Не каждый день алжирский писатель дает интервью израильской газете. В реальности, возможно, речь идет о первом подобном случае.

Алжирский писатель Булем Сансаль дал интервью израильской газете Гаарец в связи с выходом его новой книги “2084. Конец Света”.

Сансаль смел и упрям, он готов во весь голос высказывать свое мнение, что неприемлемо в его стране, Алжире.

В 2003 Сансаля, инженера по специальности, уволили с работы на государственном алжирском предприятии – за критику власти и религиозного истеблишмента.

В одной из своих книг он сравнил радикальный ислам с нацизмом – за это его вторая жена была уволена с должности учителя. Его первая жена, чешская католичка и две дочери были вынуждены бежать из Алжира в Прагу, после того, как стали объектом внимания религиозных активистов.

Сегодня выходит седьмой роман Сансаля – “2084. La Fin du monde”. Действие разворачивается через 100 лет после “1984” Джорджа Оруэлла в государстве религиозного тоталитаризма Абистане, которым правит новая мутация Большого Брата – Аби.

Аби – посланник бога Йоллаха, которому почитатели молятся девять раз в день.Они собираются в молельных местах и разговаривают на сакральном языке.

Еретиков – тех, кто отказывается соблюдать законы – казнят побиванием камнями или рубят им головы на центральной площади. От имени бога Йоллаха религиозная система распространяет абсурдные слоганы вроде “”Умереть ради того, чтобы жить счастливо”. Сансаль ведет читателя по всем кругам ада Абистана – во всех его ужасающих деталях. Но в книге можно найти и солидную долю иронии.

Главный герой – Ати – решает пробить границы, установленные Абистаном, и нарушить главный запрет королевства – думать. Во время его скитаний по стране он находит гетто последних догнивающих заживо еретиков. Ати осмеливается бросить вызов тоталитаризму. Он – последняя надежда Сансаля.

Мишель Уэлльбек, породивший настоящую бурю публикацией в январе этого года романа Submission сказал о Сансале: “Он решился пойти куда дальше, чем я”. Ниже – текст интервью.

После арабской Весны наступило Джихадистское Лето. Стали ли кровавые события в Европе и в нашем регионе толчком для написания “2084”?

Современные события на меня не влияют. Еще в моей книге Gouverner au nom d’Allah я заинтересовался теми изменениями, которые происходят исламе, арабском и мусульманском мире. В “2084” меня интересует возможное долгосрочное развитие. Я думал об этом уже в 70-х, когда читал “1984” Оруэлла, а также после падения Берлинской Стены. Я спрашивал себя: Какая тоталитарная система возникнет после сталинизма?

И ответ уже был на горизонте: после краха арабского и пан-арабского национализма радикальный ислам стал готовиться к возвращению туда, куда его принес пророк Мухаммед – к воротам Запада. Американцы, вооружившие и вдохновившие радикальный ислам не понимали в достаточной степени, что в один прекрасный день он начнет играть против них и против Запада.

Абистан – это место, в котором встретились все формы радикального ислама? Это королевство Исламского Государства?

Существует столько же подходов к исламу, сколько мусульман на Земле.Когда появляется общий враг, все соглашаются с “умеренным” исламом, но после победы каждый возвращается к своим взглядам, и так они начинают свои кровавые гражданские войны. Нет. Абистан – не ISIS. Я больше думал об Иране. В историческом смысле, арабский мир мертв – повсюду крах. Освобождение от колониализма, экономическое и социальное развитие, унификация и интеграция в глобальный мир – все закончилось крахом.

Фундаменталистский ислам, развивающийся в арабском мире слишком примитивен и не в состоянии разработать долгосрочную стратегию. Иран, напротив, хорошо вооружен – интеллектуально, научно и экономически, и , в один день, может превратиться в глобального лидера ислама. Я думаю, суннитские арабы скоро смирятся с доминирование шиитского Ирана, потому что только Иран признается Западом, и Запад даже его боится.

Лучшим доказательством способностей и возможностей Ирана является иранская ядерная программа. Но есть и серьезный соперник, который еще не развился в достаточной степени – западный ислам. Исламизация постоянно нарастает, и европейцы, принявшие ислам, как правило, оказываются более эффективными чем люди, ставшие мусульманами по рождению.

Почему радикальный ислам привлекает такое количество молодых людей на Западе?

Молодые люди Европы растут в обстановке постоянного поиска буржуазного комфорта и гедонизма, в обществе, которое, с одной стороны хорошо организовано, а с другой – несколько трусливо. В дополнение к этому, Европа стареет и живет ностальгическим прошлым. Оно продолжает пользоваться той же риторикой и теми же слоганами, которые никого, за исключением самих европейцев , давно уже не трогают. Молодые люди не знают, куда податься, они чувствуют, что задыхаются в четырех разрушающихся на их глазах стенах, без ясного горизонта и идеалов.

Ислам и исламисты прибыли как раз вовремя. Они предлагают мощную альтернативу… также, как в мае 1968, когда люди чувствовали потребность в героической альтернативе – или по крайней мере думали, что видят ее.

В мае 2012 Сансаль принял приглашение на участие в Международном Фестивале Писателей в Иерусалиме – несмотря на угрозы ХАМАСа, обвинившего его “в преступлении против полутора миллионов алжирских шахидов, отдавших свою жизнь за свободу”.

После этого его также лишили премии французских арабских писателей за его книгу Rue Darwin – воспоминания о детстве, проведенном на той же улице, где был рожден другой алжирский французский писатель – Альбер Камю.

В какой степени протагонист вашей книги похож на вас? Сходно ли желание Ати пробиться за границы Абистана с вашим желанием посетить Иерусалим?

