18 июня 2015 года российское общество взбудоражила очередная антироссийская сенсация. Бельгийские судебные приставы начали аресты российской государственной собственности в Бельгии по искам бывших акционеров российской нефтяной компании ЮКОС. В этот же день аналогичную процедуру арестов российской собственности начали судебные приставы во Франции.

По вопросу, о каких именно исках и судебных решениях идет речь, в сообщениях российской и зарубежной прессы сразу возникла путаница. Путаница, а иногда и явные фальсификации, появились в прессе и по вопросу о том, за что в России судили ЮКОС. Потому нужно напомнить историю с ЮКОСом, что называется, «от печки».

Как возник и чем занимался ЮКОС

Нефтяная компания ЮКОС появилась в России в результате подписанного президентом Б. Ельциным в ноябре 1992 года Указа. По этому Указу нефтедобывающие активы страны, ранее управлявшиеся Министерством нефтяной промышленности, «для обеспечения конкуренции» нужно было раздробить на независимые нефтяные компании, подлежавшие рыночному акционированию. Перечни активов, переходящих под контроль каждой новосозданной компании (ЮКОС, Сургутнефтегаз и т. д.), правительство подготовило к весне следующего года. И 15 апреля 1993 года премьер В. Черномырдин подписал Постановление о создании нефтяной компании ЮКОС.

В состав ЮКОСа (на тот момент полностью государственного) были включены западносибирское нефтедобывающее объединение «Юганскнефтегаз», четыре больших нефтеперерабатывающих завода, а также восемь областных энергосбытовых объединений.

В 1995 году в России произошла крупнейшая и скандальнейшая приватизационная афера под названием «залоговые аукционы», в ходе которой приближенные к власти владельцы больших капиталов «первоначального накопления» получили за бесценок права собственности на наиболее прибыльные экспортоспособные активы страны.

Суть аферы была в том, что правительство, якобы испытывающее острый дефицит денег для выполнения бюджетных обязательств в ходе президентских выборов, взяло крупные кредиты у «избранных» банков под залог государственных нефтяных, металлургических и т. д. активов, включая ЮКОС. И когда в декабре 1995 года выяснилось, что денег на возврат кредитов у правительства нет, оно объявило аукционы на продажу заложенных активов. Продажа прошла «успешно», и общенациональная (государственная) собственность оказалась в руках тех олигархических хозяев банков-кредиторов, которые финансировали выборную кампанию президента Б. Ельцина.

Фокус аферы состоял, во-первых, в том, что «залоговые» активы, в том числе нефтедобывающие, были практически полностью приватизированы банками-кредиторами, которые финансировали выборную кампанию Ельцина. «Чужих» к аукционам не допустили. Во-вторых, эти активы были проданы по ценам во многие десятки раз ниже их реальной рыночной стоимости (запасы нефти, парк скважин и трубопроводов, мощности переработки и т. д.). И, в-третьих, расплатились банки на аукционах теми деньгами, которые в этих банках разместило правительство России.

Так контрольный пакет акций ЮКОСа оказался приобретен финансово-промышленной группой «Менатеп» (далее «Роспром-ЮКОС»), которую возглавлял Михаил Ходорковский, всего за 300 млн долларов.

Отмечу, что этот пакет, по оценкам западных банков, в тот момент имел рыночную стоимость не менее 30–35 млрд долларов. И еще раз подчеркну, что Ходорковский взял 300 млн долларов для его приобретения на аукционе из средств правительства, размещенных в банке Хордорковского «Менетап», и отдал их же правительству в виде платы за приобретенный невероятно ценный актив. То есть, по сути, он за этот актив расплатился не своими, а государственными деньгами. Отмечу, наконец, что вернуть правительству его деньги, размещенные в банке «Менатеп», получая колоссальную прибыль от новоприобретенного актива, далее труда не составляло.

По поводу российской аферы «залоговых аукционов» написаны сотни томов исследований, включая подробный аналитический отчет Счетной палаты РФ. А также — сотни статей в российской и зарубежной прессе, включая статьи возмущенных аферой ведущих мировых экономистов, в том числе нобелевских лауреатов. Но детальное рассмотрение аферы с залоговыми аукционами выходит за рамки нашей темы.

В рамках нашей темы — то обстоятельство, что далее ЮКОС получил очень большие налоговые льготы. И наращивал собственность, прикупая новые активы («Самаранефтегаз», «Томскнефть», Ачинский и Ангарский НПЗ). Вскоре ЮКОС стал крупнейшей российской нефтяной компанией и по запасам нефти, и по объемам нефтедобычи.

Неоднократно обсуждалась серия неопровержимых криминальных сюжетов, связанных с ЮКОСом. Обсуждались и избитые люди, ставшие ЮКОСу «поперек дороги» в ходе его бизнес-экспансии, и убийства таких людей, и их бесследное исчезновение. До сих пор памятны обсуждения убийств мэра Нефтеюганска В. Петухова и директора компании «Феникс» В. Корнеевой, а также «бесследного исчезновения» тамбовского предпринимателя С. Горина и его жены. Позже за эти убийства и покушения был осужден глава службы внутренней безопасности ЮКОСа А. Пичугин. Но злые языки уже тогда настойчиво утверждали, что за СБ ЮКОСа числится немало других нераскрытых покушений на «несогласных».

Еще в 1998–99 гг. миноритарные акционеры входящих в ЮКОС компаний обвиняли руководство холдинга в том, что оно покупает у дочерних подразделений нефть по ценам намного ниже себестоимости, делая их убыточными, а прибыль от экспорта нефти по мировым ценам аккумулирует в зарубежных офшорных финансовых центрах холдинга.

В этот же период (в 1998–99 гг.) и Минфин, и налоговая служба стали жаловаться в правительство на то, что ЮКОС почему-то выплачивает в бюджет на каждую тонну добытой нефти гораздо меньше налогов, чем другие компании.

А на рубеже 2000-х годов многие нефтяники начали обвинять ЮКОС в том, что его компании хищнически снимают сливки с месторождений, добывая легкодоступную нефть и не заботясь о полноценном извлечении запасов.

Вполне доказано и то, что некоторые дочерние компании ЮКОСа подделывали документы о наличии у местных администраций долгов перед этими дочерними компаниями и получали в счет этих долгов деньги федерального бюджета.

Но этими экономическими играми и махинациями деятельность ЮКОСа не ограничилась. Как говорят в таких случаях, аппетит приходит во время еды.

Все профессионалы, занимавшиеся анализом политических игр, в которые играли наши олигархи, осведомлены о том, что с начала 2000-х годов акционеры ЮКОСа, включая Ходорковского, действительно стали всё более активно участвовать в политическом лоббировании в Госдуме, продавливая выгодные для них изменения экономического законодательства и полностью блокируя принятие неблагоприятных для себя законов.

Широко известны и псевдоаналитические опусы, в которых говорилось о том, что Ходорковский «вот-вот полностью купит думское большинство». Да, опусы носили тенденциозный характер. Но не стоит забывать о том, что автор опусов вскоре стал «интеллектуальным гуру» Ходорковского, а также о том, что тенденциозные опусы не были абсолютно бездоказательными. О политических интересах ЮКОСа говорили не только «странные» игры ЮКОСа в Госдуме и региональных парламентах и правительствах, имеющие лоббистскую окраску и быстро растущие по масштабам. К таким, тоже далеко не безобидным, играм всё отнюдь не сводилось.

В 2001 году под эгидой ЮКОСа был создан фонд «Открытая Россия». Официально фонд «дистанцировался от политики». Но в его Совет директоров сразу вошли Генри Киссинджер и лорд Джейкоб Ротшильд. А далее растущие как грибы региональные отделения фонда начали наращивать на своих семинарах и в СМИ прозападную и антивластную пропаганду. При этом в протоколах заседаний правления фонда было прямо записано, что «Целевая аудитория — подростки от 12 до 18 лет, мировоззрение которых только формируется. Задача — формирование позитивного информационного поля вокруг «Открытой России» и ее руководства... обеспечение демократическим партиям максимально возможного количества голосов избирателей». То есть «Открытая Россия» вполне откровенно занялась антивластной политической и идеологической обработкой будущего молодежного «электората».

