Миллионы американских семей имеют доход чуть выше федерального уровня бедности — что не даёт им права быть включёнными в некоторые программы льгот — но, тем не менее, они с трудом выживают.

Очередь понурых людей змеится по тротуару оживлённого Бруклина. Семейные группы теснятся под редкими разбросанными тут деревьями и укрываются под узкими навесами, некоторые присаживаются на землю, стремясь попасть в полоску тени. Большинство из этих людей ждут уже по два-три часа, чтобы забрать небольшой пакет с бакалеей в пункте раздачи питания Церкви адвентистов святого дня в Бруклине, в районе Восточный Флэтбуш. «Поверьте мне, — говорит начальник пункта, Барбара Джозеф, — Люди не пришли бы сюда, не будь у них реальной и насущной необходимости».

В мае 2016-го безработица в штате Нью-Йорк года упала до 4,7%, это самый низкий уровень с 2007 года, но многим семьям по-прежнему с трудом удаётся найти достаточно работы на полный рабочий день, чтобы у них по-прежнему была крыша над головой и какая-то еда на столе. Около 1,4 миллиона жителей Нью-Йорка борются с продовольственной необеспеченностью, и, хотя Продовольственный банк Нью-Йорк Сити распределяет 300 тысяч фунтов продовольствия в день, этого всё равно недостаточно, чтобы закрыть зияющую пропасть недостатка еды.

«Около 60% жителей города Нью-Йорк, пользующиеся бесплатными пунктами раздачи продовольствия, получают также льготы по Программе льготной покупки продуктов (SNAP), — говорит вице-президент по исследованиям и связям с общественностью Продовольственного банка Нью-Йорка Триада Стампас. — Просто потому, что они нуждаются в пунктах продовольственной помощи, когда кончаются их пособия, поскольку этих долларов просто не хватает им на целый месяц». Из других 40% многие недостаточно бедны, чтобы получать фудстэмпы (продовольственные талоны), но всё равно вынуждены приходить сюда».

Чтобы семья из трёх человек получила право получать продовольственные талоны, их ежемесячный доход «грязными» должен равняться или быть ниже 130% от уровня бедности. В 2016 году для того чтобы получить это право, семья из трёх человек должна зарабатывать менее 2177 долларов в месяц, или 26100 долларов в год.

В медленно восстанавливающейся экономики периода пост-рецессии многие семьи со средним доходом и ниже зарабатывают слишком много, чтобы получать государственную помощь, но приносят едва достаточно, чтобы покрыть базовые потребности. В таких местах, как Нью-Йорк Сити, где стоимость жизни высока, семьи, находящиеся слегка выше 130% от уровня бедности, в трудную минуту должны полагаться на вспомогательные источники питания, такие как бесплатные пункты выдачи продовольствия и суповые кухни.

По данным статьи «Двенадцать фактов о переживающем трудные времена американском среднем классе» «Хэмильтон Проджект»: «В 2012 году более 24% детей от 12 до 17 лет из переживающей трудные времена нижней прослойки среднего класса (или 1,7 миллиона детей) жили в домохозяйствах, идентифицированных как не имеющие продовольственной безопасности». Большинство этих семей, страдающих от недостатка обеспеченности продовольствием — работающие семьи.

Согласно последнему исследованию Министерства сельского хозяйства США в 2010-2911 годах, 75% семей с детьми, не имеющих продовольственной безопасности, имели одного или более работающих взрослых — в 60% семей имелся взрослый, работающий полный рабочий день. Взрослых — многие с высшим образованием — ищущих вспомогательную продовольственную помощь, в два раза больше чем бездомных. И многие работающие семьи, чьи небольшие зарплатные чеки не позволяют делать сбережения, от финансовой катастрофы отделяет только потеря рабочего места одним из членов семьи или серьёзная болезнь.

«Мы живём в экономике, перевёрнутой с ног на голову и перестроенной рецессией, — говорит Триада Стампас из Продовольственного Банка Нью-Йорка, — Низкооплачиваемая работа больше не гарантирует защиту от голода. Этот сектор называется экстренной продовольственной помощью, потому предполагалось, что его задачей было служить источником, к которому обращаются в случае чрезвычайной ситуации — когда вы потеряли работу или в вашей жизни случилось какое-то несчастье, и вы временно оказались в тяжёлой ситуации. Истинность положения состоит в том, что мы больше не поставляем продовольствие исключительно в чрезвычайных ситуациях, наша сеть, наша система обслуживает хроническую нужду».

