Джеффри Кларфилд – знаменитый британский антрополог, много лет проработавший в Африке. Ниже – перевод его статьи о том, что стоит за нынешними событиями в Кении и Сомали.

21 сентября 2013 года группа исламских террористов – членов базирующейся в Сомали милиции аш-Шабааб атаковала Вестгейт Молл – торговый центр в Найроби, столице Кении. Как бывший резидент города, я знаю его очень хорошо. Я покупал продукты там практически каждый день – по пути на работу в Национальный Музей Кении.

Осада длилась три дня. Атаковавшие убили более 60 человек. Было много раненых. Заложников пытали. Были сообщения о том, что захватчики отделили мусульман от немусульман, и позволили мусульманам покинуть Молл. Эта атака была частью их джихада против правительства Кении и его западных союзников. Я знаю одну женщину, которая провела в плену шесть часов, и ей удалось сбежать. Она была еврейкой, и я не хочу даже думать о том, какая ей была уготована судьба, если бы атаковавшие узнали об этом. После атаки аш-Шабааб объявил через интернет, что нападение было также направлено против сионизма, Израиля и евреев. Мэйнстримная пресса это заявление предпочел проигнорировать.

Сомали - этническая карта

Карта в полном размере: Сомалийские племена

Атака – часть более широкого столкновения цивилизаций в Восточной Африке, которое идет на протяжении последних двухсот лет. На самом деле, начало этого столкновения возможно датировать и восьмым веком – с момента возникновения мусульманских поселений на африканском побережье Индийского океана и на прилегающей к побережью территории. Утвердившись на побережье, мусульманские этнические группы продвигались вглубь континента на протяжении столетий. Они делали это или как торговцы и колонисты, или как воины и джихадисты. Иногда они играли все эти роли вместе, иногда – только одну. Главным двигателем этой экспансии были сомалийцы. Главной целью сомалийских джихадистов было уничтожить или подорвать христианскую природу нагорной Эфиопии – именно это является причиной множества войн, которые вели христиане, марксисты, мусульмане и националисты, включая вторжения эфиопской армии в Сомали на протяжении последних 24 месяцев.

Кения – родина Банту и нильских племен (а также многих в прошлом немусульманских племен оромо-эфиопских кочевников, скитавшихся по северо-восточной части Кении и прилегающей части южного Сомали). Исторически, они были целью и жертвами прибрежной мусульманской работорговли, центр которой находился в исламском государстве Занзибар (и которое простиралось глубоко в Конго), Занзибар основали арабские принцы из Омана в 19-м веке. Сомали была лишь частью этой более обширной системы работорговли. Со второй половины 19-го века британцы атаковали эту систему и добились – дипломатическими и военными способами ее краха. Сомалийская часть системы работорговли была окончательно разрушена и запрещена после того, как британцы нанесли поражение сомалийскому джихадисту Мухаммеду Абдулле Хассану, мобилизовавшему Сомали против Британии в 20-х годах. После этого были организованы сомалийские протектораты.

Мусульманские сомалийцы считают, что происходят от одного человека, которого звали Сомал. Он был основателем их племени и нации. Точные сведения о Сомале затерялись где-то в песках времени (сомалийцы – мусульмане, говорящие на кушитских языках, эфиопы – большей частью христиане, говорящие на кушитских языках). Сомалийцы также разделены на примерно 500 кланов под-кланов, которые враждовали и продолжают враждовать на протяжении последней тысячи лет, несмотря на то, что все они перешли в ислам. В ходе текущей гражданской войны те кланы, которые происходят от одного предка вступали в альянсы – чтобы через некоторое время вновь начать войну друг против друга. Антропологи и журналисты, скорее всем этим ошарашены, и пока не сумели создать полную карту динамики этой системы, и ограничиваются фиксированием постоянных изменений подобных альянсов. Эти альянсы – центральная часть конфликта, и именно они не позволяют так называемому “переходному” правительству установить контроль над страной – за исключением Могадишо и нескольких прилегающих к столице районов. Несмотря на смуту и войну в центральном и южном Сомали, северная часть (Сомалилэнд) относительно спокойна, провозгласила свою независимость, которая не признана ни одной страной или ООН (хотя Израиль предлагал признать Сомалилэнд).

На протяжении своей истории Сомали состояла из цветущих прибрежных городов-государств и расположенных внутри страны султанатов. Они поднимались, развивались и прекращали существование из-за засух, атак соседних племен или внешних экономических причин. Была и сохранилась традиция – молодой человек должен пасти верблюдов и нападать на соседей, и потому мы не должны удивляться тому, что средний возраст члена аш-Шабааб совпадает с тем, когда согласно традиции сомалиец должен начинать устраивать первые налеты и грабежи.