Падение ЮКОСа

В начале 2002 года французская налоговая служба начала расследование против ЮКОСа по подозрению в отмывании денег. Внимание французских налоговиков привлек счет некоей г-жи Е. Коллонг-Поповой в швейцарском банке, через который постоянно проходили сотни миллионов долларов и который был открыт по просьбе акционера ЮКОСа А. Голубовича. Чуть позже расследование в отношении ЮКОСа началось и в России.

Развязка наступила летом 2003 года. В это время Ходорковский начал переговоры с владельцем компании «Сибнефть» Р. Абрамовичем о слиянии ЮКОСа с «Сибнефтью». И одновременно инициировал переговоры с руководством крупнейших мировых нефтяных компаний «Экссон-Мобил» и «Шеврон-Тексако» о продаже этим американским гигантам блокирующих пакетов акций объединенной российской компании «ЮКОС–Сибнефть».

То есть речь зашла, во-первых, о создании в России компании, концентрирующей в своей собственности львиную долю нефтяных активов страны и, во-вторых, о возможной передаче реального контроля над этой компанией ключевым американским конкурентам.

Одновременно в СМИ начало появляться всё больше информации о том, что ЮКОС совсем откровенно «скупает» не только множество депутатов региональных парламентов, но и депутатов оппозиционных партий Госдумы из «Яблока», КПРФ и СПС. А злые языки цитировали высказывания руководителей ЮКОСа, сделанные в неформальной обстановке, о том, что «крупный бизнес должен назначать и контролировать власть».

Всё, что изложено выше, нельзя назвать иначе, как стратегическим наступлением ЮКОСа по самому широкому экономическому и политико-идеологическому фронту. Тут вам и наращивание лоббистского политического потенциала, и формирование «своего» молодежного актива с прицелом на его скорое вхождение в политику, и сращивание с американскими нефтяными гигантами, способными на свой манер использовать получаемые ими возможности влияния на ключевой сектор российской экономики и имеющими опыт перехода от экономического влияния к влиянию собственно политическому.

Подчеркну, что перечисленное выше носит несомненный, абсолютно доказательный характер. Разве этого мало? Но, как все мы знаем, к этому всё не сводится.

И здесь из сферы абсолютно доказательного мы переходим в ту сферу крупной закрытой политической игры, где доказательства по определению представлены быть не могут.

В предыдущей части исследования мы обсудили вопрос о том, как ЮКОС, используя далеко не законные методы, превратился из одной из многих новосозданных российских нефтяных компаний в крупнейшего игрока на российском и международном экономическом и идеолого-политическом поле.

При этом до сих пор мы оперировали только безусловно известными и доказанными фактами. И обещали перейти в сферу закрытой политической игры, где безусловные доказательства предъявлены быть не могут, и где приходится переводить исследование в сферу предположений.

Итак, предположим, что президенту России и впрямь представили материалы, доказывающие, что Ходорковский (например, в переговорах с помощником президента США Кондолизой Райс) напрямую заявил о том, что Россия должна стать парламентской республикой. И что лично он намерен стать премьер-министром РФ.

Казалось бы, почему бы Ходорковскому не стать премьер-министром РФ? И почему бы России, если это будет осуществлено конституционным способом, не превратиться в парламентскую республику? Что здесь криминального?

Но вряд ли президент США или любой другой страны сохранит безразличие, если ему докажут, что его ключевой нефтяной магнат (Рокфеллер, например) ведет переговоры с официальными лицами РФ или Китая о смене конституционного строя в США и собственных политических перспективах в этом процессе.

А если бы, например, президенту США предоставили доказательства того, что этот же нефтяной магнат ведет переговоры о демонтаже ядерного оружия в США после своего прихода к власти при поддержке России или Китая? Нет сомнений, что власть США в этом случае напрямую поставила бы вопрос о национальной измене и начала действовать максимально жестко. США уже не раз очень жестко действовали в ситуациях гораздо менее вопиющих.

И наконец, предположим, что всю эту шокирующую информацию президенту США предоставили — причем в предельно доказательном виде — не какие-то там «шпиёны, склонные к преувеличениям», а высокие должностные лица Китая или России, ошеломленные слишком откровенными предложениями, поступившими к ним со стороны Рокфеллера.

А теперь замените в сделанных выше предположениях президента США на президента РФ В. В. Путина, а Рокфеллера — на Ходорковского. И подумайте, как бы вы реагировали на месте Путина...

Заметьте, я не утверждаю, что нечто подобное происходило в действительности. Я предлагаю рассмотреть эти мои, ничем по определению не могущие быть подкрепленными, смелые предположения и ответить на вопрос: что бы вы сделали на месте Путина, если бы это было действительно так?

Предвижу восклицания: «Но это же не так! Это клевета! Это стопроцентная ложь, навет!»

Повторяю — это не клевета, поскольку я ничего не утверждаю и по определению утверждать не могу. Это серия предположений, которые я высказываю как независимый эксперт. Я не утверждаю, что эти предположения справедливы. Я спрашиваю вас: что бы вы стали делать, если бы... и так далее?

Вы ведь по определению даже не могли бы в этом случае обнародовать полученную информацию, не правда ли? Ее и в случае «шпиёнов» нельзя обнародовать по понятным причинам. А уж в данном случае — тем более.

Наверное (и даже наверняка), в США, если бы там имело место нечто подобное, повели бы себя предельно жестко. Но президент РФ так вести себя не хотел. Он вообще не хотел — по вполне понятным причинам — переводить историю с Ходорковским в криминально-политическую плоскость.

Помимо прочего, это определялось и тогдашним содержанием американо-российских отношений. 2003 год... США ведут войну с исламистским терроризмом и предлагают нам чуть ли не стратегическое партнерство... Стоит ли в этот момент начинать против группы Ходорковского кампанию, открыто затрагивающую стратегические американские интересы — политические и экономические? Причем кампанию, в которой и определенные доказательства использовать нельзя, и которую политические противники наверняка назовут «возвратом России в 1937 год».

Но и потворствовать фронтальному наступлению ЮКОСа, стремительно приобретающему откровенно антинациональный характер, Путин тоже не мог. Тем более, что именно в это время Россия начала приобретать реальные черты системной государственности, и ее перестали называть «несостоявшейся страной» (фейлед-стейт).

Судебный финал

Осуществляя противодействие наступлению ЮКОСа, Путин взял на вооружение не опыт Берии или Сталина, а опыт США, давших отпор мафии в начале 30-х годов прошлого века. Тогда американские сыщики из недавно созданного Федерального бюро расследований (ФБР) убедились, что получить доказательства насильственных и коррупционных преступлений мафиози чрезвычайно трудно (свидетели молчат, оказываются убиты или просто исчезают). Решив пойти другим путем, ФБР взялось за налоговые декларации подозреваемых. И в результате посадило в тюрьму на много лет ряд крупнейших мафиози, начиная с чикагского босса мафии Аль-Капоне, по доказанным обвинениям в уклонении от уплаты налогов.

В мае 2003 г. налоговая служба России возбудила расследование по фактам уклонения ЮКОСа от уплаты налогов в 2000–2003 гг. Объем выявленных при расследовании налоговых претензий к ЮКОСу и его дочерним компаниям составил почти 25 млрд долларов. На основании судебного решения было предписано продать для возмещения налоговых долгов ЮКОСа основной актив компании — «Юганскнефтегаз».

Знаменательно, что оспорить это решение пытался американский суд по делам о банкротстве в Хьюстоне, наложив запрет на продажу «Юганскнефтегаза». Однако оспорить не получилось, и в 2004 г. «Юганскнефтегаз» был куплен на аукционе ранее неизвестной компанией «Байкалфинансгрупп». Которую вскоре — вместе с этим активом — купила государственная «Роснефть».

В марте 2006 г. арбитражный суд Москвы признал ЮКОС банкротом и назначил в него внешнего управляющего. В ноябре 2007 г. завершилось конкурсное производство по удовлетворению исков кредиторов к ЮКОСу, и компания была официально ликвидирована. Большинство бывших нефтяных активов ЮКОСа были выкуплены государственной «Роснефтью».

