Кто не слыхал, как с врагами сражался
Ижевский полк под кровавой Уфой!
Как с гармонистом в атаку бросался
Ижевец -- русский рабочий простой!
Боевая песня ижевцев.

Автор:поручик Николай Арнольд.

Наверное, офицер штаба армии поручик Николай Арнольд не был великим поэтом. И все-таки свой след в истории он оставил -- нет, не стихами в армейской газете, к примеру, по поводу взятия Уфы. Дрогнуло сердце армейского пиита от боевых подвигов ижевцев на берегах реки Белой, в сражениях у Бугульмы и Бугуруслана, у деревень и сел, названия которых нынче знакомы лишь местным жителям, а в 1919-м не сходили со страниц как белых, так и красных газет -- обе стороны отчетливо сознавали стратегическую важность Уфы.

От ижевцев во многом зависело не только взятие города, но и его дальнейшая защита. И хоть командование не позволило им первыми вступить в освобожденную Уфу, предоставив эту честь уральцам, боевые действия недавно сформированной Ижевской бригады вошли в историю Белого движения. Там, под Уфой, и зародилась легенда о непобедимых ижевцах, не знавших ни страха, ни усталости, ни жалости к большевикам.

«Ижевцы рвались в бой. В первые же дни они разгромили красных, бывших перед ними, и начали неотступное преследование. Враг не выдерживал ни одного удара. Если он был силен с фронта, обход с фланга или в тыл, обычно по глубокому снегу, решал участь боя. Во время атаки одной деревни батальон бросился в незамерзшую горную речку и, по горло в ледяной воде, атаковал противника. Только выбив врага из деревни, они пошли в избы сушить свою одежду, обратившуюся в ледяную кору. Пленные красноармейцы говорили, что не могут понять, как белые способны так быстро атаковать по глубокому снегу. У них прошел слух, что противник движется на паровых лыжах», -- вспоминал начальник штаба, а впоследствии историк ижевцев полковник А. Г. Ефимов.

Прав, выходит, был командир 3-го уральского корпуса горных стрелков генерал-лейтенант В. В. Голицын в своем приказе-обращении к ижевцам: «Вы становитесь красивой боевой легендой; о Вас чудеса рассказывают, в Вашу честь уже песни слагают».

Рожденная в боях

В страшных тех боях и состоялось по сути рождение Ижевской стрелковой бригады (впоследствии дивизии), сформировался ее особый воинский дух. Все у ижевцев было непривычно для кадрового офицерства и генералитета: и внешний вид, и мало похожие на уставные взаимоотношения между командирами и солдатами. Поначалу вообще мало кто верил, что рабочие и крестьяне будут воевать против рабоче-крестьянской же Красной Армии. Одно дело -- взбунтоваться, другое -- боевая воинская служба с соответствующей дисциплиной и строгим исполнением приказов.

Ратная работа оказалась по плечу оружейникам, не один из них впоследствии был удостоен наград за отличия в боях. Иных наградил лично сам Верховный правитель и Верховный главнокомандующий адмирал А. В. Колчак. Из его рук, к примеру, 10 февраля 1919 года принял Георгиевский крест «за беспримерную доблесть в делах против большевиков» рядовой ижевец Александр Потапов во время посещения адмиралом 101-го сводного эвакуационного госпиталя.

Газета «Сибирский стрелок» за 16 марта 1919 года сообщала об успехах Западной армии на Мензелинском направлении: «В районе северо-западнее Уфы части Ижевской бригады, состоящей из ижевских рабочих, присоединившихся к нам после взятия Ижевского завода и свято исполняющих свой долг, беззаветно сражаясь за освобождение родной земли под командой доблестного полковника Молчанова, после упорного боя в районе дер. Подымалова окружили 229-й советский полк в составе 1000 человек с полным вооружением при 10 пулеметах, вместе с полковыми комиссарами, захватили его в плен. Ими также захвачен обоз в 50 повозок с четырехдневным запасом хлеба, муки и других продуктов.

Наступление красных со стороны Красного Яра, пытавшихся обойти нас, несмотря на сильную усталость, было отбито ижевцами. Другая часть Ижевской бригады, атакованная красными, отбила их с громадными потерями, захватив 50 пленных и несколько комиссаров.

Утром 13 марта наши войска, наступающие вдоль ж. д., после ряда боев вступили в г. Уфу, где захвачено много военной добычи и пленных; подсчеты производятся, о чем будет сообщено дополнительно».

