального и министерского уровня, 22 из них было предъявлено обвинительное заключение279. Агентство «Синьхуа» со ссылкой на данные Генеральной прокуратуры рисует несколько иную картину, но с той же тенденцией (см. Диаграмму 5.1). Для сравнения, за 25 предшествующих лет (с января 1987-го по декабрь 2012 г.) к ответственности было привлечено всего 145 чиновников министерского уровня, включая трех членов Политбюро ЦК КПК280.

Не вызывает сомнений и то, что кампания «по борьбе с коррупцией и разложением» будет продолжена, как будет продолжена и «охота на тигров». Во всяком случае, на 6-м пленарном заседании ЦКПД КПК 18-го созыва, которое прошло в начале 2016 года, Ван Цишань объявил, что ЦКПД начнет год с проверки 32 государственных ведомств и 4 провинций. Проверены будут сама ЦКПД, отдел пропаганды ЦК КПК, Национальная комиссия по реформам и развитию, Комитет по контролю и управлению государственным имуществом, Министерство промышленности и другие ведомства281.

На необходимости сосредоточить внимание на продолжении кампании «по борьбе с коррупцией и разложением», ее переводу на системный уровень и созданию условий «нулевой терпимости по отношению к коррупционерам» сделал акцент и выступивший на этом заседании Си Цзиньпин.

В качестве основных задач этой кампании им были определены следующие:

-- уважать Устав КПК, строго следовать закрепленным в нем принципам и положениям, что является краеугольным камнем строгой партийной дисциплины и пресечения попыток создания различных «тайных обществ» и активизации фракционной борьбы;

-- строго придерживаться, строго придерживаться и еще раз строго придерживаться – довести до логического завершения создание нормального стиля работы; каждый руководящий кадровый работник должен ставить стиль работы и жизни на первое место, одновременно с личной скромностью и неподкупностью, скромностью и порядком в семье и самоорганизацией он должен строго требовать этого от супруга и детей, а также ближайшего окружения на работе;

-- создавать ситуацию нетерпимости по отношению к коррупции и разложению, решительно противодействовать этим явлениям, повышать авторитет;

-- способствовать распространению на низовые структуры принципов всестороннего соблюдения строгой партийной дисциплины;

-- одновременно лечить симптомы и причины заболевания, очищать политическую атмосферу282.

Как можно видеть, традиционно акцент сделан на профилактической и воспитательной работе, однако это не означает, что в отношении уличенных в коррупции «тигров» не будет применяться уголовное наказание. Скорее всего, речь идет о сочетании профилактически-воспитательных мер с жестким уголовным преследованием.

По-видимому, этот подход единственно верный.

Во-первых, он позволяет избежать политизации кампании «по борьбе с коррупцией и разложением» и ее перерождению в банальную «охоту на ведьм». Во всяком случае, насколько показывает обзор попавших под подозрение ЦКПД и уже осужденных «тигров» регионального масштаба и «больших тигров», пока ни одному из них не были предъявлены политические обвинения. Все они осуждены именно за коррупцию.

Во-вторых, за каждым региональным «тигром» и «большим тигром» стоят обширные «коррупционные сети», в которые вовлечены руководители предприятий и чиновники рангом пониже. Причем не все, что называется, «на добровольной основе». У многих из них просто не было иного выбора, а потому применение к ним профилактически-воспитательных мер вполне оправдано. С одной стороны, это позволяет сохранить кадры (в большинстве случаев наиболее квалифицированные), а с другой – подспудно формирует «подсистему страха» и заставляет напуганных чиновников принять новые правила игры, что много важнее, чем лишение их свободы.

Наконец, «борьба с тиграми», как на региональном уровне, так в особенности с «большими тиграми», позволяет Си Цзиньпину и его команде подготовить элиту к радикальному изменению правил игры не только в экономике, но и в политике. Во всяком случае, за три последних года противодействие проводимой руководителями «пятого поколения» политике стало менее очевидным, а многие региональные кланы фактически уничтожены. Не менее важно, что прямая апелляция Си Цзиньпина к народным массам, судя по количеству поступающих в ЦКПД сигналов, не только находит поддержку с их стороны, но и укрепляет позитивный имидж КПК и косвенно мобилизует массы на новые реформы. А это – одна из первостепенных задач сегодняшнего руководства КПК и КНР.

«Зачистка» силового блока

Еще одно направление кампании «борьбы с тиграми» связано с «зачисткой» силового блока от «паршивых овец». Речь, прежде всего, идет о коррупции в НОАК и структурах обеспечения общественной безопасности. Однако и здесь все не так просто. Судебное разбирательство по делам «больших тигров» свидетельствует о том, что руководство НОАК, МОБ и Политико-юридической комиссии ЦК КПК (включая региональные подразделения этих структур) были вовлечены не только в «коррупционные сети», но некоторые из них являлись фигурантами более серьезных преступлений.

Более того, эти структуры были наиболее закрытые, а происходящие в них процессы было не принято выносить на публику. Во всяком случае, последние крупные отставки в спецслужбах КНР были в 1999 году, когда выяснилось, что генерал Цзи Шэндэ, отвечавший за агентурную разведку в НОАК, во время, свободное от служебной деятельности, оказывал различные услуги «контрабандисту века» Лай Чансину, действовавшему в городе Сямынь. С тех пор спецслужбы считались «очищенными от предателей и перерожденцев», что способствовало росту коррупции в них, особенно с учетом «коммерциализации» их деятельности. А главное – формированию в этих структурах «тайных обществ», курируемых Лин Цзихуа и Чжоу Юнканом, за которыми отчетливо просматривалась ведущая двойка «шанхайского клана» – Цзян Цзэминь, Цзэн Цзинхун, об участии которых в заговоре против Си Цзиньпина если и не говорилось открыто, то это всегда подразумевалось.

Вполне естественно, что одной из стоящих перед Си Цзиньпином и его командой задач стало достижение как минимум лояльности со стороны руководства силовых структур.

Решить эту задачу можно было тремя способами: вопервых, кадровыми перестановками и назначением на ключевые посты людей из команды Си Цзиньпина; во-вторых, изменением структуры управления силовым блоком, что позволяло не только разрушить выстроенную Чжоу Юнканом с начала 2000-х годов «независимую от ЦК КПК империю» в структурах безопасности, но и вернуть органы безопасности под контроль КПК; в-третьих, тотальной «зачисткой» силового блока, что позволяла сделать кампания «по борьбе с коррупцией и разложением».

Си Цзиньпин использовал все три способа, начав с кадровых перестановок и изменения структуры управления силовым блоком. С января по март 2013 года 452 сотрудника из аппарата безопасности попали под «шуангуй» или были арестованы, в том числе 392 – из управления общественной безопасности, 19 – из прокуратуры, 27 – из судебной системы, 5 – из управления юстиции и 10 – из негосударственных служб безопасности. 12 высокопоставленных чиновников покончили жизнь самоубийством283.

В марте 2013 года Си Цзиньпин сформировал новую «малую руководящую группу», отвечающую за углубление военной реформы, став ее руководителем. В своей первой речи в качестве главы этой структуры Си Цзиньпин подчеркнул, что военные – члены КПК «должны объединить свои мысли и действия в соответствии с решениями центрального руководства партии и ЦВС»284.

В августе 2013 года было принято принципиальное решение о ликвидации системы «трудового перевоспитания», а до этого – существенно сокращены полномочия некогда всесильной Политико-юридической комиссии ЦК КПК и ее структурных подразделений на местах.

А в конце 2013 года получило скандальное продолжение – заведенное военной прокуратурой 31 марта 2012 года дело на отстраненного от должности еще в феврале заместителя начальника Главного управления тыла НОАК генерал-лейтенанта Гу Цзюньшаня. Китайские СМИ сообщили, что во время обыска из его особняка вывезли четыре грузовика награбленного богатства, в том числе золотой умывальник и золотую статую Мао Цзэдуна. При этом близкий к руководителю ЦКПД Ван Цишаню журнал Caijing сообщил, что Гу Цзюньшань вел распутную жизнь и наворовал более 200 млрд юаней (около 32 млрд долл.)285.

31 марта 2014 года Военная прокуратура предъявила Гу Цзюньшаню обвинительное заключение, обвинив его в коррупции, использовании общественных средств и использовании служебного положения в корыстных целях. Дело было передано в военный суд, где 1 апреля начался закрытый судебный процесс. 10 августа 2015 года Гу Цзюньшань был приговорен к смертной казни с отсрочкой исполнения на два года, пожизненному лишению политических прав, конфискации личного имущества и лишен звания генерал-лейтенант286.

Позднее выяснилось, что расследование о коррупции в НОАК началось еще в 2011 году, когда один из соратников Си Цзиньпина, политический комиссар и руководитель департамента логистики НОАК Лю Юань (кстати говоря, входящий в группу «принцев» как сын Лю Шаоци) на заседании ЦВС в конце декабря 2011 года предъявил фотографии роскошных особняков высших армейских чинов и открыто обвинил в потворстве коррупции в НОАК высшее армейское руководство – заместителей председателя ЦВС Го Босюна, Сюй Цайхоу и Лян Гуанле287.

То, что коррупция в НОАК имела место быть, знали все.

Но то, что она приобрела такие масштабы, по-видимому, стало откровением. Во всяком случае, информация по «делу Гу Цзюньшаня» два года хранилась в полной тайне. И то, что было принято решение придать огласке результаты расследования, скорее всего, было связано с началом другого скандального расследования.

15 марта 2014 года ЦК КПК принял решение о начале расследования в отношении заместителя председателя ЦВС КПК и ЦВС КНР в 2004–2013 годах и члена Политбюро ЦК КПК (2007–2012 гг.) генерал-полковника Сюй Цайхоу. Причем, как 19 марта сообщила South China Morning Post, Сюй Цайхоу был задержан дюжиной вооруженных полицейских в больнице Пекина. Жена, дочь и личный секретарь Сюй Цайхоу также были арестованы288.

30 июня прошедшее под председательством Си Цзиньпина заседание Политбюро ЦК КПК исключило Сюй Цайхоу из рядов КПК и приняло решение о передаче его дела в Генеральную прокуратуру и Военную прокуратуру для проведения расследования по «подозрению в совершении коррупционных преступлений».

Учитывая тот факт, что Сюй Цайхоу многие годы был «смотрящим» за коррупционерами в НОАК и мог оказать на них давление, руководство КПК и НОАК через СМИ обратилось напрямую к офицерскому корпусу НОАК. Одновременно появились материалы в «Жэньминь жибао», «Цзефан жибао» и на сайте агентства «Синьхуа».

В материале, опубликованном «Жэньминь жибао», подчеркивалось, что «Решение ЦК КПК в отношении Сюй Цайхоу вновь продемонстрировало решимость КПК придерживаться строгой партийной и армейской дисциплины и нетерпимостью КПК в отношении коррупции».

«Цзефан жибао» и «Синьхуа» указали, что «Руководящие кадры на всех уровнях должны развивать свою партийность, твердо определить свою марксистскую перспективу, а также взгляд на жизнь, ценности, власть, положение и личные интересы, и сознательно противостоять всяким побуждениям и испытаниям». «Все члены КПК и все военнослужащие НОАК должны полностью осознать длительность, сложность и серьезность борьбы с коррупцией, поставить работу по борьбе с коррупцией и поощрению бескорыстия в качестве наибольшего приоритета, провести строгие расследования дел, связанных с правовыми и дисциплинарными нарушениями. В КПК и НОАК не будет места для коррупционеров.

Партийным комитетам всех ступеней необходимо усилить воспитание, управление и контроль над кадровыми работниками КПК, особенно кадровыми работниками на среднем и высоком уровне. Все солдаты и офицеры НОАК должны продолжать и развивать славные традиции и достойный стиль, постоянно сохранять политическую трезвость, политическую твердость и идеологическую чистоту, приложить все необходимые меры к обеспечению единства и сплоченности вооруженных сил страны, осуществлению целей, поставленных КПК в области усиления армейского строительства в новой обстановке»289.

27 октября Военная прокуратура предъявила Сюй Цайхоу официальное обвинение, в котором подчеркивалось, что обвиняемый использовал служебное положение в интересах третьих лиц, получая напрямую или через других лиц огромные взятки; использовал свою должность, помогая получать звания в обмен на взятки, которые давали ему через членов семьи или посредников. Сюй Цайхоу согласился с обвинением и во всем сознался.

Как сообщали СМИ, Сюй Цайхоу продавал военные должности и звания открыто. Заместитель директора Генерального отдела логистики Гу Хоушань подарил Сюй Цайхоу 12-цилиндровый «Мерседес», в котором было более 100 кг золота, 40 млн юаней и документы на несколько роскошных особняков. Когда дочь Сюй Цайхоу выходила замуж, Гу Хоушань преподнес в качестве свадебного подарка банковскую карту с 20 млн юаней.

Согласно Chengming, у Сюй Цайхоу в шести особняках в различных городах было конфисковано золото, облигации, ювелирные изделия, часы, антиквариат, картины, изысканные пистолеты и т.д. Общая сумма ценностей составила более 22 млрд юаней (3,5 млрд долл.), кроме того, из личного сейфа Сюй Цайхоу были изъятыи 2 млрд юаней (322,7 млн долл.) и иностранную валюту на общую сумму 1,5 млрд юаней (246,9 млн долл.). Кроме того, у него нашли 145 порнографических фильмов и 485 «колоритных» журналов.

Судя по всему, Сюй Цайхоу был уверен и в своей безнаказанности. Во всяком случае, значительную часть незаконно полученных средств он хранил дома. Когда правоохранительные органы обыскали его пекинскую резиденцию, они нашли аккуратно упакованные банкноты весом около тонны, драгоценные камни, нефрит, ценные предметы антиквариата. Учет этого богатства длился неделю, а вывозили его на 12 армейских грузовиках. Уверенность Сюй Цайхоу в своей безнаказанности и его роль «смотрящего» за коррупционерами в НОАК демонстрирует и тот факт, что наличные были аккуратно разложены по коробкам, на каждой из которых стояло имя военного, уплатившего эту взятку ради получения нового звания290.