Одновременно с расследованием налоговых махинаций ЮКОСа летом 2003 г. были открыты уголовные дела против ряда менеджеров ЮКОСа. Подчеркиваю, именно уголовные, а не политические дела! Фактически даже никто из сторонников Ходорковского и ЮКОСа не называет их сфабрикованными. Они чаще всего говорят, что такие же, вполне несфабрикованные, дела можно было открыть и против других российских олигархов. Но является ли это аргументом в пользу того, чтобы такие дела никогда не открывать против кого бы то ни было?

В июле 2003 г. был арестован глава совета директоров финансового объединения МЕНАТЕП Платон Лебедев, в октябре — председатель правления холдинга Михаил Ходорковский. В 2005 г. оба они были осуждены на восемь лет лишения свободы, в 2010 г. — на дополнительный срок заключения по второму делу о присвоении имущества и «отмывании» присвоенных средств. Большинство остальных фигурантов уголовных дел против ЮКОСа еще в 2003 г. успели скрыться за границей.

В ходе «дела ЮКОСа» и российские олигархи ельцинской эпохи, и большинство общества поняли, что при Путине мечты Ходорковского не исполнятся, что «крупный капитал не будет формировать и контролировать власть».

Вторым очень важным для России следствием «дела ЮКОСа» стало то, что большинство российских компаний, включая самые крупные, кардинально изменили свое отношение к налоговой дисциплине. Поступления налогов в бюджет резко увеличились. А это в очень большой степени предопределило возможности наращивания расходов бюджета, включая социальные статьи (пенсии, стипендии, социальные пособия, зарплаты работникам бюджетной сферы). В том числе по этим причинам подавляющее большинство российского общества восприняло процесс против ЮКОСа предельно позитивно.

Отметим, что и на Западе немало серьезных экспертов отнеслись к судебному процессу против группы Ходорковского и фактической ренационализации нефтяных активов ЮКОСа с пониманием и удовлетворением. Так, например, ведущий (и весьма осведомленный в российских делах) аналитик Института Брукингса Фиона Хилл в ноябре 2003 г. написала в газете «Лос-Анджелес Таймс»: «Ходорковский украл ЮКОС у государства в ходе приватизации 90-х годов. Безжалостный и корыстный олигарх был тесно связан с кремлевскими чиновниками еще со времен своей работы в качестве комсомольского вожака. Он знал, как воспользоваться девальвацией рубля и нестабильностью цен на мировом рынке нефти, чтобы увеличить производство и превратить ЮКОС в главного игрока».

Тем не менее, большинство западных политиков, аналитиков и СМИ, а также немалая часть сформировавшегося в России в эпоху Ельцина «креативного класса», включились в кампанию обвинений России и лично Путина в «политическом давлении на бизнес» и «уничтожении лучшей российской нефтяной корпорации». А далее этот же западный истеблишмент в союзе с российскими «креаклами» начал оказывать поддержку судебным искам акционеров ЮКОСа против России.

ЮКОС против России — иски и результаты

Первый иск против России акционеры ЮКОСа — зарубежные и сбежавшие за рубеж из России — подали в Европейский суд по правам человека в Страсбурге (ЕСПЧ) в 2004 г. Они заявили, что у них незаконно отобрали собственность, нарушив европейскую Конвенцию о защите прав и основных свобод, касающихся права на справедливое судебное разбирательство и защиту собственности. И потребовали от России возместить свой ущерб от этих действий, который оценили в 98 млрд долл.

ЕСПЧ принял этот иск к рассмотрению в 2009 г. И в сентябре 2011 года частично признал некоторые нарушения Россией прав истцов на справедливое судебное разбирательство. ЕСПЧ решил, что российский суд не дал истцам достаточного времени на изучение материалов обвинения и на то, чтобы попытаться расплатиться по налоговым недоимкам. ЕСПЧ также счел, что сумму налогов ЮКОСа за 2000-й год российский суд начислил с нарушениями. Но одновременно ЕСПЧ отверг обвинения акционеров ЮКОСа в том, что судебный процесс был политизированным, и признал, что налоговые претензии российского суда к ЮКОСу были правомерными.

Еще один иск бывшие акционеры ЮКОСа подали от имени дочерних компаний холдинга Group Menatep Limited (GML) — кипрских офшоров Hulley Enterprises Limited и Veteran Petroleum, а также офшора на острове Мэн Yukos Universal Limited. Этот иск на сумму 103,5 млрд долларов был подан в Международный арбитраж в Гааге в 2005 г.

28 июля 2014 г. — отметим: через 9 лет после подачи иска и всего через 11 дней после гибели в небе над Донбассом малайзийского «Боинга», на фоне воя ведущих мировых СМИ о том, что в уничтожении самолета виновна Россия, — постоянная палата гаагского арбитража в составе трех судей вынесла свое решение. В решении утверждается, что «ЮКОС стал мишенью политически-мотивированных атак российских властей, что в конце концов привело к его развалу... аукцион по продаже «Юганскнефтегаза» был фальсифицирован и был связан не с желанием вернуть налоги, а был обусловлен намерением государства приобрести самый желанный актив ЮКОСа, а затем обанкротить всю компанию...»

Здесь стоит внимательно перечесть формулировку решения гаагского (подчеркнем, чисто коммерческого) арбитража. Ведь из этой формулировки очевидно, насколько это решение Гааги было политизировано!

В итоге гаагский арбитраж, ссылаясь на нарушение Россией статьи 45 Европейской энергохартии в части защиты инвестиций от экспроприации, своим решением потребовал от России выплатить дочерним компаниям GML $50,2 млрд. В том числе Yukos International — $1,8 млрд, Hulley Enterprises — $39,9 млрд и Veteran Petroleum — $8,2 млрд.

Естественно, Россия (которая хотя и подписала, но не ратифицировала Европейскую энергохартию) — осенью 2014 г. обжаловала решение арбитража Гааги. Однако арбитраж в своем решении установил срок выплаты акционерам ЮКОСа до 15 января 2015 г., а с этого срока предписал начислять на назначенную сумму выплаты процентов в размере 1,9 % годовых, или почти $1 млрд в год. В то же время российскую апелляцию в Гаагском арбитраже предполагается рассмотреть лишь в ноябре — декабре 2015 г.

На фоне обсуждений в СМИ скандального многомиллиардного решения Гааги прошли практически незамеченными сообщения о втором решении ЕСПЧ по «делу ЮКОСа против России». ЕСПЧ в этом решении от 31 июля 2014 г. (через три дня после решения арбитража Гааги!), во-первых, включил в состав истцов 55 тысяч крупных и мелких акционеров компании и, во-вторых, наконец, назвал сумму компенсации ущерба акционерам ЮКОСа.

ЕСПЧ счел, что Россия незаконно удвоила налоговые штрафы ЮКОСу за 2000 налоговый год и несоразмерно установила исполнительский сбор судебных приставов в размере максимальных 7 %, а не 4 % (которых, по мнению ЕСПЧ, было бы достаточно). Суммировав эти расходы акционеров ЮКОСа как их ущерб, ЕСПЧ предписал России выплатить истцам €1,86 млрд. Причем в своем решении ЕСПЧ потребовал от России до 15 июня 2015 г. предъявить детальный план выплат компенсации истцам.

Российские власти назвали это решение неправовым и политизированным. Минюст РФ заявил, что «введение в дело на стадии вынесения решения новых участников процесса, в пользу которых присуждены выплаты, ранее неизвестно в судебной практике», поскольку «никто из акционеров не являлся участником процесса, не обращался к составу суда с просьбой о допуске к участию в нем, не заявлял материальных претензий и не уполномочивал заявителя на защиту своих интересов». Минюст РФ также подчеркнул, что ЕСПЧ присвоил себе «право определять обоснованность установленного на национальном уровне размера санкций и поставил под сомнение право национального законодателя самостоятельно определять вид и размер наказания за нарушение действующих в государстве правовых норм».

Россия 29 октября 2014 г. подала апелляцию с требованием рассмотреть дело ЮКОСа в Большой палате ЕСПЧ в связи с грубыми нарушениями нижней палатой ЕСПЧ пределов своей юрисдикции. Нет сомнений в том, что эти нарушения были, и что решение ЕСПЧ оказалось неправовым и политизированным. Однако в декабре 2014 г. новый состав нижней палаты ЕСПЧ повторил вердикт прежнего состава палаты и отказал России в передаче дела на рассмотрение Большой палаты.