О тяжелом бое у деревни Подымалово пишет в своих воспоминаниях и полковник Ефимов, правда, называя цифру 1280 пленных, среди которых оказались командиры всех трех батальонов красного полка. Бой тот состоялся 13 марта. Всего же за период с 6 по 15 марта «Ижевской бригадой полковника Молчанова, составленной, как известно, из рабочих, захвачено: 2500 пленных, 3000 винтовок, 31 пулемет, 6000 снарядов, 6 обозов, 5 кухонь» (газета « Сибирский стрелок», 26 марта 1919 г.).

Столь основательное перечисление военных трофеев совсем не случайно. Бойцы Белой армии нуждались буквально во всем: не хватало обмундирования, теплой одежды, оружия и патронов -- большинство военных складов и арсеналов оказались в руках большевиков. Даже знаменитые красноармейские «буденновки» и «шинели с разговорами» были придуманы Виктором Васнецовым в русском стиле еще для солдат царской армии.

Защищая Уфу

Жаль, конечно, что Уфа не входила в полосу наступления Ижевской бригады, хотя она и оказалась к городу ближе всех других частей. Да и воевали ижевцы не ради славы. Тем не менее командующий Западной армией генерал-лейтенант Ханжин в своем приказе отметил: «Доблесть, стремительность, самоотверженная боевая работа войск вверенной мне армии в первые же дни наступления дали блестящие результаты: 5-я армия красных расстроена и далеко отброшена; в наших руках большие трофеи; значительная часть Уфимской губернии освобождена от советского насилия.

Слава первого успеха принадлежит 4-й Уфимской стрелковой дивизии, стремительно, дерзко вышедшей в тыл красным, и группе генерал-лейтенанта Голицына, сломившей упорное сопротивление красных, именно: Отдельной ижевской бригаде, понесшей наибольшие потери, 7-й Уральской дивизии горных стрелков, 12 и 18 полкам Оренбургского казачьего войска…»

Вскоре изрядно поредевшую Ижевскую бригаду вывели в резерв, вот только отдохнуть у героев уфимских боев не получилось. Красные войска, собрав все свои силы, попытались вернуть Уфу, защитить город без ижевцев не получалось. «Генерал Ханжин двинул на защиту города Ижевскую бригаду и вызвал в штаб полковника Молчанова: «Спасите Уфу! Надежда только на вас!» Полковник Молчанов обещал отстоять Уфу, но потребовал патроны, запас которых до сих пор не был пополнен», -- писал А. Г. Ефимов.

И опять понеслась круговерть боев уже по весенней распутице: Ново-Киевка, Романовка, Бекетово, Ибрагимово, Старый Адзит -- в окрестностях этих сел и деревень затерялась не одна ижевская могила. Известное дело, даже могилы красных бойцов советская власть не особенно-то берегла, а тут -- белые!..

Читаешь мемуары уцелевших участников тех боев или просматриваешь чудом кое-где сохранившиеся газеты 1919 года -- кровь стынет от жестокости гражданской войны. Вот батальон прапорщика Ложкина идет в атаку на деревню Романовку, где засели силы красных, много большие по количеству. Винтовки закинуты за плечи, в руках ножи, противника охватывает оторопь. Деревня отбита, но и в батальоне потери в сотню бойцов.

Откуда у ижевцев, совсем не кадровых военных, это бросающееся в глаза равнодушие к опасности, смерти, готовность идти на невероятные жертвы?! Этой жертвенностью проникнут весь их дальнейший путь в составе Белой армии до самого Тихого океана. Мы, сегодняшние, до мозга костей рациональные люди, уже и не понимаем причин и мотивов поступков этих людей. Признаться честно, и тогда многие не понимали, предпочитая отсидеться по домам от очередной смуты. Не отсиделись, расстрелянные и замученные революционными матросами, жестокими азинцами, арестованные чекистами Ижевска, Сарапула, Перми, Уфы, Казани и сотен других губернских и уездных городов.

Ижевский завод начало 20 века.

Долгий путь в легенду

Конечно, не одни ижевцы или воткинцы отчаянно и храбро воевали против большевиков. Читаешь только перечисление войсковых частей Белой армии на одном лишь Восточном фронте и в глазах рябит от строчек. Они не могли победить в принципе, причин для этого было предостаточно, но радостно думать, что в поставленной на карачки России нашлось немало честных людей, предпочитавших смерть или изгнание, чем жизнь не по совести.