«Я мать четырёх детей. Я работаю в городе — в Департаменте по делам потребителей города Нью-Йорка. Работаю там уже 14 лет. Я замужем; мой муж — самозанятый, он программист. Даже хотя мы оба работаем, и я работаю полный рабочий день, мы всё равно время от времени вынуждены, когда прижмёт, обращаться в пункт раздачи продовольствия – обычно раз или два в месяц.

Детройт 3

Проблемы американских городов на отдельном примере
в статьях
Как разрушали Детройт
и
Кто погубил Детройт

Люди действительно зависят от пункта бесплатной раздачи продовольствия. Я вижу сотни людей, идущих туда просто потоком, каждый раз, когда я там. Я вижу множество людей, у которых хорошее место, например, няни или сиделки, и которые всё же идут в этот пункт… на самом деле, это люди разных слоёв и профессий. Случается, когда мы приходим туда, а там ничего нет. Полки пусты, и на них, может, удаётся найти что-нибудь всего на один обед. Иногда спрос просто больше, чем предложение.

Продукты в Нью-Йорке очень дороги. Я никогда не получала помощи на детей, если дело касалось талонов на скидки, фудстэмпов, присмотра за детьми. Каждый раз, когда я обращалась за ними, то получала отказ, потому что мой доход выше положенного минимума. И хотелось бы спросить, что это за минимум? Потому что как только я заплатила за квартиру и счета, ничего не остаётся. Почему отказывают родителям, которые работают? Это в чём-то несправедливо, ведь я хочу работать и зарабатывать на жизнь, так почему я не могу получить помощь по присмотру за детьми? Почему я не могу получить помощь с продуктами? Почему эту помощь могут получать только те, кто не работает?!

Некоторые говорят мне: «Ты работаешь, тебе нельзя ходить в пункт раздачи продовольствия». Но что прикажете делать, если я прихожу в супермаркет и не могу себе позволить ничего там купить?... Если бы зарплаты росли с той же скоростью, как и цены на продукты, не думаю, что так много людей зависело бы от этих пунктов раздачи.

Если я задержалась с квартплатой, то первым делом бегу в пункт выдачи, чтобы гарантировать, чтобы на кухне была еда, чтобы дети были сыты. После того, как мы заплатим за квартиру, за свет и воду, по кредитным картам, за телефон, кабельное телевидение, страховку, газ, проездные на метро и продукты, сумма подходит к 4 тысячам долларов в месяц. Я зарабатываю 40 тысяч долларов в год, а мой муж — фрилансер, так что это все наши деньги. У нас не остаётся ничего к концу месяца, чтобы отложить. Мы пытаемся экономить на чём только можем. Мой муж отказался от своего сотового телефона – мы просто делим один на двоих. Мы ограничились базовым пакетом кабельного телевидения. Мы не включаем свет, пока это возможно, каждый вечер. Это повседневное выживание».

Подробная карта по графствам тут: США - бездомные по округам Полная статья тут: Бездомные в США - официальная статистика

Подробная карта по графствам тут:
США - бездомные по округам
Полная статья тут:
Бездомные в США - официальная статистика

«У меня есть степень бакалавра в области истории и дополнительные специализации по антропологии и диетологии после окончания Колледжа Итака. Первой моей работой после обучения была работа в Амери-Корпусе — если вы хотите узнать, каково это, всё время жить нищете и работать день и ночь — что было одним из самых худших периодов моей жизни. Я жила в этом неокрашенном подвале с холодной водой и без отопления, и была намного худее, чем сейчас, потому что не ела. Я с утра до ночи помогала людям, которые были в таком же положении, как я, и мне приходилось делать вид, что у меня всё по-другому. На деле невозможно здесь жить на 800 долларов в месяц. На самом деле нигде невозможно прожить на такую сумму денег.

Сейчас у меня четыре работы с неполной занятостью в разных библиотеках и в группе содействия развитию. Я начинаю свой день в пять утра, и первое, что делаю – захожу на сайты вакансий, просматриваю их и рассылаю свои резюме. С тех пор, как я получила диплом, я разослала почти 2600 заявлений. У меня заведён отдельный адрес электронной почты для всех писем с отказами. И если вам не кажется, что это убивает самооценку, то это оно самое и есть. И это действительно изменило то, что я собой представляю. Когда-то я была счастлива всегда – мой ник когда-то был «Саншайн» (солнечный свет). Я просто сейчас возвращаюсь к той точке, после того как нашла хорошего терапевта и лайф-коуча, когда не задумываюсь о самоубийстве.