Комментируя официальное обвинение и обнародованные данные о богатствах Сюц Цайхоу, официальный представитель Министерства обороны КНР Гэн Яньшэн заявил, что расследование в отношении лиц, замешанных в коррупционных делах в армии, будет проводиться решительным образом до конца, невзирая на их должности. По его словам, «дела Сюй Цайхоу и Гу Цзюньшаня оказывают негативное влияние на армейское строительство и армейский имидж, но это никак не может отрицать достижений армейского строительства и вклада офицеров и солдат НОАК, которые посвящают себя обороне и вооруженным силам страны»291.

На основании обвинительного заключения ЦК КПК принял решение о лишении Сюй Цайхоу звания генерал-полковника и статуса военнослужащего. Его ждал суд, но 15 марта 2015 года Сюй Цайхоу скончался в больнице от рака мочевого пузыря. В связи со смертью Сюй Цайхоу, Военная прокуратура, согласно 15-й статье Уголовно-процессуального кодекса КНР, приняла решение не возбуждать иск против него, а незаконно полученные им денежные средства конфисковать292. Какова судьба других фигурантов этого дела, включая членов семьи и близкое окружение Сюй Цайхоу, не сообщалось, но, скорее всего, их ждет суд и конфискация личного имущества.

Однако «дело Сюй Цайхоу» не ограничивалось банальной коррупцией. Главное заключалось в том, что впервые за всю историю НОАК (конечно, если исключить дела над высокопоставленными военными во времена «культурной революции) мог быть осужден человек, который в 1996–1999 годах являлся политкомиссаром Нанкинского военного округа, с 1999 года был членом ЦВС, с 2004-го – вице-председателем ЦВС, а в 2007–2012 годах являлся членом Политбюро ЦК КПК, войдя в группу так называемых «небожителей».

Несомненно, что Сюй Цайхоу имел огромное влияние на армейское руководство (особенно учитывая тот факт, что многие высшие чины получили свои должности за взятки), являлся не только «смотрящим» за «коррупционной сетью» внутри НОАК, но и доверенным лицом Цзян Цзэминя в армии, о чем свидетельствует его карьерный рост не только в 1990-е годы, но и в первой половине 2000-х годов, когда председателем ЦВС был уже Ху Цзиньтао.

Бросая вызов коррупционеру такого уровня, Си Цзиньпин почти наверняка просчитал все ожидаемые его проблемы. Однако другого пути у него, скорее всего, и не было. Вопервых, коррупция, словно рак, пожирала НОАК, и нужно было не только уничтожить все ее метастазы, но и ликвидировать источник заболевания. Во-вторых, коррумпированность Сюй Цайхоу не подлежала сомнению, а его «авторитет» в армии держался только на «коррупционных связях»;

среди офицеров младшего, среднего и даже старшего звена, не замешанных в этих связях, он авторитетом не пользовался. Именно по этой причине раскрытие преступлений Сюй Цайхоу могло лишь укрепить позиции Си Цзиньпина в НОАК. Наконец, Сюй Цайхоу являлся связующим звеном между НОАК и «шанхайским кланом», а потому «дело Сюй Цайхоу» давало возможность разорвать и эту связь, показав не только уровень коррупции, которую допустило прежнее руководство НОАК, но и лишив «шанхайский клан» опоры в армии.

Однако главная задача, которую предстояло решить Си Цзиньпину, заключалась в том, чтобы добиться не только лояльности со стороны офицерского корпуса, но и вернуть армию и спецслужбы под контроль КПК. И «дело Сюй Цайхоу» (как, впрочем, и других высших армейских чинов) сыграло в решении этой задачи далеко не последнюю роль.

Второй метод, который активно использовал Си Цзиньпин, – продолжение модернизации и реформ в НОАК и изменение структуры управления армией.

Третий метод – проведение активной внешней политики с упором на защиту национальных интересов, в реализации которой НОАК предстояло сыграть одну из заглавных ролей.

Поскольку Си Цзиньпин говорил о том, что не только льстило военным, но и вполне соответствовало доминирующим в армейской среде идеям, эти действия Си Цзиньпина серьезно способствовали укреплению его позиций в армии.

Так, выступая на встрече с делегаций от НОАК во время сессии ВСНП, Си Цзиньпин высказал близкую сердцу любого военного мысль: «Мы рассчитываем на мир, но мы никогда не оставим усилий по защите наших законных прав и не пойдем на компромисс по нашим ключевым интересам никогда и ни при каких обстоятельствах». Для этого нужна сильная армия, а чтобы создать таковую, «Китай должен воспользоваться стратегическими возможностями для углубления национальных оборонных и военных реформ, устранения институциональных, структурных и политических ограничений»293.

2 апреля в «Цзефан жибао» была опубликована статья:

«Верность и лояльность». Авторами статьи были 18 высших китайских военачальников, которые поклялись в личной преданности Си Цзиньпину и призвали армию быть верными лидеру государства. Среди подписантов: командиры семи военных округов Китая, командующий ВВС, заместитель командующего ВМФ, заместитель командующего Вторым артиллерийским подразделением, командующий Народной вооруженной полиции и др.294 16 октября Си Цзиньпин подписал принятый ЦВС документ – «Правила аудита экономической ответственности руководящих армейских кадровых работников». А в конце октября было принято решение о передаче Контрольно-ревизионного управления НОАК в непосредственное подчинение ЦВС. Приказ об этом был подписан председателем ЦВС Си Цзиньпином и оглашен на совещании НОАК в Пекине. Как отмечается в заявлении, опубликованном после совещания, данный шаг призван повысить независимость, авторитетность и эффективность ревизионной работы в армии, имеет большое значение в предупреждении коррупции и борьбе с ней среди военных чиновников295.

21 ноября появилась информация о том, что в середине ноября заместитель политкомиссара ВМС НОАК Ма Фасян покончил с собой. Начиная с сентября, это был уже третий случай самоубийства большого военачальника в Китае. Согласно сообщениям Boxun и двух гонконгских газет, Ма Фасян накануне суицида был вызван в ЦВС для дачи показаний. Кроме того, как подчеркивали эти источники, Ма Фасян имел связи с Сюй Цайхоу и попавшим в опалу другим бывшим заместителем председателя ЦВС Го Босюном.

По мнению политического обозревателя Тан Цзинюаня, Ма Фасян, вероятно, покончил жизнь самоубийством, чтобы скрыть махинации более высших чинов. «Весьма возможно, что смерть Ма связана с Го Босюном. Если бы он был замешан в расследовании против Сюй Цайхоу, то его самоубийство ничего не изменило бы, потому что Сюй уже «мертвый тигр».

Смерь Ма, скорее всего, нужна была для защиты какого-то «большого тигра», который еще не попал в ловушку»296.

27 ноября была арестована первая женщина-генерал – секретарь дисциплинарной комиссии Информационно-инженерного университета НОАК генерал-майор Гао Сяоянь. Как сообщили СМИ, она была замешана в деле о коррупции в 309 госпитале НОАК, в котором она работала в 2005–2012 годах.

Она была связана с Гу Цзюньшанем и Сюй Цайхоу и ее обвиняют в получении взяток, связанных с инфраструктурными проектами госпиталя. Многие работники госпиталя, в том числе бывший начальник отдела управления, уже находятся под следствием. Зарубежные СМИ также сообщили, что Гао Сяоянь участвовала в насильственном извлечении органов у живых последователей Фалуньгун, когда работала в 309 госпитале297.

В середине января 2015 года ведущие СМИ Китая опубликовали список из 16 генералов, которые были смещены со своих высоких постов в ходе кампании «по борьбе с коррупцией и разложением» в НОАК в течение 2014 года. Как подчеркивалось в комментарии к данному сообщению, из привлеченных к ответственности 16 высших армейских чинов 15 имели воинское звание выше генерал-майора, а 5 являлись генералполковниками и занимали должности уровня заместителя командующего большим военным округом298. В марте 2015 года этот список дополнился новыми именами, а в марте 2016 года он был уточнен и расширен.

С 13 по 19 января во всех семи военных округах, а также в Главных управлениях ЦВС были проведены собрания, на которых высшее командование НОАК в очередной раз публично выразило поддержку кампании по борьбе с коррупцией в армии299.

17 февраля 2015 года, по данным South China Morning Post, в НОАК разразился новый скандал. Был арестован руководитель одного из разведывательных ведомств, начальник отдела по связям Главного политического управления НОАК генералмайор Син Юньмин. 60-летний Син Юньмин больше известен как вице-председатель ПК Китайского общества дружбы и связей с зарубежными странами, председатель Ассоциации продвижения и развития китайской культуры и член НПКСК300.

Хотя в опубликованной официальной биографии Син Юньмина об его отстранении от должности и аресте нет ни слова, в других публикациях китайского Интернета об этом упоминается. При этом называется дата 17 февраля 2015 года и подчеркивается тесная связь Син Юньмина с бывшими заместителями председателя ЦВС Сюй Цайхоу и Го Босюном, а также Чжоу Юнканом и Лин Цзихуа301.

В середине февраля гонконгская газета Apple Daily сообщила сенсационную, хотя и давно ожидаемую новость, – для тайного допроса ЦКПД НОАК был задержан человек, который в течение десяти лет был одним из самых высокопоставленных офицеров в армии302. Речь о генерал-полковнике Го Босюне, чья военная карьера не может не вызывать восхищения. В 1993 году 51-летний Го Босюн становится заместителем командующего Пекинским военным округом, в 1997–1999 годах – командующий Ланьчжоуским округом;

в 1999–2002 годах – член ЦВС КПК и ЦВС КНР, заместитель начальника Генерального штаба НОАК; в 2002–2003 годах – член Политбюро ЦК КПК, заместитель председателя ЦВС КПК и член ЦВС КНР; в 2003–2013 годах – член Политбюро ЦК КПК, заместитель председателя ЦВС КПК (до ноября 2012 г.) и ЦВС КНР (до марта 2012 г.).

Как сообщала Apple Daily, секретарь Го Босюна и его сын, Го Чжэнган, который имеет звание генерал-майора, также были арестованы военной прокуратурой, их обвиняют в совершении преступлений.

Го Босюна, как и Сюй Цайхоу, арестовали по подозрению в торговле военными должностями и званиями303, а также в коррупции при осуществлении сделок по закупкам для нужд НОАК различных товаров военного назначения304.

Скорее всего, Го Босюн был действительно задержан в середине февраля, поскольку 2 марта на сайте Чжунго цзюнь ван появился список из 14 генералов, в отношении которых проводилось расследование по подозрению в «серьезном нарушении дисциплины и законов». Наряду с фигурантами дел, заведенных в 2014 году, в списке было 9 имен генералов, дела в отношении которых были заведены уже в 2015 году, в том числе и имя получившего звание генерал-майора в январе 2015 года сына Го Босюна 45-летнего Го Чжэнгана. Позднее в СМИ начали сообщать истории о махинациях Го Чжэнгана, хотя никаких конкретных действий против семьи Го Босюна пока не предпринималось, лишь сообщалось, что против Го Чжэнгана ведется расследование305.

В СМИ Го Чжэнган обвинялся в торговле оружием, а его жена У Фанфан – в махинациях с землей, принадлежащей НОАК, и незаконной ее застройке (в частности, указывалось строительство торгового центра в г. Ханчжоу).

Земля, выделенная для строительства, принадлежала Чжэцзянскому военному округу, где Го Чжэнган занимал должность заместителя политического комиссара. С различных фирм было собрано более 500 млн юаней (около 80 млн долл.) в счет будущей аренды площадей внутри торгового центра. Как сообщалось позднее, в феврале 2015 года органы прокуратуры действительно завели на Го Чжэнгана уголовное дело по подозрению «в серьезном нарушении дисциплины и законов».

За присвоение фондов, предназначенных на случай стихийных бедствий, в мае 2015 года в провинции Шаньси был арестован младший брат Го Босюна Го Боцюань, который с 2013 года был секретарем парткома комитета по гражданским делам при правительстве провинции. Лю Цзяньмин, начальник группы, занимающейся делом Го Боцюаня, на провинциальной политической встрече 12 мая представил результаты расследования. Оказалось, что финансовые документы Центра ликвидации последствий стихийных бедствий в провинции Шэньси были «в полном беспорядке».

Но не менее 90 млн юаней (около 14,5 млн долл.) разворовано. Го Боцюань был подвергнут критике за безответственность и недостаточную воспитательную антикоррупционную работу среди своих подчиненных. 30 сентября 2015 года он был уволен с занимаемой должности, возглавив провинциальный музей культуры и истории, а также став секретарем парткома в группе советников при правительстве провинции306.

Что касается самого Го Босюна, то 30 июля 2015 года Политбюро ЦК КПК заслушало специальный доклад ЦКПД по его делу и приняло решение об исключении Го Босюна из рядов КПК по подозрению в совершении серьезных коррупционных преступлений и передало его дело на рассмотрение в Военную прокуратуру НОАК. На заседании было отмечено, что «строгость расследования и наказания Го Босюна в полной мере отражает твердую политическую решимость ЦК КПК проводить строгое внутрипартийное управление и управление армией на основе закона, а также демонстрирует твердую волю ЦК КПК в непреклонной борьбе с коррупцией».

5 апреля 2016 года Военная прокуратура НОАК завершила расследование и предъявила Го Босюну официальное обвинение, в котором подчеркивалось, что Го Босюн использовал служебное положение в интересах третьих лиц, помогая им в продвижении по службе или предоставляя помощь, за что получал лично или через членов семьи взятки в огромных размерах. Го Босюн дал признательные показания и признал свою вину. О дальнейшей его судьбе пока ничего не сообщалось307.

На этом, собственно, пока можно поставить точку, но для полноты картины и понимания серьезности кампании «по борьбе с коррупцией и разложением» в НОАК приведу данные о «выбитых из седла» армейских «тигров», которые были опубликованы на сайте НОАК во время проходивших в марте 2016 года сессий ВСНП и НАПКС. Эти данные более чем красноречивы, а потому не нуждаются в комментариях.

Все, что говорилось выше о НОАК, актуально и для органов безопасности. Возможно, даже в большей степени, поскольку, во-первых, мимо их внимания никак не могли пройти процессы формирования «коррупционных сетей» и в особенности «тайных обществ». А во-вторых, большинство участвующих в этих «коррупционных сетях» сотрудников органов безопасности напрямую были связаны с их самым высоким куратором – Чжоу Юнканом.

Хотя и в данном случае необходимо сделать оговорку – ни один из сотрудников органов безопасности, попавший под подозрение ЦКПД, не был осужден по политическим мотивам, все они обвинялись «в серьезном нарушении дисциплины и законов», другими словами, в коррупционных преступлениях.