В мае 2015 г. — на фоне нового витка обострения отношений между Россией и Западом — активизировались инициаторы иска к России в Гаагский арбитраж. Глава «Груп Менатеп» Тим Осборн сообщил, что акционеры ЮКОСа обратились в суды нескольких стран с требованиями взыскания с России компенсации в 50 млрд долл. А 18 июня появились сообщения о том, что бельгийские и французские судебные приставы ОДНОВРЕМЕННО начали процедуру возмещения убытков в пользу акционеров ЮКОСа за счет ареста российских государственных активов в своих странах.

При этом и бельгийские, и французские приставы в качестве оснований ареста российских государственных активов ссылаются на постановления своих судов, которые исполняют решение арбитража Гааги, и на заявления истцов о том, что Россия не проявила никаких намерений выплачивать деньги акционерам ЮКОСа ни по решению арбитража Гааги, ни по решению ЕСПЧ в Страсбурге.

Арест активов — обстоятельства и контекст

Конечно же, начало ареста российских зарубежных активов по искам ЮКОСа именно в данный момент нельзя анализировать без учета ряда ключевых обстоятельств, составляющих контекст этого громкого события.

Каковы же эти обстоятельства?

11 июня — за неделю до начала ареста российских активов в Бельгии и Франции — в Конституционный Суд (КС) РФ был направлен за подписями 93 депутатов Госдумы из всех фракций запрос с требованием разъяснить, в какой части решения Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) могут быть применимы на территории России.

Депутаты попросили проверить статью 1 закона «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней», согласно которой РФ признает юрисдикцию ЕСПЧ «по вопросам толкования и применения» европейских норм, и статью 32 закона «О международных договорах», где зафиксировано обязательство президента и правительства принимать меры по выполнению договоров, а также процессуальные нормы, по которым решение ЕСПЧ считается основанием для пересмотра вступивших в силу решений суда.

Поскольку и Конституционные суды ряда ведущих европейских стран, и КС России ранее выносили решения о том, что вердикты ЕСПЧ, нарушающие нормы национальной Конституции, не подлежат исполнению, некоторые аналитики ожидают, что и в данном случае КС России вынесет такое же решение. А Минюст РФ сообщил Департаменту по исполнению решений ЕСПЧ о том, что РФ не может осуществлять действия по исполнению решений суда в силу запроса Госдумы в КС, и обещал уведомить Совет Европы о своих дальнейших шагах.

Видимо, в связи с этим ряд российских СМИ сообщили, что аресты российской госсобственности за рубежом начались на основании решения ЕСПЧ. Однако официальные представители ЕСПЧ тут же это опровергли, заявив, что европейский исполнительный орган — Комитет Министров Совета Европы — никаких санкций на такие действия национальных судов и службы судебных приставов не давал.

Знаменательно то, что первоочередными объектами ареста российских госактивов бельгийские и французские приставы избрали представительства крупнейших российских информационных агентств: международного информационного агентства «Россия сегодня» (международное телевидение Russia Today, а также международное радиовещание Sputnik), а также офисы ТАСС и ВГТРК. Стало понятно, что приставов «нацелили» в первую очередь на то, чтобы лишить Россию ее «международного голоса», который позволяет доносить российскую позицию до зарубежной аудитории. И который западные политики все чаще и громче называют «путинской пропагандой», очень сильно мешающей добиться антироссийского единодушия мирового «общественного мнения».

Знаменательно и то, что в списке на арест активов 47 российских и международных организаций, который был составлен по иску акционеров ЮКОСа для бельгийских приставов, находятся не только ключевые российские СМИ, но и практически все крупные банки с российским участием в капитале, архиепископство Брюссельское и Бельгийское Русской православной церкви и организация «Евроконтроль», регулирующая воздушное движение над Европой.

Поначалу даже был объявлен арест счетов российских организаций, обладающих дипломатическим иммунитетом. Что — с учетом квалификации коллегий судебных приставов — нельзя не признать откровенной политической провокацией. Впрочем, после демарша МИД РФ арест с дипломатического имущества начали снимать.

19 июня в западной и российской прессе появились сообщения о том, что компании ЮКОСа направили требования ареста российского государственного имущества по решению арбитража Гааги не только в Бельгию и Францию, но и во многие другие страны, включая США, Великобританию, Германию, Нидерланды.

22 июня 2015 г. глава «Груп Менатеп» Тим Осборн заявил, что судебный процесс во исполнение решения третейского суда в Гааге по иску компании уже инициирован в Великобритании в Высоком суде Лондона. А далее пресса переполнилась утверждениями о том, что Россию ожидает мировая волна арестов всех российских зарубежных активов, в которых местные суды предположат наличие государственной доли, — от офисных зданий до промышленных предприятий и банковских счетов.

Наконец, в прессе развернулось и обсуждение вопроса о том, что следующим объектом арестов вполне могут стать международные резервы России. Ведь находящиеся на территории нашей страны монетарное золото, драгоценные металлы, валютная наличность и т. п. составляют лишь малую часть наших резервов, а все остальные резервы — это ценные бумаги, депонированные за рубежом.

При этом из них около $210 млрд находятся в распоряжении ЦБ РФ, формально независимого от государства, а остальные средства — около $150 млрд — в распоряжении Минфина и правительства РФ, то есть государства. Утверждается, что именно на эти «государственные» $150 млрд — которые составляют российские Резервный фонд и Фонд национального благосостояния — по решению Гаагского арбитража может быть наложен безусловный арест. Отсюда делается вывод о том, что Россию по искам ЮКОСа вполне могут в ближайшее время фактически обанкротить.

Наконец, нельзя не обратить внимание и на то, что кампания арестов российской госсобственности за рубежом началась аккурат в день начала Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ). Того самого, который уже много лет называют «Русским Давосом», и на который ежегодно съезжаются не только представители крупнейших мировых корпораций и банков, но и многие влиятельные политики. Того самого, на котором, как правило, не только обсуждаются стратегические вопросы развития мировой и российской экономики, но еще и заключается множество крупных соглашений о сотрудничестве и международных торговых, инвестиционных, инфраструктурных и прочих контрактов.

В этом году (как, впрочем, и в прошлом, 2014 г.) США настойчиво «рекомендовали» американской и мировой бизнес-элите в Россию на ПМЭФ не ехать. И, конечно же, сенсация с началом операции по «банкротству России» должна была фундаментальным образом подорвать доверие зарубежных участников ПМЭФ к перспективам экономического сотрудничества с Россией вообще и с российскими корпорациями в частности.

Нельзя не отметить и то, что к началу ПМЭФ заодно было приурочено объявление Евросоюзом о продлении еще на полгода экономических санкций против России, а также о подготовке возможного дополнительного пакета еще более жестких санкций. Обозреватель американского издания «Форин Полиси» Кит Джонсон в связи с этим торжествующе написал, что «двойной удар» решения бельгийского суда и европейских санкций накануне Петербургского форума «подчеркивает усиливающуюся изоляцию Москвы, которая продолжает поддерживать пророссийских повстанцев на востоке Украины и попирает нормы международного права в других местах».

Тем не менее, как мы уже знаем, ПМЭФ в этом году был беспрецедентно массовым по составу зарубежных бизнес-гостей, и на нем было заключено множество крупных экономических соглашений и контрактов. Однако нельзя исключать, что, возможно, без сопровождавшего форум скандала с арестами российских активов и продлением санкций этих контрактов могло бы быть больше.

«Наезд на Россию развивается по всем фронтам»

Не стоит надеяться, что скандал с двумя судебными решениями по делу «ЮКОС против России», принятыми арбитражем в Гааге и Европейским судом по правам человека (ЕСПЧ) в Страсбурге, как-нибудь «рассосется сам собой». Не рассосется. Потому что, во-первых, уже активизировалось очень много желающих использовать эти судебные решения как прецедент для других, собственных исков. И, во-вторых, ясно, что сами эти прецеденты — лишь очередные (и очень небезопасные) элементы согласованной экономико-политической атаки на Россию.