Я работаю на этих четырёх работах, подрабатываю на стороне, ухаживая за садом, подрабатываю уборкой, присматриваю за чужими детьми. Если бы «американская мечта» была достижима через один только упорный труд, я была бы миллионером.

У меня машина не проходила техосмотр с 2014 года, поэтому каждый раз, когда я в неё сажусь и куда-нибудь еду, то рискую получить штрафную квитанцию. Техосмотр она не пройдёт, а у меня нет денег на ремонт.

У меня долг в 40 тысяч долларов по студенческому кредиту. Я всё время нахожусь в состоянии стресса. Это отражается на моём сне, отражается на настроении, отражается на моей уверенности…Мне не оплачивают отпуска и медицинскую страховку ни на одной работе, и у меня ужасная страховка, которую предлагает штат Нью-Йорк, поэтому никакой врач меня не примет, если это не скорая помощь, или если я не хочу до него ехать целый час.

В удачный месяц я зарабатываю 1500 долларов «чистыми», в обычный месяц где-то 1200 долларов, а в неудачный – меньше 1000 долларов. Прожить на это очень трудно. Со времени окончания колледжа я не могу себе позволить купить пару джинсов, которые были бы новыми. Туфли разваливаются, поэтому я их подклеиваю и просто продолжаю носить.

И никакой помощи получить я ни откуда не могу – слишком много зарабатываю. Я зарабатываю слишком много, чтобы получать что-то ещё, кроме того, что не должна платить за медицинскую страховку, которой всё равно не могу пользоваться».

«У меня пятеро своих детей и двое усыновлённых. Я работала смотрительницей в психушке, но получила серьёзную травму, а операцию не могла себе позволить. Мой парень работает в эксплуатационной службе в больнице, а я не работаю с 2009 года. Трудно, но мы справляемся. Здесь, в Бронксе, всегда есть кое-какие ходы, что-то можно получить неофициально, если тяжко приходится.

Я всё время прихожу в продовольственный пункт, потому что иногда, после того, как заплатишь за квартиру, пытаешься решить, накормить ли детей старыми остатками из холодильника или вон тем яблоком, которое немножко слишком залежалось на прилавке.

В первый день, когда в 2014 году мы открыли этот пункт бесплатной раздачи продовольствия, к нам пришло 15 клиентов, а в июне этого года мы обслужили более 900 человек… Это всё работающие люди. В первый раз, когда мой муж помогал мне с этим пунктом, он увидел людей, приезжавших на своих прекрасных машинах, и сказал, что не понимает, почему те приезжают в этот пункт.

В очереди в наш продовольственный пункт есть люди, которые берут приёмных детей только для того, чтобы получать дополнительные 600 долларов в месяц. Есть родители, которые отводят меня в сторонку и говорят: «Мисс Дженетт, не могли бы вы выдать пакет бакалеи, потому что у меня зарплата только на следующей неделе?». Большинство из этих людей живут от зарплаты до зарплаты. Это означает, что им никогда не удаётся что-то отложить, они не могут взять отпуск, они никуда не ходят, а если и выходят, то только не дальше своего квартала. Это жизнь многих здешних обитателей».

«Мы всё время видим тех, кто трудился на постоянной работе, но потерял работу и совершенно неожиданно оказался без средств на существование. Все мы тут волонтёры, поэтому многие из нас живут от зарплаты до зарплаты.

В последнее время явно наблюдается рост спроса. Большинство приходящих сюда людей хотят работать, они просто не могут найти работу. И ещё, множество людей, которых мы обслуживаем, это трудящиеся бедняки — люди, которые работают полный рабочий день, но этого просто недостаточно. Вчера в очереди к пункту раздачи было 400 человек, стоявших часами на солнцепёке».

«Я растила дочь как мать-одиночка, и растила сына как мать-одиночка. Когда у меня была хорошая работа, и я могла работать полный рабочий день, было не так тяжело. Я убирала в домах – можно было заработать немного долларов сверху.

Но сейчас я больше не могу это делать физически, и это так расстраивает... В 2009 году мой доктор диагностировал у меня фибромиалгию, но инвалидность у меня не признавали до 2012 года. Я ходила в школу на неполный рабочий день время от времени, и действительно закончила курсы для работников социального обеспечения, а до этого делала гигиену полости рта.

Некоторые дни удачнее, чем другие. Мой доход составляет четверть того, что был когда-то, а стоимость жизни выросла. Когда я впервые приехала сюда, квартиру можно было снять за 600 долларов, а сейчас это где-то 900 долларов, и потом ещё нужно платить за коммуналку сверху. Но когда вы живёте на 1100 долларов в месяц, это невозможно!