Я идентифицируя себя со всеми теми, кто борется за свободу, и я полагаю что “свобода вообще” бессмысленна, до тех пор, пока каждый из нас не свободен. У тех, кто порабощен убийственной идеологией радикального ислама и говорит, что сражается за свободу своей нации страдает отсутствием целостности. Они хотят освободить свои народы с тем, чтобы поработить их.

Свобода должна быть целостной и она подразумевает много рисков. Необходимо решить, что вам нужно: целостная свобода или порабощение и отсутствие чести. Мой визит в Иерусалим – часть такой целостности, потому что свобода, о которой я говорю – не только слова, но и дела.

Пророчество Оруэлла в “1984”, которое он видел как конец света, не сбылось. Несмотря на пессимизм “2084” и в свете усиления радикального ислама, у вас все еще сохраняется надежда?

Те, кто сражается – по определению люди с надеждой. Нам надо работать с молодым поколением: оно – будущее. Мы должны предложить им нечто отличное от мелкобуржуазного комфорта и лунатизма радикального ислама. Мы должны построить приключение будущего с тем, чтобы у них появилось что-то , о чем можно мечтать и за что можно сражаться, в противном случае, все они пополнят ряды Абистана.

Одно из немедленных последствий подъема радикального ислама в таких странах, как Ливия и Сирия – массовая миграция в Европу. Каково ваше мнение об этом феномене?

Массовая миграция – не только результат насилия и волны экстремизма. Значительная часть мигрантов покидает свои страны из-за экономического провала режимов в тех местах, где они жили. Мы не можем игнорировать этот аспект миграции. Больше чем когда-либо международные организации и развитые страны должны давить на эти невежественные режимы. Запада должен прекратить поддержку коррумпированных режимов.

Сирийцы и ливийцы, покидающие свои страны – не мигранты, но беженцы, спасающиеся от смерти. Они бегут в поисках мира и возможности построить себя заново. Как правило, они хотят вернуться в свои страны, а мы, в первую очередь, должны думать о их детях. Если они останутся на Западе надолго, они не привыкнут ни к нему, и не смогут приспособиться к жизни в своих странах после возвращения.

Каждый день телевидение показывает все новые и новые волны мигрантов, прибывающих в Европу. Большей частью это – молодые, здоровые мужчины. И тут возникает этический вопрос – если не они, то кто будет воевать за освобождение их стран?

После январских атак в Париже, вам не кажется, что Европа реагирует очень вяло на угрозу радикального ислама на собственной территории?

Европа оказалась в замкнутом круге. Проблема исламского экстремизма породила тотальный паралич. Страх того, что тебя назовут исламофобом или расистом препятствует любым практическим и эффективным шагам.

В результате, есть много анти-террористического трепа, с тем , чтобы создать впечатление того, что правительство отвечает на угрозу. Но проблема в том, что сами мусульмане парализованы перед лицом экстремистов. Радикалы только усиливаются в их глазах, и привлекают их детей в свои ряды.

После критики за сравнение радикального ислама с нацизмом, после критики “исламофобии”, после скандала вокруг Submission Уэлльбека, вы не боитесь, что “2084” будет рассматриваться в качестве обвинения против всего ислама?

Если бы я боялся критики, я бы не писал таких книг, как “2084”, и я бы не ездил в Иерусалим. Я не могу списать со счета те неприятности, которые мне причиняет моя позиция, как писателю, но я думаю, что общество нуждается в таких книгах, и в таких акциях, как мой визит в Иерусалим, это помогает нам понимать… смысл битв, разгоревшихся вокруг различных идентичностей и мнений. Подобные вещи могут подтолкнуть общество к действиям – таким, как участие в демонстрациях поддержки или осуждения, или к выборам.

Вы все еще верите в возможность диалога?

К несчастью, нет. И, в любом случае, он вряд ли чего-то достигнет. Каждый диалог бойкотируется теми, кто выступает против него. Проблема в том, что нет посредника, который может сблизить конфликтующие стороны. Америка Обамы и Европы не внушают доверия, Россия и Китай пытаются поддержать статус-кво. В западном мире трудно найти людей, которые готовы к диалогу без предварительных условий.

Тот факт, что вы, алжирец, выбрали в качества языка самовыражения и творчества французский отражает вашу борьбу против правительства, за секуляризм и свободу?

Среди моих других битв, я давно воюю за придание французскому официального статуса в Ажире. Алжирцам повезло, что у них есть этот язык. Если они сделают его официальным языком и начнут преподавать на нем, у нашего молодого поколения появится большая открытость миру. Арабский, который сегодня является абсолютной монополией, погружает молодых людей в самые устаревшие аспекты мусульманского мира.

Тут необходим баланс. Покойный Катиб Ясин, великий писатель, сказал о французском: “Это военные трофеи. Они в наших руках – и мы должны воспользоваться этим языком, мы должны сделать так, чтобы он расцвел, и превратить его в средство диалога и мира”.

Мнения, высказанные в ваших книгах и во время визита в Иерусалим создают для вас и для вашей семьи в Алжире смертельную опасность. Как вы живите с этим?

Если мы будем думать слишком много об опасностях, нас парализует, и мы вообще ничего не будем делать Ничего не делать – значит умереть. Это – суицид.

Вы думаете об еще одном визите в Израиль?

Я мечтаю об этом. Если “2084” переведут на иврит, я с радостью приеду поговорить об этом в Израиль… и на Западный берег, если, конечно же, палестинцы захотят иметь со мной дело.

Источник: http://vk.cc/49XbbE