На протяжении прошедшего года репортажи зарубежных СМИ о Турции были сфокусированы на таких значимых событиях, как выборы, террористические акты, сбитые российские самолеты и других геополитических интригах. Однако на протяжении всего этого периода на курдском юго-востоке разворачивалось революционное движение за самоуправление, которое турецкие власти в течение последних недель пытаются ожесточенно подавить. Правительство позиционирует свои действия как часть борьбы против Рабочей партии Курдистана, которую обвиняет в терроризме.

В ходе интервью журналист Россен Джагалов попытался выяснить у Гейдара Дариджи, что же из себя представляет автономия и почему здесь популярны Антонио Негри и Майкл Хардт. Гейдар Дариджи является аспирантом совместной программы антропологии и истории в Мичиганском университете. Он работает над исследованием курдского молодежного движения в турецком Курдистане. Редакция «Hevale: революция в Курдистане» выражает благодарность Андрею З. за перевод материла на русский язык.

В какой роли вы наблюдали за всеми процессами?

Я прожил в Джизре полтора года в период 2013-2015, проводя этнографические исследования о курдской молодежной политике. Джизре — это одно из мест, где автономия укрепилась наиболее прочно. На самом деле именно поэтому я и решил проводить там исследования. Во время моей исследовательской работы я имел возможность взаимодействовать и общаться с участниками этого процесса, особенно молодыми. По завершении своей работы я еще пробыл там некоторое время. Для того чтобы иметь представление об организационном процессе, который шёл повсеместно, я также делал небольшие визиты в другие города, находящиеся в округе.

Курдистан

Могли бы вы рассказать нам об истоках движения за самоуправление?

Я должен сделать две ремарки касательно становления курдской политики. Прежде чем мы будем говорить о том, что же все-таки происходит непосредственно в турецком Курдистане. Во-первых, РПК (Рабочая партия Курдистана, PKK), являющаяся ключевой фигурой в курдском освободительном движении. Она стояла у истоков партизанской борьбы против турецкого государственного аппарата в 1980 году, и с тех пор получала всевозрастающую поддержку курдских масс. Методами партизанской деятельности удалось не только создать свободные зоны в горах Курдистана, но также успешно политизировать и мобилизовать курдское население в городах.

Движение рассматривает партизанскую войну в горах и политические протесты как составляющие процесса восстания. Однако для того, чтобы достичь свободы, города должны быть освобождены, равно как и горные районы. Это, в свою очередь, означает, что война должна вестись скорее в городах, чем в горах. Движение именует этот процесс, который на самом деле начался около пяти лет назад, процессом строительства.

Во-вторых, с момента появления РПК, а также в последующие годы, основной целью являлось национальное освобождение, что в то же время означало создание курдского народного социалистического государства. Однако к концу 90-х, члены курдского движения начали критиковать концепцию национального государства, равно как и идею нации как таковой. Эта критика основана на опыте антиколониального сопротивления в глобальном масштабе и последующих неудачах получивших независимость национальных государств. Такая критика в конечном счете привела к смене парадигмы и заставила курдское движение оставить идею создания курдского национального государства.

Курды в Сирии

Курды в Сирии

Сложно поверить, что национально-освободительное движение вышло за рамки идеи нации и национального государства – то есть тех идей, которые поначалу были его фундаментом, — и создало революционную модель, включающую освобождение не только курдов, но и остальных жителей Ближнего Востока. Такой моделью была демократическая автономия, сформулированная преимущественно Абдуллой Оджаланом в годы его тюремного заключения.

Несколько лет назад курдское движение начало экспериментировать с демократической автономией местного масштаба в турецком Курдистане. Такая инициатива нуждалась скорее в создании внегосударственного пространства, нежели в формировании курдского государства. В связи с этим стоит отметить заслугу курдского молодого поколения, подготовившего почву, на которой демократическая автономия могла бы быть построена.

Начиная с конца 90-х молодежь проводила радикальные уличные протесты, где при почти ежедневных столкновениях с полицией в ход шли камни и коктейли Молотова. Посредством такой политики они преобразовали улицы в поле политической борьбы. Они сделали свои районы, и даже целые города, недоступными для турецкой полиции. Демократическая автономия затрагивает различные аспекты общественной жизни, включая право, экономику, здравоохранение, образование, самооборону. Все это через коммуны было реализовано в близлежащих районах. К примеру, некоторые политические активисты создали собственную судебную систему, решая появляющиеся проблемы внутри сообщества и не прибегая к помощи государственных судов.