Одним из первых под следствие ЦКПД попал секретарь политико-юридической комиссии провинции Хубэй У Юнвэнь. Обвинение – подозрение в «серьезном нарушении дисциплины и законов». Он был подвергнут «шуангуй» и, по-видимому, рассказал немало интересного органам партийного и дисциплинарного контроля. Но самое главное – У Юнвэнь был тесно связан с Чжоу Юнканам и рассматривался как его доверенное лицо в провинции Хубэй 308.

20 декабря 2013 года на сайте ЦКПД КПК появилось сообщение о том, что по подозрению в «серьезном нарушении дисциплины и законов» начато внутрипартийное расследование в отношении заместителя начальника малой руководящей группы ЦК КПК по вопросам предупреждения и профилактики еретических сект, заместителя секретаря парткома, заместителя министра МОБ Ли Дуншэна.

30 июня 2014 года ЦКПД огласила свое решение. Как подчеркивалось в заключении комиссии, Ли Дуншэн использовал служебное положение в интересах третьих лиц, получая за это огромные взятки, он серьезно нарушил партийную дисциплину и законы, а также подозревается в коррупции. На основании доклада ЦКПД 23 октября Политбюро ЦК КПК приняло решение об исключении Ли Дуншэна из рядов КПК, а 14 июля Генеральная прокуратура завела на него уголовное дело.

21 августа 2015 года Народная прокуратура города Тяньцзинь предъявила Ли Дуншэну официальное обвинение и передала дело в Народный суд Тяньцзиня. Как подчеркивалось в обвинительном заключении, Ли Дуншэн, занимая должности заместителя директора Центрального телевидения (середина 1990-х гг.), заместителя секретаря парткома, заместителя министра МОБ, члена Политико-юридической комиссии ЦК КПК (с 2011 г.), использовал служебное положение в интересах третьих лиц, незаконно получая за это материальное вознаграждение и огромные взятки, что было квалифицированно как коррупционное преступление. Общая стоимость незаконно приобретенного имущества оценивалась в 21,98 млн юаней.

14 октября 2015 года в Тяньцзине начался давно ожидаемый обществом суд по делу Ли Дуншэна. Интерес к нему подогревался тем, что Ли Дуншэн, возглавлявший «Офис 610» – организацию, специально созданную в 1999 году для осуществления репрессий в отношении последователей движения «Фалуньгун» – имел исключительно отрицательный имидж в общественном мнении. Однако ожидания не оправдались, Ли Дуншэна судили исключительно за злоупотребление властью и взяточничество на постах, которые он занимал с 1996-го по 2013 год. 12 января 2016 года ему был вынесен приговор – пятнадцать лет лишения свободы и конфискация личного имущества на сумму 1 млн юаней309.

20 июля 2014 года ЦКПД объявила, что для проведения расследования задержан глава Управления общественной безопасности города Тяньцзинь У Чаншунь. 61-летний У Чаншунь стал в Тяньцзине первым «тигром», попавшим в сети антикоррупционной кампании. Его задержали после инспекционной поездки группы ЦКПД в Тяньцзинь, состоявшейся в начале июля. 24 июля он был освобожден от всех занимаемых постов.

13 февраля 2015 года ЦКПД завершила расследование.

Как подчеркивалось в заключении комиссии, У Чаншунь «пренебрегал требованиями неподкупности, честности и самодисциплины, получал подарки и деньги, вмешивался в коммерческую деятельность предприятий и граждан, участвовал в банкетах на высоком уровне; брал взятки в крупных размерах, использовал служебное положение в корыстных целях и в интересах третьих лиц при решении кадровых и коммерческих вопросов; нарушал финансовую дисциплину, вступал в половые связи с проститутками». ЦКПД приняла решение об исключении У Чаншуня из рядов КПК и передаче его дела в органы прокуратуры.

13 февраля 2015 года Генеральная прокуратура приняла решение о заведении на него уголовного дела по подозрению в коррупции, а 9 марта ПК СНП города Тяньцзинь лишило У Чаншуня депутатских полномочий.

Любопытно, что У Чаншунь был обвинен только в коррупции и нарушении дисциплины. Тем не менее на сайте движения «Фалуньгун» «Минхуэй» (ru.minghui.org – русская версия), который собирает информацию о репрессиях, сообщалось, что У Чаншунь в декабре 2006 года потребовал от 200 таксистов собирать информацию о приверженцах Фалуньгун. У Чаншунь пообещал до 20 тыс. юаней за предоставление «полезной» информации. Он также потребовал, чтобы еще нашлось 3 тыс. таксистов, которые бы искали любую информацию о последователях Фалуньгун. В другой статье «Минхуэй» сообщал о роли У Чаншуня в аресте последователей Фалуньгун, которых потом пытали310.

В декабре 2014 года произошло куда как более важное событие. После длительного пребывания под домашним арестом был официально предан органам правосудия Чжоу Юнкан, китайский политический тяжеловес, фигура масштабнейшая, если не сказать – эпическая. Решение об аресте было принято после бурного обсуждения на специальном заседании Политбюро ЦК КПК, поскольку эта процедура означала отмену негласного запрета на судебное преследование «политических бессмертных», как в Китае называют тех, кто когда-то являлся членом ПК Политбюро ЦК КПК. После ареста Чжоу Юнкана стало ясно: без внимания следователей не останется и «святая святых» – органы госбезопасности.

Уже 11 января 2015 года South China Morning Post сообщила, что за получение огромных взяток задержан заместитель главы Министерства государственной безопасности Ма Цзянь. В отношении него было начато служебное расследование. Источники указывали на тесную связь между Ма Цзянем и Лин Цзихуа, арестованным в декабре 2014 года.

58-летний Ма Цзянь считался ответственным за контрразведывательную деятельность в МГБ. Как выяснилось, кроме своих прямых обязанностей, он тесно сотрудничал с беглым олигархом Го Вэньгуем и главой крупной китайской технологической компании Founder Group Ли Ю. Согласно информации сайта Boxun, только от Ли Ю Ма Цзянь получил взяток на общую сумму около 200 млн юаней (30 млн долл.).

Ли Ю финансировал очень выгодные сделки с ценными бумагами, осуществляемые одним из родственников Ма Цзяня.

Вместе с Ма Цзянем были арестованы его секретарь, а также брат по имени Лун, занимавший высокую должность в одной из корпораций. Кроме того, Ма Цзянь содержал шесть любовниц и двух внебрачных детей. В ходе расследования ЦКПД выяснила, что он имел в Пекине шесть вилл, на которых и скрывал своих любовниц, две из которых, к тому же, работали в системе госбезопасности311.

28 февраля 2015 года ЦКПД сообщила, что руководитель Управления общественной безопасности провинции Хубэй Ся Сяньлу оказался под следствием. Его обвинили в коррупции, уволили с работы, а дело было передано в органы прокуратуры. И хотя было известно, что в течение многих лет Ся Сяньлу руководил репрессиями приверженцев движения «Фалуньгун» в городе Сянъян провинции Хубэй, где раньше он был начальником Управления общественной безопасности и заместителем секретаря политико-юридической комиссии города, а самое ужасное из его преступлений заключается в том, что в 2011 году он приказал кремировать живого человека, судили его за коррупцию.

Как подчеркивалось в заключении ЦКПД, Ся Сяньлу использовал служебное положение в корыстных целях и в интересах третьих лиц при решении коммерческих и кадровых вопросов, получая за это огромные взятки; он серьезно нарушил партийные и политические установки, оргдисциплину и законы, не прекращая своих порочных действий даже после XVIII съезда КПК312.

26 июня 2015 года ЦКПД сообщила, что со своего поста был снят заместитель председателя ПК СНП Тибетского автономного района Лэ Дакэ, занимавший этот пост с января 2013 года. Лэ Дакэ работал в системе госбезопасности почти всю жизнь, занимая различные должности в органах безопасности провинции Цзянси, а с 2004 года являлся секретарем парткома, начальником Управления госбезопасности Тибетского автономного района. Формулировка об его снятии с должности звучала стандартно – за «серьезные нарушения партийной дисциплины и закона».

2 июля он был освобожден от занимаемой должности, а 30 июля – лишен депутатского мандата СНП ТАР. 30 октября ЦК КПК утвердил отчет ЦКПД по делу Лэ Дакэ. Согласно заключению комиссии, Лэ Дакэ серьезно нарушал политическую дисциплину, чинил препятствия проверкам, использовал служебное положение в интересах третьих лиц при решении кадровых вопросов, получая за это материальное вознаграждение; нарушил правила о неподкупности и честности, использовал служебное положение в интересах третьих лиц при решении коммерческих вопросов; пренебрегал дисциплиной в жизни, вел распутный образ жизни. 30 октября 2015 года по решению Генеральной прокуратуры его дело было передано в следственные органы. Однако, по мнению некоторых источников, главная подоплека этого дела заключается в том, что Лэ Дакэ имел давние связи с Цзэн Цинхуном (они родом из одной деревни в провинции Цзянси)313.

16 апреля 2016 года ЦКПД сообщила о начале расследования в отношении секретаря политико-юридической комиссии (фактически руководителя аппарата безопасности) провинции Хэбэй Чжан Юэ. Он попал под подозрение изза «серьезных нарушений партийной дисциплины». 55-летний Чжан Юэ – представитель «шестого поколения», он всю жизнь проработал в органах безопасности Пекина и провинции Хэбэй, в 2008 году возглавив Управление общественной безопасности провинции Хэбэй и став секретарем политикоюридической комиссии провинции.

Его называли «царем» провинции Хэбэй и, наверное, не случайно. Чжан Юэ имел деловые и политические связи в Пекине, дружил с влиятельным бизнесменом Го Вэньюем, который, в свою очередь, имел связи с вице-министром МОБ Ма Цзянем и Лин Цзихуа.

Чжан Юэ, Го Вэньюй и Ма Цзянь насильственно поглотили компанию China Minzu в 2010 году. Используя влияние в органах безопасности, они сделали руководству компании предложение, от которого оно не смогло отказаться. Придя к двум главным акционерам Minzu: Capital Airports Holding, которой принадлежало 61,25% акций, и банк «Хэбэй» (6,81% акций), Чжан Юэ пригрозил посадить в тюрьму партийного руководителя, работавшего в банке Хэбэй. В июне 2010 года компания Beijing Zenith, где главным акционером был Го Вэньюй, выкупила у банка «Хэбэй» долю акций. С Чжан Чжичжуном, президентом Capital Airports, поступили проще: он был приговорен к двенадцати годам тюрьмы. Ходили слухи, что его арест был частью плана по захвату компании China Minzu. В январе 2011 года Capital Airports продала все акции China Minzu компании Го Вэньюя за 1,6 млрд юаней – на 1,8 млрд ниже рыночной цены. Beijing Zenith стала крупнейшим акционером China Minzu.

Однако была и другая причина, почему Чжан Юэ стремительно поднимался по карьерной лестнице и чувствовал себя практически ненаказуемым. Его вторая жена Мэн Ли была подругой и коллегой жены Чжоу Юнкана. Они обе работали на китайском центральном телевидении (CCTV). Несомненно, что Чжоу Юнкан поспособствовал его карьерному росту, особенно учитывая тот факт, что до того как занять пост начальника Управления общественной безопасности провинции Хэбэй, Чжан Юэ возглавлял 26-й департамент МОБ (борьба с культами), больше известного как «Офис-610». Работу этого подразделения непосредственно курировали Чжоу Юнкан и Ли Дуншэн.

Кроме коррупции, Чжан Юэ был уличен в прелюбодеянии. Он увлекался плаванием и использовал государственные фонды для строительства роскошной купальни в Шицзячжуане. Работниц комплекса выбирали по внешности, как стюардесс. В этом бассейне могли купаться только руководители системы общественной безопасности или высокопоставленные чиновники314.

Этот список можно продолжить, но не будем утомлять читателя. Тенденция в целом понятна. Дела по «большим тиграм», попавшим в ловушку кампании «по борьбе с коррупцией и разложением», по-видимому, дали много информации о «сетевой коррупции», а потому сама кампания начинает приобретать системный характер, охватывая все структуры власти и управления.

Глава 6. «Дело Чжоу Юнкана»

Как и «дело Бо Силая», «дело Чжоу Юнкана» занимает особое место среди дел других «тигров». Даже среди дел «больших тигров», которых за годы кампании «по борьбе с коррупцией и разложением» отловили немало. И проблема, как и в случае с Бо Силаем, в личности самого Чжоу Юнкана315. Конечно, в отличие от Бо Силая, он не относился к «принцам» и не мог использовать авторитет родителей, но без влиятельных покровителей, думается, не обошлось. Свою роль сыграло и то, что Чжоу Юнкан был уроженцем провинции Цзянсу – одного из тех регионов, выходцы из которого составляли основу команды Цзян Цзэминя (1989–2002 гг.), сохранившей огромное влияние и в годы «тандема Ху – Вэнь» (2002–2012 гг.).

Карьерный рост Чжоу Юнкана в нефтяной отрасли пришелся на пик могущества «нефтяной группировки» в китайском руководстве в конце 1970-х и начале 1980-х годов, когда доходы от экспорта сырой нефти составляли свыше 20% бюджета (КНР стала импортером нефти только в 1994 г.). Нефтяники, среди которых были многие преподаватели Чжоу Юнкана из Пекинского нефтяного института, занимали видные должности в Пекине, что не могло сказаться и на его карьере316.

В 1985 году успешного руководителя позвали в столицу на должность замглавы Министерства нефти. Уже через три года министерство было превращено в Китайскую национальную нефтегазовую корпорацию (CNPC) – монополиста на нефтяном рынке КНР. Чжоу стал одним из членов правления, а в 1996 году возглавил CNPC. И его успехи в управлении компанией нельзя не признать. Именно он стал архитектором развития CNPC, а также создания многочисленных «дочек» для выхода на мировые рынки, в том числе финансовые. Созданная по его инициативе компании PetroChina очень быстро стала одной из самых дорогих компаний в мире.