Вот скупые строчки рубрики «Вести с фронта» газеты города Новониколаевска (еще не ставшего Новосибирском) «Военные ведомости» от 3 апреля 1919 года: «В одном из последних боев особенно отличилась женщина доброволец Лидия Попова; идя в атаку впереди полка, она была ранена в обе ноги».

Недавней ижевской гимназистке Лидочке Поповой, дочке священника Троицкой церкви отца Павла, во время страшных боев за Уфу только-только исполнилось 17 лет (родилась 17 февраля 1902 года), а у нее за спиной уже были бои в восставшем против большевиков родном Ижевске. О любимице всей Ижевской бригады в своих воспоминаниях рассказал и полковник Ефимов: «Она работала сестрой милосердия, отличалась храбростью, смело ходила в опасные разведки, всегда перевязывала раненных в передовых цепях… Во время одного боя под Уфой батальон ижевцев попал под сильный, но плохо руководимый огонь противника. Получен приказ ждать результатов обходной части. В цепи появилась Лидия Попова. «Есть раненые?» -- «Нет!» Подбежала к другой группе: «Есть раненые?» -- «Нет!» У третьей группы тот же вопрос и тот же ответ… «Так чего же вы лежите?.. За мной!» И она бросилась к деревне, занятой красными. Батальон за ней -- деревня была взята. Попова ранена в ногу. План командира нарушен, но «победителя не судят». Лидия Попова получила Георгиевский крест 3-й степени и после выздоровления вернулась в полк.

Именно об этом случае рассказывают в легендах. Как будто перед шеренгами атакующих ижевцев плясала под гармошку медсестра.

"…При наступлении 2-го полка в описываемых здесь боях Лидия Попова появлялась там, где гремели песни, звучала гармошка и свистели пули. Она выскочила перед цепью и начала танцевать. Пулеметный огонь перебил ей ноги и надолго выбил из строя».

Соединившись с белой армией, из бывших мятежников были сформированы 2 дивизии – Ижевская и Воткинская.

Нам, выросшим и сформированным ну в очень осторожную, даже на слова, эпоху подобное демонстративное презрение к смерти, врагам и понять-то трудно! Видать, крепко в России повыбил двадцатый век людей, не боящихся собственных мыслей и подсказанных совестью поступков. В тех зимних и весенних боях на территории Уфимской губернии боевой дух ижевцев, проявившийся еще во время восстания, не угас, закалился -- и сломать его не удалось до самой смерти ни большевистским агитаторам, ни скорбному пути отступления, ни изгнанию. Именно отсюда и начался их путь в легенды, в песни и стихи.

Это взгляд на Гражданскую войну со стороны "белых". С той стороны, на которой воевали и погибали мои прадеды. Не все - половина. Потому что вторая половина тоже самое совершала на стороне красных. И будь я проклят, если стану утверждать, что красные хорошие, а белые плохие.

Для меня очевидно одно - хуже и губительней гражданской войны для страны и людей нет ничего. И поэтому во все времена главные преступники именно те, кто сделал её возможной, вёл к ней и агитировал за неё.

А в России этими людьми были, уж простите за прямоту, Император Всея Руси Николай II, по непонятной причине, видимо от большого изумления, причисленный к лику святых. На самом деле он и правда заслужил данное большевиками прозвище Кровавый. Хотя и по другой причине - именно он довел страну до последовавшего за отречением кошмара и угробил собственную семью.

Ну, и наравне с "царем-батюшкой", ответственность несёт Владимир Ульянов-Ленин и его партия большевиков. Как победители, сумевшие захватить власть. Хотя они как раз и наименее ответственны. К 7 ноября 1917 года на всю Россию приходилось 40 тысяч членов партии. Достаточно было пары драгунских полков для того, чтобы ножнами палашей разогнать наиболее прытких.

Впрочем, я хотел лишь написать о медсестре.

Да, напоследок. Те, кто думает, что десятки тысяч балтийских матросов были убежденными большевиками и сочувствующими, пусть задумаются о Кронштадтском восстании через каких-то два года. Тех же самых матросов. Они просто одурели от безделья, просидев с 1914 года в "Маркизовой луже" под защитой полуметровой брони. За три года кто угодно сдурел бы.

"За великий Сибирский поход". На этом знаке, сделанном из серебра, был изображён терновый венец, на котором лежал обнажённый меч. Носился он вместе с другими боевыми наградами на Георгиевской чёрно-оранжевой ленте.

http://mikle1.livejournal.com/2346506.html