Так, например, возвращение Крыма в состав России вместе с определенной инфраструктурной и прочей собственностью в Киеве (в том числе в Верховной раде) уже не раз называли «незаконной экспроприацией», результаты которой необходимо оспаривать в международных судах.

Кроме того, в России были признаны банкротами немало компаний, в которых присутствовала иностранная доля акционерной собственности. И вполне могут найтись охотники отсудить у нашей страны — на основе указанных «прецедентов по ЮКОСу» — «компенсации» за банкротство. Кто-то — со ссылками на европейскую Энергохартию, как в решении Гааги, а кто-то — со ссылками на нарушения прав человека, как в решении ЕСПЧ.

Этот процесс «уже пошел». И в нем — уже! — участвуют не только бывшие акционеры ЮКОСа (ныне «Груп Менатеп»). Хотя «Груп Менатеп» конечно же, участвует наиболее активно.

Так, 30 июня 2015 г. пресса сообщила, что 17 июня акционеры дочерних компаний «Груп Менатеп» предъявили в Совет Европы собственный план выплат Россией компенсаций бывшим акционерам ЮКОСа. Основание — то, что Россия свой план выплат в требуемый ЕСПЧ срок до 15 июня 2015 г. в суд не представила. По плану «Груп Менатеп», Россия должна назначить агента-распределителя (признанный международный банк) и до 31 декабря 2015 года перечислить ему 1,87 млрд евро в рублевом эквиваленте. А далее агент-распределитель будет заниматься перечислением денег бывшим акционерам ЮКОСа в соответствии с реестром акционеров на момент ликвидации компании. «Груп Менатеп» предлагает обсудить свой план на сессии Комитета министров Совета Европы, назначенной на 23–25 сентября.

В конце июня российские и зарубежные СМИ объявили, что в суд округа Колумбия (Вашингтон) официально предъявлен иск акционеров ЮКОСа против России о признании и принудительном исполнении решения Гаагского арбитража на территории США. Примечательно, что иск был доставлен в Москву и передан России лишь через полгода после его предъявления в суд в Вашингтоне. Еще более примечательно (и, похоже, беспрецедентно!) то, что иск был передан в Россию через посольство США в Москве. Причем пресс-атташе посольства США в Москве Уилл Стивенс объяснил, что «Госдепартамент США по просьбе суда осуществляет доставку документов в том случае, если другие способы передачи невозможны». О какой невозможности доставить иск в Москву по обычным судебным каналам идет речь, г-н Стивенс не пояснил.

В своем иске в вашингтонский суд «Груп Менатеп» просит подтвердить в США решение Гаагского арбитража, утверждая, что «Российская Федерация не обладает иммунитетом от юрисдикции этого суда, поскольку арбитражное решение регулируется международной нью-йоркской Конвенцией о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений, и поскольку согласие России на арбитражное разбирательство в Гааге означало косвенный отказ от права на суверенный иммунитет».

Одновременно с исками ЮКОСа России в последнюю неделю сделано еще несколько санкционных, исковых и арестных «предъяв».

29 июня 2015 г. правительство Канады объявило — в одностороннем порядке, без согласования с США и Евросоюзом — о расширении списка своих санкций против компаний и частных лиц из России. В расширенный санкционный список Канады оказались занесены, в частности, «Газпром», «Газпром нефть», «Сургутнефтегаз», «Транснефть», Оборонпром, «Высокоточные комплексы», «Тульский оружейный завод» и ряд других крупнейших российских корпораций. Кроме того, Канада одновременно объявила запрет на экспорт и импорт в Крым.

30 июня 2015 г. Минюст США потребовал от суда Манхэттена в Нью-Йорке заблокировать $300 млн средств российских компаний «Вымпелком» и «МТС» в связи с расследованием подозрений о коррупционной деятельности этих компаний в Узбекистане.

3 июля 2015 г. Минюст Грузии в иске в Европейский суд по правам человека потребовал от России выплатить компенсацию в 70,32 млн евро за моральный ущерб гражданам Грузии, высланных из России в 2006 г. Основание — то, что 3 июля 2014 года (обратим внимание на дату, практически совпадающую с антироссийскими решениями Гааги и Страсбурга по делу ЮКОСа) ЕСПЧ постановил, что при выдворении грузинских граждан в 2006 году Россия нарушила ряд положений Европейской конвенции по правам человека.

Россия оспорила это решение ЕСПЧ, подчеркнув, что не было ни высылки граждан Грузии, находившихся в России законно, ни ущемления прав этнических грузин — граждан РФ, и что депортация коснулась только незаконных мигрантов. Но Грузия именно сейчас — опять-таки, в контексте «судебного наступления ЮКОСа», — активизировала свои попытки отсудить немалые деньги у России.

Ошибки России в «деле ЮКОСа» и их результаты

Судебное преследование компаний ЮКОСа и их акционеров в России было начато на фоне оптимистических представлений российской элиты о перспективах развития отношений с Западом. Несмотря на то, что США в 2002 г. в одностороннем порядке вышли из договора с Россией по противоракетной обороне (что, отмечу, должно было сильно насторожить российскую власть), в это время успешно развивалось «антитеррористическое» сотрудничество между Россией и НАТО во главе с США. Кроме того, перед носом у России всё еще висела «морковка» обещаний Запада делать последовательные шаги в направлении сближения с Москвой и создания единой «Европы от Лиссабона до Владивостока».

Возможно, по этой причине появление исков акционеров ЮКОСа против России в Гааге и Страсбурге не было воспринято в России с необходимой серьезностью. В российских СМИ писали о том, что эти иски бесперспективны, поскольку налоговые преступления ЮКОСа доказаны с полной несомненностью и ни один суд в мире не сможет их оспорить.

Возможно, по этой причине в России не обратили внимания на специфику арбитражного правоприменения в отношении международных экономических соглашений. Которая состоит в том, что подписанный, но не ратифицированный договор считается действующим в том случае, если сторона договора не протестует против его текущего применения и участвует в действиях, подпадающих под юрисдикцию этого договора.

Но именно это произошло с подписанной Россией в 1994 г., но не ратифицированной Европейской Энергетической хартией. До «дела ЮКОСа» Россия ни разу не отказывалась следовать положениям Энергохартии. Россия, более того, включилась в процесс обсуждения иска и участвовала в выборе «арбитражной тройки» Гаагского арбитража. Россия выбрала и утвердила компании, которые должны были представлять ее интересы в арбитраже. Россия выбрала и утвердила адвокатов, которые должны были вести арбитражный процесс от ее имени. И это, без сомнения, была очень серьезная политическая ошибка.

Далее, не менее серьезная политическая ошибка была совершена в части того, кого именно выбрала Россия для защиты своих интересов. И эта ошибка, видимо, целиком на совести российского Минюста.

В качестве своего представителя в арбитражной «тройке» судей Россия выбрала американца Стивена Швебеле из Вашингтона, известного тем, что он в спорах инвесторов с государством, как правило, принимает решения против государства в пользу инвесторов.

Россия поддержала назначение председателем «тройки» канадского судьи Ива Фортье.

Россия назначила представлять свои интересы в арбитражном споре две американские компании: Cleary Gottlieb Steen & Hamilton и Baker Botts.

Россия согласилась с тем, что вести дело в суде от имени России будут более десятка зарубежных (опять-таки преимущественно американских) адвокатов.

И, наконец, как утверждают эксперты, Россия (Минюст?) не направила на процесс в Гааге ни одного свидетеля с российской стороны!

Сейчас в российской прессе появляются статьи, в которых авторы объясняют такой «американский крен» в представлении интересов России тем, что у нас в стране нет ни опыта проведения столь сложных арбитражных разбирательств, ни специалистов соответствующего уровня. Возможно, это что-то в данном деле объясняет, но, по моему мнению, никак не оправдывает.

В итоге лишь на стадии формулирования промежуточного решения арбитража, в августе 2009 г., Россия официально заявила об отказе от ратификации Энергохартии и, соответственно, о непризнании юрисдикции арбитража Гааги по данному иску. Но арбитраж в своем промежуточном решении в ноябре 2009 г. это российское заявление отверг, ссылаясь на то, что в период судебных и исполнительных действий России против ЮКОСа, а также предшествующего арбитражного разбирательства Россия никаких официальных возражений против Энергохартии не объявляла.