В конце 1990-х годов Чжоу Юнкан начинает делать политическую карьеру. В 1997 году он становится членом ЦК КПК, а в 1998 году возглавил вновь созданное Министерство природных ресурсов. В 1999 году Чжоу Юнкана перебросили на руководство провинцией Сычуань. В 2002 году по итогам XVI съезда КПК, на котором произошла очередная смена поколений китайской элиты, он становится членом Политбюро ЦК КПК и получает пост министра общественной безопасности. Кроме того, он стал одним из секретарей в аппарате ЦК, первым заместителем главы Политико-юридической комиссии ЦК КПК, которая курирует все гражданские спецслужбы и силовые ведомства.

Думается, произошло это не без поддержки Цзян Цзэминя, который оказывал сильное влияние на кадровую политику «тандема Ху – Вэнь», хотя нельзя отвергать и тот факт, что на всех занимаемых им постах Чжоу Юнкан доказал, что умеет «держать удар» и решать любые поставленные перед ним задачи. О «сетевой коррупции», «фракционности» внутри КПК и «тайных обществах» во власти в те годы почти не говорилось, а потому этой стороной деятельности Чжоу Юнкана особо никто не интересовался, тем более что речь шла о члене Политбюро и фактическом главе всех спецслужб страны.

В 2007 году на XVII съезда КПК Чжоу Юнкан вошел в «группу бессмертных», став одним из девяти постоянных членов Политбюро. К тому же он занял должность секретаря Политико-юридической комиссии ЦК КПК, укрепив тем самым личный контроль над спецслужбами и аппаратом безопасности. Учитывая непростую обстановку внутри страны, рост числа различных акций протеста, проблемы Тибета и СУАР, этот пост был знаковым. И нельзя не признать, что и на этот раз Чжоу Юнкан со своей работой справился – ни одно массовое выступление не переросло в серьезный кризис.

Тучи над головой Чжоу Юнкана начали сгущаться после начала внутрипартийного расследования по «делу Бо Силая». И хотя он пока оставался членом ПК Политбюро ЦК КПК и сохранял свой пост секретаря Политико-юридической комиссии ЦК КПК, контролируя весь аппарат безопасности, тем не менее конфликт между ним и «тандемом Ху – Вэнь» уже вышел за пределы «Чжуннаньхая» и стал достоянием гласности.

По информации, опубликованной на сайте «Великая эпоха», на прошедшем в начале мая 2012 года заседании Политбюро ЦК КПК, разбиравшем «дело Бо Силая», возник конфликт между Вэнь Цзябао и Чжоу Юнканом. Вэнь Цзябао выдвинул против Чжоу Юнкана два обвинения. Во-первых, Вэнь упрекал Чжоу в том, что он продолжает поддерживать Бо Силая и разгласил информацию об отношении ЦК КПК к нему после инцидента с Ван Лицзюнем. Во-вторых, Вэнь Цзябао поднял вопрос о заговоре Бо и Чжоу, собиравшихся заставить Си Цзиньпина покинуть свой пост вскоре после назначения. Основываясь на этих двух пунктах, Вэнь Цзябао призвал к расследованию в отношении Чжоу Юнкана. Ху Цзиньтао поддержал просьбу Вэнь Цзябао о том, чтобы Хэ Гоцян, секретарь ЦКПД, начал расследование дел Чжоу Юнкана. Чжоу Юнкан пытался атаковать Вэнь Цзябао, требуя расследования в отношении жены Вэнь Цзябао, но эта тактика, похоже, не сработала317.

Парадоксальность ситуации заключалась в том, что доклад по «делу Бо Силая» делал тогдашний руководитель Канцелярии ЦК КПК Лин Цзихуа, который в дальнейшем не только был снят со всех постов, исключен из рядов КПК, обвинен в коррупции и создании «тайных обществ», но и поставлен в один ряд с Чжоу Юнканом как один из членов «новой банды четырех».

10 мая 16 ветеранов КПК написали совместное письмо членам Политбюро, требуя отставки Чжоу Юнкана и начальника отдела пропаганды ЦК КПК Лю Юньшаня. Относительно Чжоу Юнкана в письме содержались следующие требования: исключение его из членов ПК Политбюро КПК, смещение с поста секретаря Политико-юридической комиссии и других постов, а также исключение из партии. Чжоу Юнкан должен признаться в незаконности преследования последователей движения «Фалуньгун», а его действия должны расследоваться ЦКПД318.

13 мая Financial Times со ссылкой на инсайдерскую информацию сообщила, что Чжоу Юнкан, формально оставаясь главой Политико-юридической комиссии ЦК КПК, был вынужден передать все бразды правления своему заместителю – министру общественной безопасности КНР Мэн Цзяньчжу. Тем не менее 18 мая прошла информация о том, что Чжоу Юнкан был избран делегатом XVIII съезда КПК от СУАР КНР, что можно было рассматривать как «утешительный приз».

26 июня сообщалось, что Чжоу Юнкан выступил на 4-м симпозиуме Международной ассоциации антикоррупционных органов в городе Далянь. Причем позиционировался он как член ПК Политбюро ЦК КПК и глава Политико-юридической комиссии ЦК КПК319. Хотя еще в начале июня сайт «Великая эпоха» сообщил, что, по данным «хорошо информированного источника в Пекине», Чжоу Юнкан «на днях был вынужден покинуть пост главы мощной Политико-юридической комиссии в связи с обвинениями в том, что он вступил в сговор с Бо Силаем, желая сместить будущего лидера КНР Си Цзиньпина»320.

Так это было или нет, сказать сложно. В официальной биографии Чжоу Юнкана в качестве даты его ухода с постов члена ПК Политбюро ЦК КПК и секретаря Политикоюридической комиссии ЦК КПК назван ноябрь 2012 года, то есть XVIII съезд КПК. Однако фактом является то, что уже с июня 2012 года в китайской прессе начал активно сливаться компромат не только на родственников Чжоу Юнкана, но и на него самого. Если бы Чжоу Юнкан по-прежнему обладал той же степенью влияния на структуры безопасности, как это было в течение последних десяти лет, то подобное было бы немыслимо.

Так, сообщалось, что семья Чжоу накопила огромное состояние, торгуя официальными постами и беря взятки в ходе судебных дел; каждый из членов семьи является миллиардером и имеет огромное количество счетов в международных банках. Двоюродный брат Чжоу Юнкана торговал официальными постами во многих городах Китая, а сын Чжоу Бинь владеет недвижимостью в Гонконге, Париже, Шанхае, Пекине и Уси, он имеет банковские счета в Швейцарии, США и Гонконге; в Пекине у него 18 домов и объектов недвижимости, один из которых стоит 31 млн долл. Новостной сайт Mingjing процитировал источники из провинции Сычуань и нефтяной компании Petro China, утверждающие, что Чжоу Бинь получил 20 млрд юаней (3,1 млрд долл.) для себя, Бо Силая и других лиц в своем ближайшем окружении321.

Скорее всего, столь резкое изменение позиций Чжоу Юнкана было связано с тем, что, когда он и Цзян Цзэминь отказались защитить Бо Силая и его семью, тот начал активно сотрудничать со следствием и «сливать» информацию на своих покровителей. Во всяком случае, другим трудно объяснить относительно мягкий приговор Бо Силаю и череду арестов, предшествовавших суду над ним.

Один из инкриминируемых Бо Силаю эпизодов был связан с попыткой совершения государственного переворота и недопущением избрания Си Цзиньпина на пост генерального секретаря КПК и председателя КНР. По данному эпизоду, кроме большой группы чиновников и генералов НОАК, проходила и «большая тройка» – Цзян Цзэминь, Цзэн Цинхун и Чжоу Юнкан, являвшиеся покровителями Бо Силая в высшем руководстве КПК и КНР. И именно данное обстоятельство, как и конфликт Чжоу Юнкана с «тандемом Ху – Вэнь», а также руководством «пятого поколения», и предопредели его судьбу.

В начале 2013 года по созданной им «империи» нанесли второй удар – была проведена тотальная «зачистка» контролируемым Чжоу Юнканом органам безопасности, когда в течении трех месяцев 452 сотрудника этих органов попали под «шуангуй» или были арестованы322.

Третий удар был нанесен по выстроенной на крови и «коррупционных связях» бизнес-империи Чжоу Юнкана. В июне 2013 года в городе Чэнду чиновниками центрального правительства был арестован сын Чжоу Юнкана Чжоу Бинь, который фактически вел весь семейный бизнес. В начале августа было начато расследование в отношении компании Huisheng Engineering Corporation и арестован ее глава У Бин, переводивший капиталы семьи Чжоу за рубеж323. В середине августа был арестован тесно связанный с семьей Чжоу миллиардер и глава Sichuan Hanlong Group Лю Хань, которого обвинили в 21 преступлении, в том числе убийстве 9 человек и руководстве ОПГ. Как было доказано в ходе следствия, Чжоу Бинь имел с Лю Ханем не только самые тесные контакты, но и вел с ним совместный бизнес324.

В этом же ряду можно рассматривать дела Ли Чуньчэна и Го Юнсяна, занимавших высокие посты на родине Чжоу Юнкана в провинции Сычуань, а также дело бывшего секретаря политико-юридической комиссии провинции Хубэй У Юнвэня; арест в сентябре 2013 года тесно связанного с Чжоу Юнканом заместителя министра общественной безопасности, директора «офиса 610» Ли Дуншэна.

21 декабря шанхайским интернет-СМИ Eastday.com была опубликована статья «Добро пожаловать в Новый год с наступлением на больших тигров». В статье обсуждались два партийных чиновника: Чжоу Бинь и Ло Шаоюй – племянник Ло Ганя, возглавлявшего службу внутренней безопасности до Чжоу Юнкана.

Как утверждалось в статье, Чжоу Бинь и Ло Шаоюй стали богачами благодаря высоким позициям их родственников. Чжоу Бинь был крупным акционером и главой Zhongxu Yangguang Petroleum and Natural Gas Technology Ltd, тесно связанной с CNPC и PetroChina, о чем еще 25 сентября 2013 года рассказал журнал Caixin. Ло Шаоюй заработал состояние, используя отношения с Ло Ганем. В 1997 году аппарат безопасности заменил обычные транспортные средства бронемашинами. Ло Шаоюй разбогател на этом. В 2010 году его собственный капитал достиг 5,3 млрд юаней (876 млн долл.) и он стал известен как второй самый богатый мафиози в Чунцине.

Вывод автора статьи был бескомпромиссный – «положение двух молодых чиновников – Чжоу Биня и Ло Шаоюя – показывает, что они потеряли благосклонность, а их покровители потеряли власть. Власти позволили обсуждать скандал в Интернете, чтобы лишить каких-либо признаков власти Ло Ганя и Чжоу Юнкана»325.

Однако одно из важнейших событий в «деле Чжоу Юнкана» произошло в августе 2013 года, когда череда арестов в нефтяных компаниях дала основание говорить о так называемом «деле нефтяников», которое не только напрямую было связано с «коррупционной сетью» «клана Чжоу», но и в целом обещало иметь значимые политические последствия.

«Дело нефтяников»

20 марта сообщалось, что компетентными органами было начато расследование в отношении секретаря парткома и генерального директора Куньлуньской фирмы с ограниченной ответственностью по использованию природного газа («дочки» PetroChina) Яо Юйчуня. Он обвинялся в коррупции, использовании служебного положения в интересах родственников и друзей, нарушении законных интересов акционеров компании. Нанесенный им ущерб оценивался в 400 млн юаней. 13 апреля в Народном суде города Чжухай начались слушания по его делу326.

26 августа 2013 года на сайте ЦКПД появилось сообщение о начале расследования в отношении вице-президента CNPC Ван Юнчуня. Он обвинялся в «серьезном нарушении дисциплины и законов». 28 августа Комитет по контролю и управлению государственным имуществом, который отвечает и наблюдает за состоянием китайских компаний, выявил, что такие руководители, как Ли Хуалинь (глава Kunlun Energy, филиал CNPC), Жань Синьцюань (вице-президент PetroChina и генеральный менеджер нефтяных месторождений) и Ван Даофу (главный геолог PetroChina), имеют «серьезные дисциплинарные нарушения»327.

1 сентября появилось сообщение о том, что Цзян Цземинь (член ЦК КПК 18-го созыва и начальник Комитета по контролю и управлению государственным имуществом, а до этого – генеральный директор и председатель совета директоров CNPC и ее 100% «дочки» компании PetroChina) находится под следствием. Поводом к расследованию послужили финансовые расхождения, которые были выявлены после того, как Цзян покинул CNPC, перейдя на новую работу в марте 2013 года328.

Более того, как сообщала китайская печать, за девять лет – с 2004-го по 2013 год – Ван Юнчунь, Жань Синьцюань, Ли Хуалинь и Яо Юйчунь создали «нефтяную мафию», в которую также входили Цзян Цземинь и заместитель председателя СНП провинции Сычуань Го Юнсян, с начала 1970-х и до конца 1990-х годов работавший в нефтяной отрасли и хорошо знавший всех членов «нефтяной мафии».

В дальнейшем к членам «нефтяной мафии» был причислен и вице-президент CNPC Ляо Юнюань, внутрипартийное расследование в отношении которого ЦКПД начала 16 марта 2015 года. Ведущее гонконгское СМИ Hong Kong Economic Times сообщило, что Ляо Юнюань был замешан в различных правонарушениях. Он якобы назначал своих людей на должности в CNPC, а также обогащался, совершая незаконные сделки с нефтепродуктами. Ляо Юнюань получил прозвище «северо-западный тигр», когда в относительно молодом возрасте, в 37 лет, стал генеральным менеджером Tarim Oilfield Company, дочерней компании CNPC. А в мае 2013 года он уже занял должность генерального директора CNPC. В государственных СМИ даже высказывались предположения, что Ляо Юнюань займет высший пост CNPC, когда нынешний председатель правления Чжоу Цзипин выйдет на пенсию.

Ляо Юнюань считается близким союзником бывшего главы CNPC Цзян Цземиня. В Китае известен один случай.

После взрыва на нефтепроводе в городе Далянь (провинция Ляонин) в июле 2010 года Ляо Юнюань взял ответственность за инцидент на себя, прикрыв Цзян Цземиня.

Расследование в отношении Ляо Юнюаня было проведено оперативно. 15 июня сообщалось, что оно завершено.

За «серьезное нарушение дисциплины, преследование личных интересов, неисполнение требований честности, неподкупности и самодисциплины, получение взяток на крупные суммы и использование служебного положения в интересах третьих лиц при решении кадровых и производственных вопросов» Ляо Юнюань был исключен из рядов КПК, а Генеральной прокуратурой в его отношении возбуждено уголовное дело330.