Продолжающаяся сомалийская гражданская война, доступность стрелкового оружия, демографический взрыв (население Сомали увеличилось в 4 раза за последние 50 лет), засухи и периодические голод – все вместе эти факторы в разы увеличили уровень насилия и масштабы трагедии, которая в доиндустриальные времена разыгрывалась с помощью копий и топоров. Гражданская война, парадоксальным образом, еще более усугубляется благодаря распространению современных технологий – таких, как мобильная телефонная связь (которая процветает на фоне полного отсутствия правительственного регулирования, и превратилась в один из наиболее эффективных способов организации милиций кочевников). Процветающий экспорт скота развивается параллельно с проникновением в среду сомалийских джихадистов иностранных боевиков Аль-Каиды, а прибыли от экспорта используются для покупки оружия и выплаты жалованья милициям.

На юго-западных границах Сомали подавление британцами рабства в начале 20-го века привело к распространению христианства среди Банту и нильских племен Кении. В 60-х “ветер перемен” подул над британской Африкой. В результате Кения, Уганда и Танзания приобрели независимость. Несмотря на то, что эти страны прошли через периоды социализма, диктатуры и многопартийной демократии, напряженность и конфликт между прибрежными мусульманами-Суахили, сомалийцами с одной стороны, и Банту и нильскими племенами с другой, продолжались всегда.

Принять за чистую монету заявление Аш-Шабааб о том, что атака против супермаркета в Найроби – месть за вторжение кенийской армии в южный Сомали нельзя. Это будет означать отказ от понимания более серьезных причин текущего конфликта и мотивации за нынешними действиями аш-Шабааб.

Без всякого сомнения, мы обнаружим, что члены аш-Шабааб совершают свои атаки (после нападения на супермаркет были совершены несколько терактов с использованием гранат) благодаря тому, что они без проблем могут раствориться среди многочисленных членов процветающей сомалийской общины в Найроби. Сомалийцы живут в восточном пригороде Найроби Истляйх. Там же находятся разнообразные сомалийские политики, которые в разное время формировали то или иное “правительство в изгнании” этого недееспособного государства. Истляйх также один из главных экономических центров расширяющейся сомалийской экономики. Несмотря на продолжающуюся межплеменную и межклановую войну экономика развивается хорошо на территории, которая ранее именовалась Сомали, Возможно это происходит из-за отсутствия правительственного регулирования и свободного рынка. Один журналист как-то пошутил, что экономическим результатом продолжающейся сомалийской гражданской войны, несмотря на гуманитарную катастрофу и высокий уровень смертности стала либерализация до уровня, предусмотренного программой структурных реформ Мирового Банка.

Но в Истляйх также находится источник тлетворной и вредононой “духовной власти” аш-Шабааб. Здесь живет молодой и радикальный кенийский проповедник Хассан Махад Омар (он же Хуссейн Адама абу Салман). Аш-Шабааб рассматривает Абу Салмана в качестве своего муфтия, и следует его фатвам. Это учтивый, говорящий на английском человек в возрасте чуть старше тридцати лет. Он учился в Саудовской Аравии.. В 2011 СБ ООН внес его в список лиц, на которых распространяются санкции. Он активно собирает средства для аш-Шабааб. Кенийцы арестовали его один раз, но он никогда не ходит с оружием, потому он был отпущен, и свободно передвигается по Найроби и Кении.

Решение Абу Салмана может повлечь за собой быструю смерть того, кого он рассматривает в качестве “нелояльного” к движению. Несмотря на то, что аш-Шабааб отличается явной джихадистской идеологией и выражением сомалийского национального духа, его лидеры враждуют. Сейчас во главе находится молодой человек по имени Ахмед Абди Годане. При поддержке фатвы Абу Салмана, он организовал серию ликвидаций конкурентов и установил свой контроль над организацией. Одной из целей Годане была атака против Кении, и Абу Салман дал ему свое благословение. И это связано со скрытыми и постоянными целями клана Даруд, доминирующего в южном Сомали, и которому принадлежит Абу Салман. Южный Сомали – база аш-Шабааб и у клана Даруд есть собственная счеты к тому, что сейчас именуется Кенией.