А дальше арбитражный процесс пошел в согласованном Россией составе суда и представителей сторон. И в изменившихся обстоятельствах развертывания новой холодной войны между Россией и США завершился тем, что мы сейчас обсуждаем.

Причем еще одна проблема состоит в том, что решения такого рода арбитража по существу арбитражного спора — окончательные и обжалованию не подлежат. Они могут быть оспорены лишь в государственном суде той страны, на территории которой принято арбитражное решение, в случае, если в соответствии с законодательством этой страны решение третейского арбитража нарушает «основы публичного правопорядка», то есть принципы и нормы конституционного уровня.

Кроме того, эти решения могут быть отклонены — на основе отказа в правомерности их исполнения в связи с нарушением публичного правопорядка — в судах тех стран, где предполагается исполнение арбитражного решения (то есть изъятие активов государства-ответчика).

Вот в такую коллизию вляпалась Россия в результате несерьезного (а с чьей-то стороны, не исключено, продуманно-подрывного) отношения к искам бывшего ЮКОСа.

Возможная экономическая цена проблемы

Относительно масштабов возможной «охоты» на российские зарубежные активы по решению арбитража Гааги мнения экспертов расходятся.

В августе 2014 г. аналитическая группа инвестбанка Morgan Stanley оценила суммарный объем российской собственности за рубежом в $479 млрд, из которых доля госучреждений России — около $306 млрд. При этом ни часть активов, обладающих суверенным дипломатическим иммунитетом, ни детальное раскрытие списка зарубежных российских госактивов в отчете Morgan Stanley не приводятся.

В российской прессе даются оценки «недипломатической» зарубежной российский собственности от $50–60 млрд до $250–300 млрд. При этом иногда указывают, что инвесторы, выигравшие иск, обычно пытаются истребовать у местных судов арест активов ответчика в объеме вдвое–втрое большем, чем сумма иска. То есть, в нашем случае это $100–150 млрд.

Однако следует подчеркнуть, что реализовать принудительное изъятие исковой зарубежной собственности по решению арбитража обычно бывает не так просто. Решение арбитража не имеет прямого применения, изъятие собственности должно быть санкционировано решением местного суда той страны, в которой располагается изымаемая собственность.

И совсем сложно решается этот вопрос в том случае, если такая собственность — это активы публичной компании, в которых есть как государственная доля собственности, допустимая к изъятию по арбитражному решению, так и частные и корпоративные акционерные доли множества инвесторов из разных стран, включая страну, в которой предполагается изъятие собственности. Очевидно, что в этом случае неизбежно наносится ущерб не только государству — ответчику по иску, но и этим самым многим тысячам частных и корпоративных акционеров.

С этой точки зрения большинство зарубежных активов российских компаний с госучастием изъять очень трудно. Поскольку местный суд, который санкционирует такое изъятие, например, зарубежных активов «Газпрома» или его дочерних компаний, неизбежно столкнется со встречными исками о возмещении ущерба тысячам миноритарных частных акционеров. Нередко он заодно столкнется и с такими же исками очень крупных западных компаний, являющихся миноритарными акционерами «Газпрома».

По этим причинам ряд экспертов считает вполне вероятными попытки наложения ареста и последующего изъятия собственности России в виде ценных бумаг, депонированных в зарубежных банках от имени Минфина РФ (то есть государства) и составляющих Резервный фонд России и Фонд национального благосостояния. Однако и здесь есть юридическая тонкость, затрудняющая санкцию национальных судов на такое изъятие.

Совокупные валютные резервы России управляются Центральным банком, который имеет независимый от государства статус, и депонируются за рубежом вместе с ценными бумагами, находящимися в прямом распоряжении ЦБ. Отделить и изъять государственную долю резервов в этой ситуации — проблема очень сложная и вряд ли быстро разрешимая.

Кроме того, такие действия национальных банков любой страны обязательно будут восприняты как враждебная (то есть практически военная) финансово-политическая акция. Со всеми отсюда вытекающими военно-политическими последствиями, санкционировать которые даже сверхдержава масштаба США вряд ли решится без серьезных размышлений.

Потому — в случае дальнейшего обострения отношений между Россией и Западом — наиболее вероятным развитием ситуации с попытками реализации решения арбитража Гааги в различных странах представляются действия в стиле «затаскать по судам». То есть инициировать в судах разных стран множество действий по выявлению и изъятию российских государственных активов, на которые Россия должна юридически реагировать.

В этом случае России придется нанимать десятки юридических фирм и сотни адвокатов, оплачивать и контролировать их работу, направлять представителей и свидетелей на процессы и так далее. А это, как подчеркивают опытные юристы, дело не только чрезвычайно длительное, трудоемкое и хлопотное, но еще и весьма дорогостоящее.

Реакции российской власти и общества
на решения арбитража Гааги и ЕСПЧ

Одной из первых экспертных реакций (когда предполагалось, что арест российских активов начался по решению Европейского суда по правам человека) стал тезис «наплевать». Мол, решения ЕСПЧ не выполняют многие страны. Тут же в прессе всплыли данные недавнего мониторинга ЕСПЧ, согласно которому главный должник по исполнению решений этого суда — не Россия, а Италия (2622 неисполненных решения), а Россия и Турция имеют «всего лишь» примерно по 1500 неисполненных решений.

Далее, когда стало ясно, что речь идет об исполнении решения арбитража в Гааге, зазвучали призывы горячих голов начать «симметричные» аресты зарубежной собственности в России. Однако горячие головы быстро охладили эксперты, указавшие, что, во-первых, зарубежной собственности в России несравненно меньше, чем российской собственности за рубежом, и, во-вторых, что такой решительный выход России за пределы формального международного правового поля повлечет для страны неизбежные и очень болезненные экономические последствия даже в тех странах, которые пока относятся к России максимально дружественно.

Президент РФ В. Путин уже 20 июня 2015 г. заявил, что Россия не признает решение арбитража Гааги по делу ЮКОСа: «По делам подобного рода Гаагский арбитражный суд имеет компетенции только в отношении тех стран, которые подписали и ратифицировали Европейскую энергетическую хартию. Россия не ратифицировала эту хартию, поэтому мы не признаем юрисдикцию этой судебной инстанции и будем доказывать это в установленном порядке через судебные процедуры».

Однако понятно, что не признавать — недостаточно, поскольку аресты начались и почти наверняка будут продолжены. Нужно еще суметь оспорить. И, как я показал выше, это, видимо, окажется далеко не просто.

Один из возможных аргументов для того, чтобы оспорить это решение арбитража Гааги — практически одновременное решение ЕСПЧ по делу того же ЮКОСа. Ведь ЕСПЧ дважды, причем в разных составах нижней палаты, признал, что рассмотрение «дела ЮКОСа» в России не было политизированным и что налоговые претензии российского суда были правомерны. В том числе поэтому сумма выплаты России акционерам ЮКОСа по решению ЕСПЧ сравнительно невелика — в 20 раз меньше, чем по решению арбитража Гааги, и в 50 раз меньше, чем требовали истцы.

Таким образом, налицо противоречие между близкими по содержанию решениями Гааги и Страсбурга, что ставит оба эти решения под сомнение и «самодискредитирует» оба суда. И на этом явном юридическом противоречии при оспаривании решения гаагского арбитража, видимо, можно сыграть. Прежде всего, при рассмотрении протеста России на решение арбитража в государственном городском суде Гааги, начало которого назначено на ноябрь 2015 г.

Но здесь следует еще раз подчеркнуть, что оспорить самое болезненное для России решение арбитража Гааги, а тем более оба решения одновременно — и арбитража, и ЕСПЧ — будет далеко не просто.

Политическое измерение атаки на Россию
по «делу ЮКОСа»

На фоне обсуждения скандальных финансовых притязаний акционеров ЮКОСа к России (а также сообщений о том, что Следственный комитет РФ открыл еще одно уголовное дело против Ходорковского по подозрениям в его соучастии в серии убийств экономических конкурентов ЮКОСа) из поля зрения российской прессы почти полностью ушло политическое измерение этого конфликта. А оно представляется далеко не второстепенным.