Что касается других фигурантов «нефтяного дела», то 30 июня 2014 года ЦКПД завершила свое расследование по делу Цзян Цземиня. В заключении комиссии подчеркивалось, что он «серьезно нарушил дисциплину и законы», использовал служебное положение в интересах третьих лиц, получая за это огромные взятки. 14 июля 2014 года по подозрению в совершении коррупционных преступлений Генеральная прокуратура завела на него уголовное дело. 19 марта 2015 года Народная прокуратура города Ханьцзян (провинция Хубэй) предъявила ему официальное обвинение.

Согласно обвинительному заключению, Цзян Цземинь, занимая должности заместителя генерального директора CNPC (2004 г.), генерального директора, председателя совета директоров и секретаря парткома (2006–2013 гг.), заместителя председателя, председателя совета директоров PetroChina (1999–2000 гг.), использовал служебное положение в корыстных целях и в интересах третьих лиц, получая за это огромное материальное вознаграждение, размеры которого значительно превышали его законные доходы; нанес особо большой ущерб интересам государства и законным интересам акционеров. Решением суда 12 октября 2015 года был приговорен к шестнадцати годам лишения свободы и конфискации личного имущества на сумму 1 млн юаней331.

По аналогичному сценарию развивалось и «дело Ван Юнчуня». 30 июня 2014 года ЦКПД завершила свое расследование. В заключении комиссии подчеркивалось, что он «серьезно нарушил дисциплину и законы», использовал служебное положение в интересах третьих лиц, получая за это огромные взятки. 14 июля 2014 года по подозрению в совершении коррупционных преступлений Генеральная прокуратура завела на него уголовное дело. 23 марта 2015 года Народная прокуратура города Сянъян предъявила ему официальное обвинение в коррупции в особо крупных размерах, а 13 октября решением суда он был приговорен к двадцати годам лишения свободы и конфискации личного имущества на сумму 2 млн юаней332.

В отношении других фигурантов дела о «нефтяной мафии» пока ограничились партийными и административными взысканиями. Во всяком случае, другой информации о них нет333.

Тем не менее само дело, по-видимому, прекращено не было, о чем свидетельствует вторая волна дел на нефтяников, заведенных уже в 2015 году. 2 апреля 2015 года ЦКПД сообщила, что бывший член партийной группы нефтяной компании China National Offshore Oil Corporation, заместитель генерального директора корпорации У Чжэньфан подозревается в серьезном нарушении дисциплины, в отношении него в настоящее время проводится расследование334. 12 апреля в журнале Caixin появилась статья, согласно которой начальник отдела по внешним связям CNPC Янь Цуньчжан находится под следствием335. 27 апреля ЦКПД сообщила, что за «серьезные нарушения дисциплины и закона» был задержан Ван Тяньпу – второе должностное лицо в государственной компании Sinopec Group336. И, судя по всему, это далеко не конец.

Без сомнения, коррупция в нефтяной отрасли имела место, но вполне возможно, что власти взялись за топменеджеров CNPC и PetroChina не только с целью ликвидировать «нефтяную мафию» и разрушить «коррупционную сеть» в стратегической для Китая нефтегазовой отрасли.

Нельзя не обратить внимания и на тот факт, что все фигуранты «дела нефтяников» напрямую или опосредованно тесно связаны с Чжоу Юнканом, а через него, возможно, и с Цзэн Цинхуном. Оба в свое время контролировали нефтяной сектор и имеют пакет акций в PetroChina и Sinopec. Во всяком случае, это вполне определенно можно сказать и в отношении семьи Чжоу Юнкана. Часть бизнеса контролируемой его сыном Чжоу Бином компании Wilson Engineering была связана с этими государственными нефтяными гигантами337.

Обращает на себя внимание и еще два факта. Во-первых, отсутствие уголовного преследования в отношении Ли Хуалиня. Во-вторых, включение в «нефтяную мафию» хотя и связанного в прошлом с нефтегазовой сферой, но занимающего на момент начала против него расследования более значимый пост в провинции Сычуань Го Юнсяна.

Первый факт частично можно объяснить тем, что Ли Хуалинь на руководящих должностях в CNPC и PetroChina не проработал и месяца. Он был назначен 29 июля, а снят 37 августа 2013 года. Однако это вряд ли может служить оправданием. Будучи на руководящих должностях в нефтегазовом секторе, работая в представительствах CNPC и PetroChina в Гонконге и за рубежом, являясь в 2009–2013 годах секретарем правления CNPC, в «коррупционные схемы» он, несомненно, был вовлечен.

Другой вопрос, что интерес следственных органов к Ли Хуалиню подогревался не только его участием в «нефтяной мафии», но, главным образом, связями с «кланом Чжоу».

Этим же, скорее всего, объясняется и включение Го Юнсяна в «нефтяную мафию», расследование в отношении которого ЦКПД начала 22 июня 2013 года, то есть почти одновременно с «делом нефтянников». Обе эти фигуры объединяет то, что каждый из них в свое время являлся личным секретарем Чжоу Юнкана и своей дальнейшей карьерой обязан именно ему, а потому мог много интересного рассказать следствию.

Во всяком случае, когда «дело Чжоу Юнкана» начали расследовать органы следствия, то его связь с «нефтяной мафией» стала достоянием общественности.

Более того, в начале января 2014 года, когда это дело было еще далеко от окончательного разрешения, пресса сообщала, что «клан Чжоу Юнкана, включая его сына, невестку и родителей невестки, которые несколько лет назад эмигрировали в США, с помощью махинаций в крупнейшей государственной китайской нефтяной компании (PetroChina Company) заработали как минимум 98 млрд юаней (15,5 млрд долл.)338.

* * * Трудным для «клана Чжоу» и лично Чжоу Юнкана стал и 2014 год. В начале февраля власти сообщили, что заместитель губернатора провинции Хайнань Цзи Вэньлинь помещен под следствие339. Новость об аресте Цзи Вэньлиня получила широкий резонанс из-за его близости к Чжоу Юнкану.

На протяжении десятилетия с 1998-го по 2008 год он был личным помощником Чжоу и сопровождал его в разных сферах, начиная от карьеры в нефтепромышленности и заканчивая должностями в системе общественной безопасности.

После того как Чжоу Юнкан получил пост секретаря Политико-юридической комиссии ЦК КПК, Цзи Вэньлинь стал заместителем директора центрального отдела по поддержанию стабильности, оказавшись в прямом подчинении у Чжоу Юнкана.

В феврале же исчез из виду Шэнь Динчэн, бывший секретарь парткома фирмы международных связей CNPC и личный секретарь Чжоу Юнкана в период 1992–1998 годов, когда он занимал должности заместителя генерального директора и генерального директора CNPC. Шэнь Динчэн «попал под контроль компетентных органов» еще в середине 2013 года. Причем вместе с ним под следствием находились его жена и сын. 18 февраля 2014 года «неизвестный источник» сообщил, что после начала расследования в отношении Ли Хуалиня тесно связанный с ним Шэнь Динчэн «попал под контроль компетентных органов», однако «после завершения расследования, в канун Праздника Весны, он исчез, хотя его жена и сын вернулись домой»340.

В начале марта в китайских СМИ одна за другой начали появляться публикации о коррупции в семье Чжоу Юнкана. По данным Beijing News, его сын Чжоу Бинь причастен к мафиозным деяниям, совершенным магнатом горнодобывающей промышленности Лю Ханем и его бандой. Чжоу Бинь также помог Дин Сюэфэну, бывшему мэру города Лулян провинции Шаньси, получить должность с помощью взяток. Сам Дин Сюэфэн был уволен в конце февраля и ЦКПД начала расследование по его делу.

Журнал Caixin сообщил, что младшего брата Чжоу Юнкана, Чжоу Юаньцина, и его сестру Чжоу Линъин 1 декабря 2013 года задержали следователи из Пекина за коррупцию при ведении бизнеса. Чжоу Юаньцин был заместителем директора районного Управления земельных и природных ресурсов города Уси провинции Цзянсу. Его жена – известный предприниматель, занимающаяся природным газом и продажей автомобилей.

Чжоу Юаньсин, другой брат Чжоу Юнкана, который скончался от рака 10 февраля 2014 года, ранее также попал под следствие, которое выявило у него «огромное количество активов неизвестного происхождения». У него дома были изъяты ящики дорогого ликера и золотые слитки341.

В конце марта агентство Reuters распространило информацию о том, что власти КНР наложили арест на средства, принадлежащие семье и подчиненным Чжоу Юнкана, и провели обыски в его многочисленных владениях. В ходе обысков было изъято:

-- 326 домовладений Чжоу в Пекине, Шэньяне, Даляне, Цзинане, Яньтае, Чэнду, Нанкине, Уси, Сучжоу, Шанхае, Гуанчжоу и Шэньчжэне общей стоимостью до 1,76 млрд юаней (около 282,55 млн долл.);

-- 42,85 кг золота, серебра и золотых монет, а также драгоценные камни;

-- 152,7 млн юаней (24,5 млн долл.), 275 млн долл., 662 тыс. евро, 10 тыс. фунтов и 55 тыс. швейцарских франков;

-- 62 автомобиля, включая военные джипы и туристический автобус;

-- 55 картин, в том числе известных художников, общей рыночной стоимостью от 800 млн до 1 млрд юаней (от 128,4 млн до 160,5 млн долл.);

-- в арсеналах «клана Чжоу» нашлось пять китайских, три немецких, три русских, три английских и три бельгийских пистолета, и к ним 11 000 патронов.

Кроме того, было заморожено 647 обычных счетов и 117 счетов в иностранной валюте, принадлежащих Чжоу Юнкану и его родственникам. Также было выявлено 930 других счетов, оформленных на подставных лиц и компании. Всего на них лежало около 37,73 млрд юаней (6,06 млрд долл.). Помимо этого, были найдены акции нефтяных и других компаний общей рыночной стоимостью 51,3 млрд юаней (8,24 млрд долл.), а также иностранные ценные бумаги и облигации на сумму до 170 млн юаней (27,29 млн долл.).

Согласно этому списку, у Чжоу конфисковали активов на сумму более 100 млрд юаней (16,05 млрд долл.).

А также сообщалось, что сам Чжоу Юнкан был помещен под домашний арест342, а по его делу уже арестовано и допрашиваются 313 его родственников и приближенных. В том числе 11 замминистров, 56 руководителей ведомств, 14 родственников и 28 доверенных лиц, которые или работали у Чжоу Юнкана, или были его охранниками. 11 человек «пропали без вести», в том числе Гу Сяося, сестра Чжоу, его личный секретарь по имени Лян и любовница по имени Линь, которая ранее служила в ансамбле Шэньянского военного округа343.

В апреле на сайте журнала Caixin сообщалось, что за дисциплинарные нарушения попал под следствие еще один ставленник Чжоу Юнкана – член комитета КПК города Чэнду, начальник орготдела и ректор Академии управления Чэнду 55-летний Чжао Мяо344.

В апреле же начался суд над крупной группировкой мафиозного характера из 36 человек, возглавляемой Лю Ханем и Лю Вэем. В мае им был вынесен смертный приговор, а члены группировки приговорены к длительным срокам заключения.

«Изюминка» этого дела заключалась в том, что во время следствия и суда была доказана прямая связь «клана Чжоу» с этой мафиозной группировкой345. 19 апреля в Гонконге был арестован Сун Линь, глава государственной компании China Resources Enterprise Ltd (CRE), тесно связанной с семейным бизнесом клана Чжоу Юнкана346.

В начале мая комиссия по проверке дисциплины провинции Сычуань сообщила, что завершила расследование (по данным официальной биографии, это произошло 25 декабря 2014 г.) в отношении бывшего члена бюро комитета КПК города Яань (провинция Сычуань), вице-мэра города 45-летнего Пу Чжуна – еще одного ставленника Чжоу Юнкана. Пу Чжун был снят с должности и попал под расследование 17 декабря 2013 года. Как выяснила комиссия, он использовал служебное положение в интересах третьих лиц, получая за это огромные взятки, серьезно нарушил правила неподкупности и честности.

В январе 2015 года ему было предъявлено официальное обвинение. Несмотря на свою молодость, Пу Чжун оказался коррупционером со стажем. Согласно обвинительному заключению, занимая в 2004–2013 годах должности секретаря парткома и начальника городского района, члена бюро комитета КПК и вице-мэра города Яань, Пу Чжун использовал служебное положение в корыстных целях при выделении земли и лицензий на застройку, в выделении лицензий на добычу полезных ископаемых, в коммерческих и кадровых вопросах, за что получал огромные взятки в юанях и иностранной валюте. Народным судом города Дачжоу (провинция Сычуань) приговорен к двенадцати годам лишения свободы и конфискации личного имущества на сумму 150 тыс. юаней347.

2 июля для «клана Чжоу» пришло еще одно неприятное известие. Китайские СМИ сообщили, что исключены из рядов КПК и уволены с госслужбы еще два его бывших личных секретаря – бывший заместитель начальника канцелярии Политико-юридической комиссии ЦК КПК 46-летний Юй Ган и секретарь отдела охраны, бывший сотрудник отдела охраны МОБ Тань Хун. В отношении обоих Генеральной прокуратурой были заведены уголовные дела348.

Наконец, 29 июля 2014 года после многомесячного молчания информационное агентство «Синьхуа» известило о том, что ЦКПД КПК официально объявила о начале расследования по «делу Чжоу Юнкана» по стандартному в подобных случаях подозрению в «серьезном нарушении дисциплины и законов». Как сообщалось, решение об этом было принято ЦК КПК349.

Сразу после официального объявления о начале расследования по «делу Чжоу Юнкана» китайские СМИ подтвердили информацию об аресте его сына Чжоу Биня350. В статье журнала Caixin сообщалось, что Чжоу Бинь подозревается в незаконной предпринимательской деятельности в провинции Хубэй. Это сообщение впервые подтвердило связь между Чжоу Бинем и Чжоу Юнканом. В прошлом Чжоу Биня китайские СМИ называли «таинственным богатым бизнесменом», не сообщая, что он сын бывшего главы аппарата безопасности.

Caixin утверждал, что 42-летний Чжоу Бинь, опираясь на политическое влияние отца, создал огромную коммерческую империю в Пекине, провинции Сычуань и даже за рубежом.