Около 1900 – как раз тогда, когда британцы начали устанавливать свою власть в Сомали и Кении, кочевники клана Даруд мигрировали на юго-запад в поисках лучших пастбищ. В том, что сейчас считается северо-восточной Кенией, они столкнулись с такими же кочевниками, как и они сами – но язычниками, мигрировавшими сюда из южной Эфиопии на протяжении пяти последних столетий. Сомалийцев было меньше, и им пришлось стать клиентами доминирующих немусульманских племен. Они затаились, выжидали, увеличивали свои стада, и обучали молодых воинов – и когда настал подходящий момент – ударили по язычникам. Согласно устной сомалийской традиции, подчинение немусульманским племенам (шегат) оправдано и является формой “тайного джихада” против кафиров. Благодаря этому, на момент провозглашения независимости, 60% населения северо-восточной Кении составляли сомалийцы.

Независимость Кении была провозглашена в 1963- через три года после независимости Сомали. На флаге Сомали были представлены пять звезд – как символ надежды на “Великий Сомали”, в которую вошли бы сомалийский меньшинства в восточной Эфиопии ( Сомали вторглась в Одаген в 1977) и северо-восточной Кении. Сомалийцы в восточной Кении на протяжении десятилетия вели партизанскую войну против центральной власти – до тех пор пока они не были усмирены организованной британцами кенийской армией, костяком которой стали Kings African Rifles. С тех пор сомалийские кланы Даруд в северо-восточной Кении и южном Сомали продолжали продвигаться из Мандеры и Гарисса в Марсабит и Исиоло у подножия горы Кения и обращали своих бывших клиентов Оромо в ислам. Сухие пустыни северной Кении теперь разделены между расширяющимися сомалийскими кланами с севера и северо-востока и немусульманскими кочевниками Туркана и Самбура с Запада. Элиты этих племен обращены в христианство и хорошо представлены в Найроби. И они не хотят возникновения шариатского государства, которое строят потомки рабовладельческих племен.

Молодых террористов, атаковавших Вестгейт – членов вдохновленных аль-Каидой сомалийских раскольнических фракций ( в том числе, сомалийских эмигрантов из стран Запада и боевиков других национальностей) возглавил человек, которые в былые времена атаковал бы, потрясая копьем, караваны купцов и работорговцев. Эти люди откололись от недавно установленной в центральной и южной Сомали системы “шариатских судов”. Система представляет собой некую форму народной оппозиции полевым командирам, властвующим на просторах Сомали с момента свержения диктатора Зияда Барре в начале 90-х. Взрослые люди идут в шариатские суды. Молодежь, в том числе, сомалийцы из Америки и Канады, устремились в аш-Шабааб.

И так мы можем видеть, что подобные атаки – не более, чем экстремальные проявления долее древнего и глубокого конфликта, который, с точки зрения международного сообщества завершился в день провозглашения независимости Сомали и объединения в одно государство – британского (северного) и итальянского (южного) Сомали (анклав Джибути предпочел остаться под французами и получил независимость в 1977).

Я провел пять лет в северной Кении среди племен провинции Мандара (на границе с южным Сомали, родиной клана Даруд) на пике гражданской войны в Сомали. В апреле 1994 высший комиссар Канады в Кении попросил дать меня закрытую лекцию о кризисе в Восточной Африке для канадских и американских офицеров из Национального Колледжа Обороны Канады. Я объяснил им, что сомалийцы все еще претендуют на северную Кению, и требуют включить ее в состав Великого Сомали. Я заверил их, что Кении придется приложить массу усилий к развитию засушливого Севера с тем, чтобы сохранить единство страны. Я был не первым, кто говорил об этом. Глава британской колониальной администрации сэр Ричард Турнболл заявил об этом в обширной статье, опубликованной в Kenya Police Review в 1957 году. Статья называлась “Вторжение Даруд”.

11 сентября 2013 кенийские ученые сообщили об открытии гигантского подводного озера в дистрикте Туркана в северной Кении. Водоем содержит 250 миллиардов кубометров пресной воды. Это позволяет ежегодный водозабор в объеме 3,4 миллиарда кубометров – в три раза больше, чем ежегодное потребление Нью-Йорка. Этот факт должен полностью изменить будущее Кении. Он позволит массовую внутреннюю миграцию Банту и нильских племен и возможную организацию современной, основанной на принципе ранчо скотоводческой экономики, которая позволит кенийцам превратиться в главных конкурентов сомалийцев в этом сегменте рынка. И это навсегда покончит с концепцией Великого Сомали.

Если правительство Кении упустит эту возможность развития ( а у него есть и экспертиза, и ценные союзники, в том числе Израиль, опыт которого может очень пригодиться), то в один прекрасный день кенийцы обнаружат, что сомалийские кочевники заселяют две трети их страны. Вторжение Даруд в этом случае преуспеет и большая часть страны, которая была другом Запада и Израиля будет уничтожена руками их врагов.

Аш-Шабааб, Кения и проект Великого Сомали