Формальным инициатором атаки на Россию по «делу ЮКОСа» является группа бывших соратников Ходорковского, которые после ареста Алексея Пичугина летом 2003 г. спешно отправились за рубеж и доныне там находятся.

Это Леонид Невзлин — бывший заместитель Ходорковского в компании «Роспром-ЮКОС», которому Ходорковский в конце 2005 г. передал все свои акции «Груп Менатеп» и который в начале 2000-х годов финансировал и курировал основную часть создаваемой ЮКОСом политической оппозиции — партии «Яблоко» и СПС. В январе 2004 года он был объявлен российским судом в международный розыск, а в августе 2008 г. Московский городской суд в завершение длившегося несколько лет заочного процесса признал Невзлина виновным в убийствах, хищении и неуплате налогов и приговорил к пожизненному заключению.

Это Владимир Дубов — бывший зампредседателя правления компании «ЮКОС–Москва», в 2012 г. заочно приговоренный Замоскворецким судом Москвы за хищение 76 млрд руб. из бюджета к восьми годам лишения свободы.

Это Михаил Брудно — бывший президент компании «ЮКОС-РМ», на которого в мае 2005 г. была выдана санкция на арест по обвинению в хищении $7 млрд и отмывании 133 млрд руб. Однако Брудно по-прежнему за рубежом, причем США и Литва дали ему гарантии юридической неприкосновенности.

Дубов и Брудно в ЮКОСе в основном отвечали за «связи с государством», а вне ЮКОСа считались главными организаторами коррупционно-лоббистских связей с членами местных и федеральных органов исполнительной, законодательной и судебной власти.

Именно перечисленные соратники Ходорковского по ЮКОСу начиная с 2003 г. готовили финансовые иски против России в зарубежных судах. Но уже через год после ареста Ходорковского появились отчетливые признаки того, что «исковая экономическая атака» на Россию — лишь часть большой игры с политическими целями. И что главную политическую ставку в кампании «ЮКОС против России» зарубежные и российские кураторы этой кампании делают именно на Михаила Ходорковского.

Это видно хотя бы по тому, как Ходорковскому весь период его «отсидки» обеспечивали новое «благородное» политическое реноме публикацией его статей в ведущих российских и зарубежных изданиях.

Уже весной 2004 г. в «Ведомостях» появилась статья Ходорковского «Кризис либерализма в России», под Новый 2005 год в тех же «Ведомостях» — статья «Собственность и свобода».

В августе и ноябре 2005 г. «Ведомости» и «Коммерсант» напечатали статьи Ходорковского «Левый поворот» и «Левый поворот-2», после которых российская «либеральная общественность» начала задавать вопросы о том, как именно тюрьма превратила либерала-олигарха в социал-демократа или чуть ли не в коммуниста.

20 ноября 2006 г. статью Ходорковского «2007 г. может стать поистине переломным в новейшей истории человечества» опубликовал влиятельный британский журнал The Economist. Из этой статьи читатель должен был понять, что Ходорковский — глубокий, глобальный, стратегический аналитик и прогнозист, пекущийся о благе человечества.

1 октября 2007 г. на интернет-портале «Всероссийский гражданский конгресс» появилась статья Ходорковского «Мораль и справедливость», которую он начинает с оправдания справедливости залоговой приватизации ЮКОСа, продолжает осуждением несправедливой чековой приватизации, а завершает призывом противопоставить любым силовым методам решения проблем построение в России нового общества на основе морали и религиозной веры.

7 ноября 2008 г. — отметим, в точности в «красный день календаря» и на подъеме глобального кризиса — «Ведомости» публикуют статью «Левый поворот-3. Глобальная perestroika». В которой Ходорковский вполне аргументированно обличает неолиберализм, ввергший мир и Россию в глубокий кризис, объявляет вступающего на пост президента США Барака Обаму провозвестником глобального «левого поворота», формулирует «двенадцать тезисов» глобальной «левой перестройки», а в заключение предсказывает, что после кризиса возникнет новый мир — мир «неосоциализма». Который за 12–15 лет расчистит «завалы» кризиса и затем уступит место новой либеральной эпохе.

15 июня 2009 г. в статье со знаковым названием «Россия в ожидании суда» в журнале «Коммерсант-Власть» Ходорковский жестко (и во многом справедливо) критикует сложившуюся в стране судебную систему и подробно описывает, какой она должна быть. Правда, не объясняет, кто (какой класс или социальная группа) и как именно может совершить предлагаемые благие судебные трансформации.

21 октября 2009 г. — вновь статья в «Ведомостях». Вновь программная, под названием «Поколение М». В ней Ходорковский сначала мягко критикует Президента Дмитрия Медведева за приверженность политическому курсу премьера Владимира Путина, которую Медведев обнаружил в своей программной статье «Россия, вперед!». А далее Ходорковский предлагает Медведеву — для действительной реализации тех целей модернизации, которые провозглашает Медведев, — сделать следующее.

Во-первых, Медведев должен опереться на «модернизационный класс» в числе не менее 2 млн человек, к которому Ходорковский относит:

  • владельцев и менеджеров небольших и средних частных компаний с осязаемыми результатами работы в инновационной сфере;
  • ученых и инженеров «советского» происхождения, работающих по специальности в России, а также уехавших на Запад, но готовых вернуться в Россию «на модернизацию» по призыву Медведева;
  • молодых специалистов с высоким творческим потенциалом, делающих выбор между «уехать туда» и «реализоваться здесь» и готовых поверить Медведеву;
  • и, наконец, гуманитарную интеллигенцию — «настоящих преподавателей и журналистов, не добитых гламуром и играми в суверенную демократию».

Во-вторых, Медведев должен «расчистить поле поколению М», «серьезно потеснив крепко вцепившихся в свои места представителей тандема коррумпированная бюрократия — паразитический капитал».

И, в-третьих, Медведев должен провести политические реформы, ликвидировав «вертикаль власти» и создав «работающие институты демократического государства и эффективное гражданское общество».

Здесь мы впервые видим «в концентрированном виде» основные программные блоки будущей «болотной» попытки оранжевой революции в России — от заявки на узкий «модернизационный креативный класс» до требований смены элиты через политические реформы, ликвидирующие «вертикаль власти».

3 марта 2009 г. Ходорковский публикует в «Независимой газете» статью «Узаконенное насилие». В ней он заявляет, что правоохранительная система России, начиная с оперативной работы, продолжая следствием и завершая судом, — это антиконституционный и антиправовой «силовой конвейер». Этот «силовой конвейер», подчеркивает Ходорковский, является могильщиком современной российской государственности, поскольку «с завидной регулярностью восстанавливает против этой государственности многие тысячи самых активных, разумных и самостоятельных граждан страны».

В конце статьи Ходорковский пишет главное: «Социальный взрыв (как и социальный прогресс) обеспечивает активное меньшинство... 3 % населения, если это его самая активная часть, — критическая масса, необходимая и достаточная для радикальных перемен. Силовой конвейер с присущей ему грубой методичностью кует сегодня такое антисистемное меньшинство».

Наконец, под Новый 2011 год Ходорковский печатает в «Независимой газете» статью «Власти не хватает добра и терпимости», посвященную предновогоднему «телемарафону» В. Путина. В ней настойчиво проводится одна мысль: коррупция, воровство, нарастающая криминализация общества и государства — это результат выстроенной Путиным «вертикали власти», и Путин это понимает. Его все боятся, но никто не любит, кроме собаки. Завершает статью пассаж, который опять-таки стоит процитировать: «Скоро наступят светлые, праздничные дни. Мы будем желать друг другу добра и счастья... Вот и я желаю Путину добра и терпимости, чтобы его не боялись, но любили... и не только собаки... А нашу страну мы обустроим сами. Без злобы и зубовного скрежета. Без выдуманных врагов и корыстной «вертикали».

Оставим в стороне конспирологические сообщения о том, кто именно писал Ходорковскому перечисленные статьи. Правило политики состоит в том, что кто подписал, тот и писал. Зафиксируем лишь то обстоятельство, что сумма этих статей, столь подробно приведенных мною, — достаточно последовательно выстроенная заявка Ходорковского на высшую политическую роль в России.