Предприятия Чжоу Биня есть в гидроэнергетике, электроэнергетике, нефтяной промышленности, сфере туризма и т.д.

Их общая стоимость оценивается в миллиарды долларов.

Чжоу Бинь также имел тесные деловые связи с Лю Ханем, который купил у Чжоу Биня туристический проект за 12 млн юаней (2 млн долл.), чтобы снискать его благосклонность. При этом Caijing утверждал, что Чжоу Бинь не замешан в преступлениях Лю Ханя351.

5 декабря 2014 года на заседании Политбюро ЦК КПК был рассмотрен и утвержден представленный ЦКПД Доклад по рассмотрению дела о серьезных дисциплинарных нарушениях Чжоу Юнкана. Было принято решение об исключении Чжоу Юнкана из рядов КПК, передаче вопросов о подозрениях в совершении преступлений и улик в его отношении в органы юстиции для рассмотрения в соответствии с законодательством352.

Расследование установило, что Чжоу Юнкан серьезно нарушал партийную дисциплину в том, что касается политических установок, организации и соблюдения секретности. Он пользовался своим служебным положением для оказания покровительства другим лицам, а также лично и через членов семьи принимал огромные взятки; злоупотреблял властью, чтобы помогать родственникам, любовницам и друзьям получать огромные прибыли от бизнеса, в результате чего были нанесены колоссальные потери государству.

Чжоу Юнкан выдавал партийные и государственные тайны;

серьезно нарушал нормы самодисциплины и брал большие суммы и имущество лично или через членов семьи. Он был уличен в супружеских изменах с большим числом женщин, торговал своей властью ради секса и денег.

Как утверждалось в заключении ЦКПД, «действия Чжоу Юнкана полностью расходятся с природой и задачами КПК, серьезно нарушают партийную дисциплину. Его поведение сильно подорвало репутацию КПК, нанесло серьезный ущерб целям КПК и народа, вызвало серьезные последствия»353.

В принципе, обвинения Чжоу Юнкану были выдвинуты стандартные. Единственное отличие от большинства других коррупционных дел заключалось в том, что Чжоу Юнкану инкриминировалось разглашение партийных и государственных секретов. Что за секреты раскрыл Чжоу Юнкан, в заключении ЦКПД не говорилось, однако китайские СМИ намекали, что Чжоу Юнкан, возможно, участвовал в утечке информации для Bloomberg News, касающейся семьи Си Цзиньпина.

Кроме того, 21 января 2014 года Международный консорциум журналистов-расследователей (ICIJ) представил документы об оффшорных холдингах китайской элиты. В документах была информация более чем на 37 тыс. членов КПК, включая сведения о родственниках Си Цзиньпина, Ху Цзиньтао, Вэнь Цзябао и др. Любопытно, что в этих документах не было никаких данных о родственниках бывшего лидера КПК Цзян Цзэминя и родственниках его сторонников Чжоу Юнкана и Цзэн Цинхуна, что свидетельствовало о явной фабрикации данных и участии в этом «шанхайского клана»354. Скорее всего, так оно и было, о чем свидетельствует серьезная «война компроматов» накануне XVIII съезда КПК и в начале 2013 года.

3 апреля 2015 года Народная прокуратура города Тяньцзинь предъявила Чжоу Юнкану официальное обвинение. Как подчеркивалось в этом документе, Чжоу Юнкан, занимая должности заместителя генерального директора CNPC, секретаря комитета КПК провинции Сычуань, члена Политбюро ЦК КПК, министра общественной безопасности, члена Госсовета и ПК Политбюро ЦК КПК, секретаря Политико-юридической комиссии ЦК КПК, использовал служебное положение в корыстных целях и в интересах третьих лиц, незаконно получая за это огромное материальное вознаграждение; использовал служебное положение, нанося огромный ущерб интересам общественной собственности, государства и народа, дурное социальное влияние его деяний рассматривается как отягчающее вину обстоятельство; нарушил дисциплину хранения государственных секретов, преднамеренно разгласил государственные секреты, что рассматривается как отягчающее вину обстоятельство355.

22 мая в Народном суде города Тяньцзинь начался процесс по «делу Чжоу Юнкана». Учитывая тот факт, что в деле оглашались государственные секреты, процесс проходил в закрытом режиме. В качестве свидетеля по делу проходил У Бин. Продемонстрированные на суде видео- и фотоматериалы, письменные и устные показания свидетелей, сына и жены Чжоу Юнкана Чжоу Биня и Цзя Сяое подтвердили, что Чжоу Юнкан использовал свое служебное положение в интересах У Бина, Дин Сюэфэна, Вэнь Циншаня, Чжоу Хао и Цзян Цземиня; получил от Цзян Цземиня имущество на 731,1 тыс. юаней; Чжоу Бинь и Цзя Сяое получили через У Бина, Дин Сюэфэна, Вэнь Циншаня и Чжоу Хао 129,04 млн юаней; общая сумма полученных Чжоу Юнканом взяток составила 129 млн 772 тыс. юаней. Представленные в ходе судебных процессов над Цзян Цземинем и Ли Чуньчэном доказательства подтверждают, что Чжоу Юнкан использовал свою власть и заставлял Цзян Цземиня и Ли Чуньчэна оказывать помощь в коммерческой деятельности Чжоу Биню, Чжоу Фэну, Чжоу Юаньцину, Хэ Янь и Цао Юнчжэну356, в результате чего указанные лица получили незаконный доход в 2,136 млрд юаней, нанеся государству экономический ущерб на 1,486 млрд юаней. Показания Цао Юнчжэна подтверждают, что Чжоу Юнкан по меньшей мере шесть раз раскрывал государственные секреты.

11 июня 2015 года Народный суд города Тяньцзинь огласил приговор Чжоу Юнкану. За совершение коррупционных преступлений, использование власти, разглашение государственных секретов был приговорен к пожизненному тюремному заключению, пожизненному лишению политических прав и конфискации личного имущества357.

При этом суд принял во внимание, что львиную долю взяток получили родственники Чжоу Юнкана – его жена и сын. Сам он узнал об этом постфактум и потребовал от родственников вернуть деньги и подарки. Кроме того, суд учел его чистосердечное признание.

В последнем слове Чжоу Юнкан полностью признал свою вину и заявил, что раскаивается в своих действиях.

«Те, кто давал взятки моей семье, делали это из-за того, что я обладал огромной властью, и поэтому на мне лежит основная ответственность, – заявил он. – Я постоянно нарушал законы и партийные правила, и мои преступления привели к значительному ущербу для компартии и народа.

Суд надо мной прошел в полном соответствии с законами и партийными правилами, он свидетельствует о решимости властей поддерживать в партии порядок и неукоснительно следовать принципу верховенства закона»358.

Вне всякого сомнения, приговор в виде пожизненного тюремного заключения, а не смертной казни – результат достигнутого в ходе следствия и судебного разбирательства компромисса. Как и Бо Силай, Чжоу Юнкан нужен Си Цзиньпину и его команде живыми, так как они слишком ценные свидетели и обвинители для будущих процессов, которые, не исключено, могут иметь место накануне XIX съезда КПК. Во всяком случае, информация о том, что Чжоу Юнкан изменил свое поведение и начал активно сотрудничать со следствием и давал показания не только на своих компаньонов, но и бывших покровителей, проходила в китайских и зарубежных СМИ359.

Скорее всего, в обмен на определенные послабления в режиме содержания под стражей он будет давать ценные показания и дальше. Не исключено и то, что массу интересного расскажут следователям его бывшие подельники, попавшие под следствие или уже арестованные в процессе охоты на «большого тигра».

Много интересного, по-видимому, рассказывали Чжоу Бинь, на котором замыкалась «коррупционная сеть» «клана Чжоу», и жена Чжоу Юнкана Цзя Сяое, «ответственная» за торговлю должностями. Во всяком случае, несмотря на очевидное участие в коррупционных преступлениях, приговоры им были вынесены много позднее. Цзя Сяое была приговорена к девяти годам лишения свободы и штрафу в 1 млн юаней в начале июня 2016 года, а 15 июня Народный суд города Ичан (провинция Хубэй) за взяточничество и незаконную хозяйственную деятельность приговорил Чжоу Биня к восемнадцати годам тюремного заключения, штрафу в размере 350,2 млн юаней с конфискацией незаконно нажитого имущества360.

Но, главное, в процессе «охоты на тигра» была выявлена не только обширная «коррупционная сеть», выстроенная «кланом Чжоу», включая «нефтяную мафию», но и не менее серьезная сеть из политических связей Чжоу Юнкана, пронизывающая не только центральные органы власти и управления, но и имеющая обширные контакты в регионах, особенно в провинции Сычуань.

Хотя все проходящие по этому делу фигуранты обвинялись в совершении коррупционных преступлений, политическая составляющая «дела Чжоу Юнкана» просматривается довольно отчетливо. Об этом, в частности, говорит так называемое «дело секретарей», демонстрирующее политические возможности Чжоу Юнкана и его клана.

«Дело секретарей»

В конце июня 2013 года ЦКПД сообщила, что за «серьезные дисциплинарные нарушения» был арестован и подвергнут «шуангуй» заместитель председателя ПК СНП, заместитель губернатора провинции Сычуань Го Юнсян. Для регионального уровня дело было довольно громким, а Го Юнсян в октябре 2015 года за совершенные им коррупционные преступления получил двадцать лет лишения свободы с конфискацией имущества. Но не менее любопытно и то, что Го Юнсян входил в «политическую сеть Чжоу Юнкана». Вопервых, как его бывший личный секретарь, а во-вторых, как один из руководителей провинции Сычуань.

Пути Чжоу Юнкана и Го Юнсяна пересеклись в 1998 году, когда Чжоу Юнкан был назначен главой Министерства земельных и природных ресурсов КНР, канцелярию которого возглавлял Го Юнсян. Когда Чжоу Юнкана перевели в провинцию Сычуань, Го Юнсян последовал за ним, получив должность заместителя начальника секретариата и заместителя начальника канцелярии комитета КПК провинции, в середине 2002 года (когда Чжоу Юнкан ушел на повышение в ЦК КПК) Го Юнсян возглавил обе эти структуры.

Не был он забыт своим покровителем и позднее. В середине 2007 года, заняв должность заместителя губернатора провинции, а что еще важнее – секретаря парткома правительства; в январе 2008 года он был избран заместителем председателя ПК СНП провинции Сычуань362.

26 августа ЦКПД начала расследование дела о «нефтяной мафии», членом которой фигурировал глава «дочки» CNPC компании Kunlun Energy Ли Хуалинь – один из первых личных секретарей Чжоу Юнкана. Когда в 1988–1996 годах Чжоу Юнкан являлся заместителем генерального директора CNPC, Ли Хуалинь в течение четырех лет возглавлял секретариат канцелярии этой компании, а в 1992–2009 годах руководил дислоцирующимися за пределами Китая «дочками» CNPC. Скорее всего, занимал он эти должности не без рекомендаций со стороны Чжоу Юнкана363.

29 декабря 2013 года под подозрение ЦКПД в «серьезном нарушении дисциплины и законов» попал «тигр» из провинции Сычуань – председатель НПКС провинции Ли Чунси, занимавший эту должность с января 2013 года, а с августа 2000 года находящегося на различных руководящих должностях в комитете КПК провинции Сычуань, в том числе с 2002 года являясь заместителем секретаря комитета КПК и секретарем комиссии по проверке дисциплины провинции Сычуань. 2 января 2014 года орготдел ЦК КПК принял решение об увольнении его со всех постов. 16 января за серьезное нарушение требований партийной дисциплины он был снят с должности председателя НПКС провинции Сычуань.

11 сентября 2014 года ЦКПД обнародовала результаты своего расследования. Согласно заключению комиссии, Ли Чунси «использовал служебное положение в интересах третьих лиц, получая за это огромные взятки», кроме того, он серьезно нарушил партийную дисциплину и законы и был замешан в коррупционных преступлениях. Решением ЦКПД он был исключен из рядов КПК и уволен с государственной службы, дело по его подозрению в коррупционных преступлениях было передано в следственные органы.

11 сентября 2014 года Генеральная прокуратура завела на него уголовное дело, а 17 апреля 2015 года Народная прокуратура города Наньчан (провинция Цзянси) огласила официальное обвинение. Ли Чунси обвинялся в использовании служебного положения в корыстных целях и в интересах третьих лиц, занимая должности заместителя секретаря комитета КПК, секретаря комиссии по проверке дисциплины, заместителя председателя ПК СНП, секретаря партийной группы СНП провинции Сычуань. Он незаконно приобрел большие материальные средства, что рассматривалось как отягчающее вину обстоятельство. 3 ноября 2015 года в Народном суде города Наньчан началось рассмотрение уголовного дела Ли Чунси по обвинению в коррупции. Суд приговорил Ли Чунси к двенадцати годам лишения свободы и конфискации личного имущества на сумму 1 млн юаней, все незаконно приобретенное им имущество передавалось государству364.

Хотя Ли Чунси не относится к числу секретарей Чжоу Юнкана, агентство «Синьхуа» сочло возможным включить его в «банду секретарей»365. Основания для этого, повидимому, были. С августа 2000-го до мая 2002 года именно Ли Чунси являлся главой секретариата и канцелярии комитета КПК провинции Сычуань. После перевода Чжоу Юнкана в Пекин Ли Чунси был «оставлен на хозяйстве» и пошел на повышение, став заместителем секретаря комитета КПК провинции и секретарем комиссии по проверке дисциплины.

В сентябре 2011 года он был избран заместителем председателя ПК СНП провинции Сычуань, в январе 2013 года – председателем НПКС провинции Сычуань.

18 февраля 2014 года с формулировкой «подозревается в серьезном нарушении дисциплины и закона» ЦКПД начала расследование в отношении вице-губернатора провинции Хайнань Цзи Вэньлиня. 20 февраля орготдел ЦК КПК и ЦПД отстранили его от занимаемой должности. 13 октября 2015 года он был приговорен к двенадцати годам лишения свободы и штрафу в 1 млн юаней. Цзи Вэньлинь, безусловно, является коррупционером, причем с обширной «коррупционной сетью», но «изюминка» этого дела заключается в том, что он являлся и личным секретарем Чжоу Юнкана, причем одним из наиболее преданных, поскольку оставался в этой должности в течение десяти лет.