Мы с сыном живём на действительно очень скудный бюджет. Нынешнее лето он работает в местном ресторанчике, но зарабатывает немного. План для моего сына — чтобы он закончил два года в колледже, а потом пошёл на четырёхлетнюю программу. Но чтобы он поехал туда, нам нужна машина. У меня есть старый «Мицубиси-универсал» 1994 года. Глушитель пробит, а запчасти найти невозможно. Мне что, пойти в специализированный магазин и заплатить 1200 долларов? Я этого не могу, это весь мой доход за месяц! Нужны и новые покрышки, где-то так же, ладно, за что я могу не заплатить в этом месяце, так, чтобы мы смогли купить покрышки для машины?

Следующая трудность, которая нас ждёт, это когда он поступит в колледж. Наш социальный работник сказал мне, что, поскольку сын собирается учиться на дневном обучении, он не будет получать фудстэмпы. Он не проходит по уровню доходов, если учится в колледже. В конечном итоге у меня всего 1167 долларов в месяц – это выплаты по программе социального страхования и по инвалидности.

Это проклятие моей жизни – переехать в передвижной дом… но именно тут я сейчас и нахожусь. Жить здесь в некотором смысле намного проще, но для меня из-за проблем с подвижностью намного тяжелее. Когда я жила в Нью-Йорк Сити, я ходила везде, либо можно было запрыгнуть в автобус или на метро, а тут без машины не обойтись. Машина, хоть она и разваливается на части, у меня есть. А это знаете ли, дополнительные расходы. Бюджет понемногу тает, а цены растут».

Дона: Несколько месяцев назад я начала чувствовать себя по-настоящему плохо, и прежде чем потерять сознание, позвонила своей дочери, Донайс, чтобы она пришла помочь мне. Слава Богу, она взяла трубку.

Донайс: Я бегом вернулась домой и обнаружила её без сознания, наполовину на постели, наполовину на полу, с ней случился удар. У неё был обширный инсульт и примерно 10-15 ударов, прежде чем врачам удалось взять ситуацию под контроль. Она ослепла… не могла владеть руками. Её память до сих пор действительно затуманена. Это было ещё в марте. Я всё жду, когда она вернётся к нормальной жизни.

Дона: Я иду в магазин и не знаю, куда идти. Я теряюсь. Я просто надеюсь, что увижу кого-нибудь знакомого, чтобы он помог мне дойти до дома.

Донайс: Я работала водителем школьного автобуса полный рабочий день и спросила своего начальника, можно ли мне приходить на работу на 19 минут позже, потому что моя мама в больнице с инсультом. Он тут же меня уволил.

Моя подруга живёт с нами и нас выручает – она работает с детьми в группах продлённого дня. И мой маленький брат, он тоже живёт с нами – у нас только две спальни, поэтому он спит в гостиной. Он ещё учится в школе, но летом работал, занимался озеленением. Мы не можем позволить себе автомобиль, поэтому в промежутках между работами по озеленению он катался на скейтборде, но, ей-Богу, помогает каждый пенни.

Добывать еду становилось реально трудно. Я писала заявления на фудстэмпы и мы наконец-то получили одобрение – мы начали получать их в августе. Слава тебе, Господи.

* * *

Такие семьи, как семья Виккерсов, которые вполне нормально жили, до того как Донайс потеряла работу на полный рабочий день, показывают  ненадёжность существования среднего класса Америки, когда одно потерянное рабочее место может отправить семью на грань голода. Так случилось с семьёй Педли, в которой оба родителя работали больше десяти лет, и всё же обнаружили, что нуждаются в помощи от местного пункта раздачи бесплатного продовольствия, потому что не могут растянуть свою зарплату так, чтобы накормить своих детей. И ещё есть выпускники университетов, такие как Кристин МакКлуни, которая вступила в ряды рабочей силы в рецессию и, несмотря на свой диплом, знания и упорство не может найти постоянную работу и с трудом сводит концы с концами, работая на нескольких временных работах.

«Рецессия официально завершилась в середине 2009 года, — говорит Триада Стапам из Продовольственного банка города Нью-Йорк. — Просто потому, что экономисты заявили, что экономика сейчас вышла из рецессии; восстановление, конечно, это не растущий прилив, поднимающий все лодки, какая-то часть населения оказалась выброшенной на мель. Люди выброшены на мель, и так и не получили шанса выплыть опять, и мы по-прежнему наблюдаем это и сегодня».

https://vk.cc/5FD8SF