И обратим внимание на еще один небезынтересный факт. Международная правозащитная организация Amnesty International, начиная с 2005 г., отвергала требования российских и зарубежных правозащитников признать Ходорковского «узником совести», подчеркивая, что такое решение может быть вынесено лишь в отношении человека, ни одно из криминальных обвинений против которого не является обоснованным. А в мае 2011 г. — на момент начала политической «раскачки» «оранжевого процесса» в России — Amnesty International «вдруг» передумала и присвоила Ходорковскому статус «узника совести».

И сразу после этого решения — и, в том числе, на его основании — российское «креативное меньшинство» начало всё увереннее озвучивать политическую заявку Ходорковского. Причем особенно громко эта заявка (например, в форме митинговых лозунгов «Медведева — в президенты, Ходорковского — в премьеры») зазвучала в период эксцессов на Болотной и Сахарова зимой 2011–2012 гг. В околовластных коридорах тогда нередко шептали, что на президентских выборах 2012 г. нужно «протащить» Медведева и затем освободить Ходорковского, а на следующих выборах заменить президента будет лишь «делом техники».

На выборах 2012 г. «протащить» Медведева не получилось. В конце 2013 г. Ходорковский подал Путину прошение о помиловании «по семейным обстоятельствам» и 20 декабря Президент подписал Указ об освобождении Ходорковского. Который сразу отправился в Берлин и оттуда заявил на пресс-конференции, что не будет заниматься политикой, но намерен сконцентрироваться на общественной и правозащитной деятельности.

Развертывание политической кампании
бывшего «узника совести»

Свое обещание не заниматься политикой Ходорковский нарушил уже весной 2014 г. Он выступил на Майдане в Киеве с поддержкой «украинской революции», а затем провел там же, в Киеве, откровенно антироссийский «съезд русской интеллигенции».

В начале июня 2014 г. в интервью французской газете «Ле Монд» Ходорковский призвал провести в России «такие же честные выборы, как на Украине», и безоговорочно поддержал карательную операцию Киева в Донбассе.

В конце августа 2014 г. Ходорковский призвал граждан России активно протестовать против политики власти Путина в отношении Украины.

20 сентября 2014 г. в Париже Ходорковский заявил журналистам, что готов претендовать на президентский пост в России, чтобы «провести конституционную реформу, основная часть которой будет состоять в перераспределении президентской власти судебной системе, парламенту и гражданскому обществу».

В этом же парижском интервью 20 сентября Ходорковский объявил, что восстановил в России свой «гуманитарно-образовательный» проект «Открытая Россия». Причем не только в сфере, зафиксированной в уставе «правозащитной» деятельности (защита арестованных хулиганов-погромщиков с митинга на Болотной площади в Москве и украинской наводчицы Савченко, по целеуказанию которой был проведен минометный обстрел российских журналистов в Донбассе). Стало понятно, что этот проект восстановлен и в части финансирования, и иной поддержки антивластных политических партий и групп. Ходорковский заявил, что оппозиции «надо самоорганизовываться перед выборами в Госдуму 2016 года, поскольку выборы — это уязвимое место действующей российской власти».

2 декабря 2014 г. в выступлении в Европарламенте Ходорковский заявил, что «политика задабривания Кремля — это путь, который приведет к большой войне гораздо быстрее, чем кажется многим конформистски настроенным политикам и бизнесменам Европы».

В конце февраля 2015 г. Ходорковский прочел лекцию в главном британском стратегическом центре — лондонском «Чатем Хаус». В лекции он подчеркнул, что политический курс Путина в условиях кризиса отношений с Западом и санкций вызывает растущее отторжение и раскол в российских элитах, назвал Путина «голым королем», а развитие ситуации в России — агонией режима. А далее объявил, что в России существует некое противостоящее Путину меньшинство численностью 11–17 миллионов человек — Ходорковский назвал его «мы», — которое знает, как создать в стране эффективную, конкурентную и свободную политическую систему и экономику, а также установить дружественные отношения с Западом. И завершил лекцию заявлением «Будущее России — это мы».

В апреле 2015 г. в аналогичной лекции в американском Стэнфордском университете Ходорковский объяснил конфликт с Западом вокруг Украины следующим образом: в России «внутренний враг в лице независимого бизнеса был уничтожен. Для мобилизации масс вокруг клептократии потребовался враг внешний». И продолжил: «Сегодня гражданское неповиновение в России наиболее ярко проявляется в выводе капитала, утечке мозгов и падении предпринимательской активности, то есть на индивидуальном уровне. Но процесс будет усугубляться. Люди постепенно поймут, что сервилизмом выстлана дорога к несвободе, к нищете, к потере достоинства. Режим падет, и когда это произойдет, нам потребуется быстрый вывод страны из изоляции. А это люди, капитал, технологии. Именно поэтому нам важно, чтобы здесь знали тех, кому предстоит строить Россию будущего».

11 мая 2015 г. в интервью германской газете Die Welt Ходорковский заявил: «Я думаю, Путин еще сам доведет свое дело до конца. А после него всё может стать только лучше». И добавил: «Бескровной смены режима не будет. Тысячи людей знают, что им придется понести личную ответственность за то, что они сделали при Путине».

18 июня 2015 г. на заседании Атлантического совета Ходорковский вновь заявил, что противостояние России и Запада создано искусственно и что «Охлаждение отношений вдохновлено той частью российских элит, которые хотят удержать власть. К сожалению, ни о каком сближении не может быть и речи до тех пор, пока Путин остается во власти».

Как мы видим, Ходорковский — при явной поддержке достаточно влиятельных зарубежных и внутрироссийских групп — фактически объявляет политическую войну нынешней российской элите и лично Путину.

При этом представляется, что личные политические амбиции самого Ходорковского необоснованны. В обозримом будущем никаких шансов занять президентский пост в России на демократических выборах у него нет.

Однако слова о том, что «бескровной смены режима не будет», показывают, что расчет Ходорковского и сил, за ним стоящих, — вовсе не на выборы. Но именно у этих сил в настоящее время имеется (и накапливается при участии Ходорковского) в столице и регионах тот немалый ресурс «невыборной» смены власти в стране, который уже однажды попытались разыграть в Москве зимой 2011–2012 гг.

На накопление этого ресурса наша власть, если она не хочет «великих потрясений», должна оперативно и точно реагировать.

А что делать с исками «ЮКОса»?

Первое. Не совершать ошибок, подобных рассмотренной выше истории с признанием/непризнанием Европейской энергохартии и неадекватной защиты позиции России в арбитраже Гааги.

Второе. Настойчиво и квалифицированно оспаривать решение арбитража Гааги в голландском суде, который только и способен прекратить изъятия российских зарубежных активов «в зародыше».

Третье. Инициировать и довести до строгого логического и юридического результата процесс рассмотрения коллизии с решениями Гааги и ЕСПЧ в Конституционном суде РФ. Твердо установить раз и навсегда, что решения зарубежных судов и арбитражей, посягающие на конституционный суверенитет России, не подлежат исполнению.

Четвертое. Рассмотреть и принять в обеих палатах Федерального собрания РФ поправки в российское законодательство, определяющие реакции России на попытки вторжения за рубежом в наш национальный конституционный суверенитет.

Пятое. Рассмотреть и принять в Федеральном Собрании РФ поправки в российское законодательство, устанавливающие правовые процедуры защиты российской государственной и коммерческой собственности за рубежом.

Шестое. Инвентаризировать, переосмыслить и скорректировать состав, объем и правовой статус российской государственной и коммерческой собственности за рубежом. Делать это с учетом того обстоятельства, что в нынешних условиях развивающейся «новой холодной войны» против России — рассчитывать на объективность, справедливость и политическую неангажированность многих зарубежных судов и арбитражей нам уже не приходится.

http://gazeta.eot.su/article/shantazhnaya-provokaciya-ob-areste-rossiyskih-aktivov-po-isku-yukosa-chast-i

http://gazeta.eot.su/article/shantazhnaya-provokaciya-ob-areste-rossiyskih-aktivov-po-isku-yukosa-chast-ii

http://gazeta.eot.su/article/shantazhnaya-provokaciya-ob-areste-rossiyskih-aktivov-po-isku-yukosa-chast-iii