Начинал он с Министерства земельных и природных ресурсов КНР, а после перевода Чжоу Юнкана в провинцию Сычуань последовал за ним, став в один ряд со своим бывшим начальником Го Юнсяном и получив, как и он, должность заместителя начальника канцелярии комитета КПК провинции.

После перевода Чжоу Юнкана в Пекин он до апреля 2003 года занимал должность заместителя начальника секретариата канцелярии, а затем был переведен на должность заместителя начальника канцелярии МОБ, которое возглавил Чжоу Юнкан.

В декабре 2008 года Чжоу Юнкан пристроил его начальником канцелярии Министерства земельных и природных ресурсов КНР, а в октябре 2010 года – заместителем секретаря комитета КПК и мэра города Хайкоу (провинция Хайнань). Уже в феврале 2011 года 45-летний Цзи Вэньлинь становится мэром Хайкоу, а в марте 2013 года – заместителем губернатора провинции Хайнань, сохраняя при этом обширные политические и коррупционные связи со всеми, кто, так или иначе, входил в «сеть Чжоу Юнкана».

В феврале 2014 года исчез из виду Шэнь Динчэн – бывший секретарь парткома фирмы международных связей CNPC и личный секретарь Чжоу Юнкана в период 1992–1998 годов. Именно ему Ли Хуалинь передал дела, когда в 1992 году был выдвинут Чжоу Юнканом на повышение.

После допроса в компетентных органах он просто не вернулся домой. Об его судьбе ничего не известно, но, думается, что он либо «активно сотрудничает со следствием», либо его убрали люди из «клана Чжоу Юнкана», хотя, он наверняка знает меньше, чем тот же Ли Хуалинь367.

2 июля 2014 года сразу два чиновника из аппарата безопасности были исключены из рядов КПК. Доказательства, связанные с их предполагаемыми преступлениями, были переданы в судебные органы для уголовного преследования.

Тань Хун и Юй Ган были разных рангов и из разных структур, но каждый из них имел связи с Чжоу Юнканом. Обвинения против них почти идентичны: «использование официального поста для получения выгод и вымогательств». Юй Ган был еще обвинен в прелюбодеянии, а потому сразу же лишился должности. Тань Хун был только исключен из КПК.

Тань Хун (чье имя означает «балабол») был сотрудником охранного бюро в МОБ, которое выполняло услуги личной безопасности лидеров КПК, высокопоставленных чиновников и важных государственных гостей. Caixin сообщал, что одно время Тань отвечал за личную безопасность Чжоу.

Юй Ган был заместителем начальника главной канцелярии Политико-юридической комиссии ЦК КПК. Он был последним заместителем начальника канцелярии, когда комиссией руководил Чжоу Юнкан (с 2007-го по 2012 г.), и, конечно, был в курсе различных спецопераций368.

Когда «дело Чжоу Юнкана» начало раскручиваться в СМИ, пропаганда всех указанных выше фигурантов объединила в одну группу, назвав «бандой секретарей» или, напрямую связывая их с «делом Чжоу Юнкана, «бандой секретарей одного известного».

На этом можно было бы поставить точку, «дело Чжоу Юнкана» закрыто, а сам он получил пожизненный срок лишения свободы. Однако чувствуется некоторая недосказанность, поскольку «дело Чжоу Юнкана» – это не просто банальная коррупция (хотя и сетевая), для будущего политической системы КНР оно имеет куда большее значение, нежели может показаться на первый взгляд.

Конечно, Си Цзиньпин был отнюдь не первым, кто решился посадить на скамью подсудимых члена Политбюро ЦК КПК. Такого рода прецеденты имели место и раньше. Правда, это не касалось «политических бессмертных» – бывших членов ПК Политбюро ЦК КПК. Теперь это табу разрушено, неприкасаемых больше нет – перед законом равны все, что, действительно, имеет принципиальное значение, особенно учитывая тот факт, что одним из базовых призывов сегодняшнего руководства КПК и КНР является призыв «управления государством на основе закона», а также создание «честного и неподкупного правительства». Удастся ли это сделать в условиях сохранения доминанты в отношениях логики поведения, диктуемой традиционным понятием гуаньси, сказать сложно. Скорее всего, исключения всетаки сохранятся. Хотя главное достигнуто, в чиновной среде воссоздана «подсистема страха», которая и заставляет напуганных чиновников принять новые правила игры, что много важнее, чем лишение их свободы.

Правда, эта «подсистема страха» имеет и обратный эффект – с одной стороны, она приводит к тому, что бюрократия полностью теряет инициативу и перестает быть двигателем реформ, а живет «ожиданием указаний сверху», с другой – порождая страх и неуверенность в завтрашнем дне, она создает условия для оттока капиталов. Сегодня в КНР отчетливо наблюдаются все вышеобозначенные тенденции и какая из них одержит победу, предсказать очень сложно.

Во-вторых, сплетенная Чжоу Юнканом и стоящими за ним более весомыми фигурами «коррупционная сеть», а главное – параллельная действующей власти «политическая сеть», в основном разрушена. Большинство ее участников либо отбывают срок, либо «активно сотрудничают со следствием». И то, и другое идет на пользу как консолидации власти вообще, так и Си Цзиньпину в частности.

В-третьих, одним из следствий «дела Чжоу» стали не только масштабные чистки среди «силовиков», назначение на руководящие должности людей из «команды Си Цзиньпина», но и изменение баланса сил среди китайских спецслужб, а главное – системы управления ими. ПЮК ЦК КПК хотя и сохранила свои функции, сегодня по степени влияния значительно уступает ЦКПД КПК. И скорее всего, руководство КПК (сегодняшнее и будущее) уже никогда не допустит возникновения под эгидой ПЮК и ее органов на местах параллельной системы власти.

В-четвертых, устранение Чжоу Юнкана и его большого «клана» не вызвало больших конфликтов между элитными группировками. В общем-то, все согласились с тем, что Чжоу Юнкан «создал обширную коррупционную и политическую сеть», а потому должен быть наказан. И то, что судили Чжоу Юнкана исключительно за коррупционные преступления, скорее, вопрос стратегии.

Си Цзиньпину, чтобы окончательно закрепить свою власть и продемонстрировать, что пропагандируемая борьба с коррупцией и разложением действительно ведется, невзирая на должности и лица, нужно было поймать настоящего «большого тигра» – коррупционера. Чжоу Юнкан – настоящий «большой тигр», но он менее всего опасен с точки зрения возможных политических, экономических и социальных последствий для реализации нового курса.

Наконец, «дело Чжоу Юнкана» открывает перспективу для более масштабных политических дел, если необходимость в подобных делах неожиданно возникнет. Думается, что, предполагая именно такую перспективу, Си Цзиньпин не только сохранил жизнь всем своим политическим оппонентам, но ни на одном из процессов даже косвенно не говорилось о попытке государственного переворота или ином политическом преступлении.

Вместо заключения. Баланс сил накануне XIX съезда КПК

Делать какие-то прогнозы о политическом будущем любой страны – задача неблагодарная. Это касается и Китая, в сегодняшней политической системе которого не только мало прозрачности, но и масса актуальных проблем. Безусловно, руководство КПК и КНР пытается их решать, но сложность в том, что некоторые из них практического решения не имеют.

Во всяком случае, в среднесрочной перспективе.

Как уже говорилось в начале книги, «пятое поколение» китайских руководителей оказалось на вершине власти в сложный для страны период. Достаточно эффективно работающая последние 35 лет модель экономического роста, по сути, исчерпала себя, а потому ее нужно было срочно менять.

Однако сложность заключается в том, что практически исчерпаны те факторы, которые являлись драйверами экономического роста и во многом благодаря наличию которых и состоялось «китайское экономическое чудо»369. Сейчас руководство Китая интенсивно ищет новые пути и механизмы стимулирования экономики и сделано на этом направлении уже немало. Однако предлагаемые решения отнюдь не всеми представителями политического класса воспринимаются однозначно. А это – одно из главных препятствий не только на пути реформ, но и на пути достижения заявленных целей развития.

Не менее сложна ситуация в социальной сфере. Предлагаемые решения ведут к ликвидации убыточных предприятий, сокращению кадров, изменению форм организации труда, а главное – статусных ролей. Это неизбежно приводит к росту социальных конфликтов и протестного потенциала в обществе, что отнюдь не способствует не только его консолидации, но и осложняет решение одной из первостепенных задач – повышение позитивного имиджа КПК и ее способности эффективно управлять государством. Не менее значимо и то, что изменился сам китайский социум, в призывы «вернуться к основным социалистическим ценностям» мало кто верит, в особенности наблюдая поведение «разложившихся» чиновников.

Нет единства и среди политического класса. Об этом свидетельствуют не только коррупционные дела по «большим тиграм», но и ставшая вполне очевидной проблема существования параллельных действующей власти тайных «политических сетей». Сложно понять, кто в политическом классе кого поддерживает и кто действительно лоялен Си Цзиньпину и его команде. Многие идут за руководителями «пятого поколения» только потому, что в данный момент они у власти. Но в любой момент все может измениться.

В какой-то мере эта неопределенность – издержки правления последних двадцати лет, а в какой-то – следствие «кадрового компромисса», достигнутого элитными группировками на XVIII съезде КПК и 1-й сессии ВСНП 12-го созыва.

Поскольку ни одной из элитных группировок не удалось закрепиться в качестве доминантной, было вполне предсказуемо, что следующие пять лет КПК и КНР ждут нелегкие времена, связанные с продолжением политической борьбы внутри китайского политического класса.

Причем ответить на вопрос, кто выйдет победителем в этой борьбе, еще два года назад было довольно сложно. Силы были распределены примерно поровну. И хотя большинством экспертов лидерство признавалось за «комсомольцами» как наиболее сплоченной и перспективной группой, им нужно было доказать, что они являются эффективными управленцами, могут «держать удар» и адекватно реагировать на возникающие вызовы и угрозы, способны вести Китай к новым победам.

За прошедшее с момента XVIII съезда КПК и 1-й сессии ВСНП 12-го созыва время ситуация в стране, безусловно, изменилась. Однако главный вопрос остался прежним – сумеет ли «команда Си Цзиньпина» повторить социально-экономические успехи своих предшественников, удержать Китай от социальных и политических потрясений.

Китай стоит перед массой проблем, которые предстоит решать новому поколению китайских руководителей. Среди них китайскими экспертами называются:

-- незавершенность урегулирования экономической структуры;

-- не до конца сформированная модель, в основе которой лежит внутреннее потребление;

-- колоссальная разница в доходах населения;

-- проблема с доступностью жилья, образования и медицинской помощи;

-- несовершенство системы социального обеспечения и низкий охват им населения;

-- необходимость реформирования института прописки и недостатки в области общественного обслуживания;

-- старение населения;

-- загрязнение окружающей среды;

-- рост администрирования образования;

-- недостаточность научно-технических достижений;

-- упадок общественной морали;

-- консервация расслоения общества;

-- становящееся все более очевидным противоречие между чиновниками и народом;

-- сохраняющийся низкий уровень общественного обслуживания правительства и способностей к управлению со стороны общества;

-- в недостаточном качестве и количестве подготовленный средний класс.

Часть из этих проблем требуют срочных решений. Не случайно Си Цзиньпин не устает повторять, что КПК и государство находятся у опасной черты, а потому нужно предпринимать срочные меры, чтобы не допустить социального и политического хаоса.

Одна из наиболее эффективных мер – ведущаяся четвертый год кампания «по борьбе с коррупцией и разложением», которая уже серьезно изменила не только политический ландшафт в КНР, но и действующие ранее «правила игры».

Во-первых, публикуемые цифры предварительных итогов кампании по «борьбе с коррупцией и разложением» показывают, что за последние пять лет проверкам подверглось огромное число людей. Причем, судя по цифрам, кампания идет нарастающим темпом; с каждым годом увеличивается не только количество сигналов граждан и заведенных ЦКПД дел или число привлеченных к ответственности госслужащих, но растет число лиц реально осужденных за коррупционные преступления. Причем последняя тенденция наблюдается по отношению ко всем уровням государственной власти и управления. Это, во-первых, свидетельствует о том, что коррупция в КНР действительно носит «обвальный характер», а во-вторых, что борьба с этим явлением ведется серьезно и, невзирая ни на бывшие заслуги, ни на занимаемые должности.

С технической точки зрения процесс организован искусно и с явным стремлением ограничить сопутствующий ущерб. Органы партийного контроля просеивают чиновничий аппарат мелким ситом, в результате сотни тысяч людей теряют свое положение и перспективы, десятки тысяч – свободу или жизнь, но миллионы напуганы и вынуждены принять новые правила игры. Принцип работы остался прежним, и он очень стар: правитель при поддержке части силовиков апеллирует к народу напрямую и обращает накопившуюся в обществе агрессию на вельмож370.

С одной стороны, это означает, что «командой Си Цзиньпина» взят курс на изменение статусной роли чиновника.

Раньше они чувствовали себя уверенно на своих постах. А теперь они превратились, применяя выражение Мао Цзэдуна, в «бумажных тигров». С другой стороны, фактически воссоздана «подсистема страха», наличие которой в условиях отсутствия иных системных сдержек и противовесов позволяет не только «держать в узде» бюрократию, но и направлять ее деятельность в позитивное русло.

Во-вторых, за прошедшие с момента прихода к власти годы Си Цзиньпину удалось не только сосредоточить основные рычаги власти в своих руках, изменив систему «коллективного руководства», но и существенно обновить кадровый корпус органов власти и управления. Причем не только в центре, но и на региональном уровне. При этом нельзя не отметить, что «избавиться от паршивых овец» во многом помогла ему кампания «по борьбе с коррупцией и разложением». Во всяком случае, сравнение списков ключевых региональных руководителей за 2013 год и за апрель 2016 года показывает, что в период 2014–2016 годов были заменены 29 из 104 ключевых региональных руководителей, то есть 27,9%. И это с учетом того, что многие из них были назначены на свои должности уже после прихода к власти руководства «пятого поколения».

Те «старожилы», кто сохранил свои должности с 2011 года, скорее всего, в силу возрастных ограничений уйдут в отставку накануне или сразу после XIX съезда КПК. Конечно, если до этого не станут фигурантами кампании «по борьбе с коррупцией и разложением», что, как показывает пример некоторых провинций, вполне возможно.

В-третьих, вполне очевидна и политическая составляющая большинства коррупционных дел. В опубликованном списке попавшихся «тигров», который на конец мая 2016 года содержит 115 фамилий, главным образом, числятся те, кто, так или иначе, связан с шестью «большими тиграми» или «шанхайским кланом» Цзян Цзэминя. Отсюда у многих чиновников возникает вполне закономерный вопрос – кто следующий? И вопрос этот отнюдь не риторический.

Это говорит о том, что за два с половиной года Си Цзиньпину и его команде удалось решить, казалось бы, неразрешимую задачу – почти полностью лишить прежнего влияния «шанхайский клан». Причем не только в политике, но и в экономике. Те немногочисленные представители «шанхайского клана», кто еще занимает руководящие посты, в своем большинстве (опять же в силу возрастных ограничений) уйдут в отставку накануне или сразу после XIX съезда КПК.

Но главное заключается в другом. Си Цзиньпин добился несомненных успехов в деле борьбы с фракционностью в КПК. И хотя почти наверняка можно предположить, что это явление продолжает иметь место, тем не менее условия (в т.ч. в виде партийных норм и законов) для его локализации или упразднения созданы. Кроме того, нарушив негласное правило о том, что «политические бессмертные» неподсудны, Си Цзиньпин показал народу, что КПК еще способна управлять государством и готова очиститься от «паршивых овец», невзирая ни на их бывшие заслуги, ни на занимаемые ныне должности. А это серьезно укрепляет позитивный имидж КПК и ее первого руководителя, что не может не способствовать дальнейшей консолидации как политического класса, так и общества в целом.

Тем не менее в «команде Си Цзиньпина» не могут не понимать, что коррупция в Китае – явление сугубо национальное, это своего рода традиция, а потому отношение к ней общества весьма специфично. Некоторые опросы даже показывают терпимое отношение к коррупции со стороны населения, которое справедливо полагает, что «не подмажешь – не поедешь». Именно поэтому методы борьбы с этим явлением должны быть ориентированы преимущественно на китайскую ментальность, а бороться с коррупцией на низовом уровне, наверное, бесполезно. Особенно в условиях, когда значительной части чиновников закон не указ, а понятие гуаньси занимает в ментальности любого китайца одно из первостепенных мест.

Не менее значимо и то, что на региональном уровне коррупция имеет вполне реальные экономические основания. И основание это – «пузырь» на рынке недвижимости, за счет которого существуют многие местные администрации, набравшие 2,8 трлн долл. долга (30% от ВВП) в рамках развития инфраструктуры и жилой недвижимости. Если этот «пузырь» лопнет, то многие местные администрации лишатся средств к существованию, что чревато не только потерей управляемости страной, но и серьезными социальными потрясениями. И не учитывать данного факта Си Цзиньпин не может.

Именно по этой причине «крестовый поход против коррупции» – лишь часть масштабного плана восстановления морального авторитета КПК. Параллельно Си Цзиньпин концентрирует власть в своих руках и пытается привлечь на свою сторону простой народ.

Он объявил о реформах, которые касаются ключевых проблем общества: объявлена кампания по улучшению качества воздуха; реформирована политика «одна семья – один ребенок»; пересмотрена систему «хукоу», которая привязывает жилье, медицинское обслуживание и образование граждан к их официальному месту жительства; ликвидирована система лагерей «трудового перевоспитания», позволявшая задерживать граждан без предъявления обвинений. Также объявлено о планах сделать правовую систему более прозрачной и избавить ее от вмешательства чиновников местного уровня.

Поставлена цель превратить Китай из «мировой фабрики» в инновационный узел, переориентировать экономику на потребление, а не на инвестиции, расширить пространство для частного предпринимательства. Намечен существенный пересмотр налоговой системы: доходы местных бюджетов будут пополняться за счет различных видов налогов, а не только продажи земли и сделок с недвижимостью.

В стадии тестирования десятки дополнительных инициатив экономической политики, включая привлечение частных инвестиций в государственные предприятия, уменьшение бонусов их топ-менеджеров, создание частных банков, которые станут кредитовать малых и средних предпринимателей, упрощение процедур согласования для нового бизнеса.

Все это, так или иначе, должно не только лишить коррупцию экономической почвы, но и создать условия для «перезагрузки» всей политико-экономической системы КНР. И это, безусловно, правильно, поскольку, как уже говорилось выше, действующая система фактически умирает, а потому тормозит все предлагаемые инновации. Однако предстоит сделать главный шаг – пойти на изменение статусных социальных ролей, лишив бюрократию ее привилегированного положения в китайском социуме. Пойдут ли на это Си Цзиньпин и его команда – большой вопрос. Во всяком случае, пока на этом направлении делается ничтожно мало.

В-четвертых, дела по основным фигурантам показывают, что власть готова идти на внутриэлитный компромисс. Правда, до определенного предела. Во всяком случае, пока никому из числа уже осужденных чиновников высшего звена не было предъявлено политических обвинений. Все они осуждены именно за коррупционные преступления.

Это свидетельствует о том, что Си Цзиньпин, по-видимому, пока не готов окончательно «сжечь мосты» между ним и «шанхайским кланом». Хотя нельзя не признать и того, что получившие пожизненные приговоры Бо Силай и Чжоу Юнкан, а также другие менее влиятельные представители «шанхайского клана» гораздо ценнее для Си Цзиньпина как ценные источники информации. И почти наверняка можно предположить, что они активно сотрудничают со следственными органами, давая данные, необходимую информацию если не для окончательной ликвидации, то для полной политической дискредитации «шанхайского клана».

Во всяком случае, очевидно, что все расставленные Си Цзиньпином «ловушки» сработали, «шанхайский клан» серьезно обескровлен и сильно дискредитирован. Материала, думается, собрано достаточно. Осталось определиться с главным – как поступить с ведущей двойкой «шанхайского клана» – Цзян Цзэминем и Цзэн Цинхуном, а также их представителями в высшем эшелоне руководителей КПК и КНР.

Вопрос не из простых, поскольку в данном случае речь идет не просто о персоналиях, не просто о лидерах одной из элитных группировок, но персонально о бывших и сегодняшних руководителях КПК и КНР. При этом, учитывая тот факт, что во власти и, особенно, в бизнесе сторонников «шанхайского клана» осталось не так мало и занимают они далеко не рядовые позиции, главное – не нарушить баланс сил. Причем не только между элитными группировками «принцев», «шанхайцев» и «комсомольцев», но и равновесие между политическими и бизнес-элитами, способное привести к их конфронтации и в конечном счете – к сбоям в реализации экономической и политической стратегии развития.

Учитывая данные обстоятельства, персонально Цзян Цзэминя, скорее всего, оставят в покое и даже с почестями похоронят. Хотя уже сейчас очевидно, что на его семью и на ближайшее окружение эта привилегия не будет распространена.

Сообщения китайских СМИ и аресты ближайших сподвижников Цзян Цзэминя, а также бизнесменов, тесно контактирующих с «шанхайским кланом», очевидные тому свидетельства.

Первый удар по старшему сыну Цзян Цзэминя Цзян Мяньхэну был нанесен еще в начале 2014 года, когда два топменеджера China Mobile, заместитель начальника и начальник отдела передачи данных Ма Ли и Е Бин, были приговорены к пожизненному заключению и смертной казни соответственно. Их обвинили в получении взяток вместе с другими руководителями отделов и региональными менеджерами мобильного гиганта. China Mobile – основа «телекоммуникационной империи» Цзян Мяньхэна, которого в прессе называют «большим боссом из Шанхая» или «телекоммуникационным императором Китая»371.

В июне был нанесен существенный урон репутации самого Цзян Цзэминя. Внезапная отставка известной ведущей Центрального телевидения Китая (CCTV) стала поводом для китайских интернет-пользователей заняться любимым времяпрепровождением: поболтать о частной жизни бывшего лидера компартии Цзян Цзэминя, в частности о его бывших любовницах. Причем обращал на себя внимание тот факт, что эти комментарии довольно долго присутствовали на популярной социальной медиа-платформе Weibo372.

В октябре в связи с делом о коррупции на CCTV под огонь критики попали бывший председатель ВК НПКСК Цзя Циньлинь и член ПК Политбюро ЦК КПК и бывший завотделом пропаганды ЦК КПК Лю Юньшань. Арестованных по этому делу телевизионного продюсера Чай Чжипина и менеджера CCTV Сюй Цзясэня заподозрили в том, что они пытались подкупить этих высокопоставленных чиновников373. «Изюминка» этого дела заключалась в том, что Цзя Циньлинь и Лю Юньшань – верные соратники Цзян Цзэминя и активные члены «шанхайского клана».

10 августа 2015 года «Жэньминь жибао» опубликовала редакционную статью, в которой подвергла критике бывших руководителей, которые вмешиваются в политику нового руководства Китая, «были не рады уйти на пенсию и делают все, чтобы продлить свою власть»374. Хотя в статье не называли конкретных имен, намек на Цзян Цзэминя, Цзэн Цинхуна и других влиятельных фигур «шанхайского клана» читался однозначно.

А в конце августа в оппозиционной прессе появился материал, в котором со ссылкой на «близкий к верховному руководству Китая источник» сообщалось, что Цзян Цзэминь и его сыновья Цзян Мяньхэн и Цзян Цзинькан «взяты под контроль». Кроме того, сообщалось, что Цзэн Цинхун также был «ограничен в перемещениях»375.

20 ноября 2015 года комиссия по проверке дисциплины Шанхая сообщила о начале расследования в инвестиционной компании SAIL, которая тесно связана с Цзян Мяньхэном. SAIL была основана в сентябре 1994 года и в нее сразу же рекой полились деньги благодаря тесным связям Цзян Мяньхэна с партийной элитой. Компания делала инвестиции в телекоммуникационную инфраструктуру Шанхая и принимала участие в других заметных проектах в области недвижимости и индустрии развлечений376.

Наконец, 16 июня 2016 года портал The Epoch Times сделал сенсационное сообщение о том, что Цзян Цзэминь и двое его сыновей находятся под стражей. Источник из отряда личной охраны бывших партийных руководителей сообщил, что 10 июня в 4 часа утра командующий силами безопасности приказал под конвоем увезти Цзян Цзэминя из его дома. Непосредственно приказ выполнила группа военизированной полиции. Цзян Цзэминя привезли в бывший военный округ Пекина, после чего его забрали несколько армейских офицеров. Один из них был в звании генерал-лейтенанта, второй – полковник и еще один был в штатском. Все происходило в обстановке строгой секретности.

Приказ исходил от ЦВС. Куда его увезли, неизвестно.

Ранее гонконгский журнал «Чжэнмин» сообщал, что 14 мая ЦКПД КПК официально вызвала на допрос Цзяна Мяньхэна, которого расспрашивали про личные заграничные богатства и его семьи.

Не менее любопытно и то, что в период с марта по апрель 2016 года, вопреки сложившимся в партийной элите правилам, Цзян Цзэминь трижды не присутствовал на похоронах бывших влиятельных партийных функционеров, где обычно «засвечиваются» все крупные ветераны КПК377.

Насколько все это соответствует действительности, сказать сложно. Однако фактом является то, что давление на «шанхайский клан» и семью Цзян Цзэминя в последние два года существенно усилилось.

В отношении Цзэн Цинхуна, возможно, ограничатся домашним арестом. О том, что к нему применена именно эта мера, сообщалось еще в мае 2014 года. Хотя в июне того же года появилась информация о том, что Цзэн Цинхун недавно был арестован и сейчас находится в заключении в городе Тяньцзине378. Скорее всего, его будущее определится ближе к XIX съезду КПК. Хотя здесь многое будет зависеть от того, какие показания будут в дальнейшем давать «большие тигры» – Бо Силай, Су Жун, Го Босюн, Лин Цзихуа и Чжоу Юнкан, а также другие высокопоставленные представители «шанхайского клана».

Что касается находящихся сегодня на вершине власти других представителей «шанхайского клана», то их судьба будет решаться после XIX съезда КПК. Многие из них покинут государственные и партийные посты в силу возрастных ограничений, а назначение их ставленников почти наверняка будет заблокировано «комсомольцами», чья кадровая победа на XIX съезда КПК вполне предсказуема. Скорее всего, именно по этой причине Си Цзиньпин пока не склонен форсировать события.

Более того, идя на определенный компромисс с элитными группировками, он одерживает тактические победы.

Во-первых, дает понять «принцам» и «комсомольцам», что сохраняет связи с ними и готов прислушаться к их пожеланиям. Во-вторых, окончательно не «сжигая мостов» с «шанхайцами», создает условия, чтобы как позиции группировки в целом, так и лично Цзян Цзэминя были серьезно подорваны. Обществу постоянно предъявляются факты не только их «разложения» и коррумпированности, но и участия в более серьезных преступлениях379. В-третьих, при всех издержках «дела Бо Силая» и «дела Чжоу Юнкана», а также других высокопоставленных фигурантов коррупционных дел имидж КПК серьезно не пострадал. А это было одним из самых главных рисков организации столь масштабной кампании «по борьбе с коррупцией и разложением».

Открытым пока остается один, но очень серьезный вопрос – сумеет ли Си Цзиньпин до XIX съезда КПК окончательно ликвидировать фракционность в руководстве КПК и КНР. Пока несомненно только то, что ему удалось серьезно ослабить «шанхайский клан» и вернуть в чиновную среду «подсистему страха». Однако фронда окончательно не уничтожена и вряд ли это удастся сделать, а «подсистема страха» не всегда тождественна эффективному управлению. Нужна сплоченная команда, которая действовала бы согласованно и взяла на себя ответственность за проведение социально-экономических и политических реформ. Есть ли на сегодняшний день такая команда у Си Цзиньпина – один из главных вопросов.

Скорее всего, все расставит по своим местам XIX съезд КПК, но до него еще почти полтора года. И за это время Си Цзиньпину нужно окончательно уничтожить фронду как в центре, так и на региональном уровне, не ввергнув страну в полосу социальных потрясений, связанных с элитными разборками, и сохранив лояльность «принцев» и «комсомольцев», кадровая победа которых на съезде вполне предсказуема.

Казахстанский институт стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан

Константин Сыроежкин

Опубликовано 11 Янв 2017 в 08:00. Рубрика: Международные дела. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.