Чтобы обеспечить альтернативное образование, они принялись за учреждение начальных школ. На данный момент они заняты процессом организации кооперативов как части заново построенной альтернативной экономики. Молодежь, тренируемая и вооружаемая YDG-H (Молодежное патриотическое революционное движение), несет ответственность за самооборону в окрестных районах и городах. Женщины также равно задействованы во все эти процессы через различные организации.

Существует система совместного управления, внедрённая во всех курдских городах. Это значит, что абсолютно во всех структурах один мужчина и одна женщина разделяют должность. Для того, чтобы добиться гендерного равенства, движение не пытается убедить мужчин поделиться своей властью с помощью образования или чего-то подобного. Оно просто наделяет женщин полномочиями, давая им равные права и ответственность, позволяет им создавать всевозможные собственные организации, в которые мужчины не властны вмешиваться.

Что послужило идеологической подоплекой движения, свидетелем которого вы являлись? Какая литература пользовалась спросом, какого рода идеи витали?

Разнообразная литература читалась и циркулировала в тюрьмах, партизанских лагерях и городах. Эта литература включала в себя классические произведения марксизма, постмарксизма, анархизма, постколониальные исследования, теорию феминизма, рассуждения об экологии, а также большой корпус сочинений Оджалана, написанный им в основном в тюремном заключении. Однако я бы сказал, что книги Антонио Негри и Майкла Хардта «Империя» и «Множество», а также работы Мюррея Букчина, посвященные экологии и автономии, могут рассматриваться, помимо прочих, как фундаментальные тексты новой парадигмы движения.

Направлены ли военные осады Джизре и Сильвана против движения? Что из себя представляет взаимодействие между движением и Рожавской автономией, находящейся по ту сторону границы с Сирией?

Автономное движение в Рожаве несомненно было вдохновлено концепцией, разработанной Абдуллой Оджаланом. Перед своим арестом он прожил достаточно долгое время в Рожаве. Это и есть та причина, по которой он имеет такое влияние на тамошнее население. Нам известно, что многие партизаны из РПК прибыли в Рожаву, чтобы принять участие в борьбе. Во время моих исследований множество молодых людей из Джизре также вступили в ряды YPG (Отряды народной самообороны).

И на текущий момент немало людей, сражавшихся в Рожаве, приезжают в Джизре и другие города с целью присоединиться к молодежной борьбе против турецкого государства. Более того, процесс создания автономии в Рожаве начался задолго до аналогичного процесса в турецком Курдистане. Политические деятели турецкого Курдистана часто ездили в Рожаву, где получили большой багаж знаний, основанный на опыте. Это говорит о том, что Рожава и турецкий Курдистан тесно связаны.

В какой части юго-восточной Турции движение наиболее развито? Как создание местного самоуправления связано с политической структурой HDP (Демократическая партия народов), чьи активисты выступают за широкие реформы?

Курды в контексте трубопроводов

Курдистан в контексте трубопроводов

HDP также создавалась в свете новой парадигмы, но под этим, по большому счету, подразумевалась организация партии на западной (турецкой) части Турции, хотя не исключительно там. Совместно с левыми, анархистами, феминистами и другими оппозиционными группами, HDP была нацелена на распространение концепции и освещение борьбы в Курдистане западным регионам Турции. Надо сказать, что хотя HDP и добилась определенного успеха на выборах, ей не удалось провести революционную политику. Существует много причин, объясняющих такого рода провал.

Одна из них заключается в том, что HDP переместила свою революционную политику в область остропроблемного дискурса о мультикультурализме. Это не могло пройти мимо либеральных рассуждений о мире и человеческих правах. Данные ограничения не позволили им иметь дело с вопросами о насилии. Под этим я имею ввиду следующие: когда молодежь Курдистана вела радикальную вооруженную борьбу против государства, то HDP делала вид, будто не существует никакого сопротивления, а все происходящее в регионе это всего лишь нарушение человеческих прав со стороны государства.

Дилемма для HDP состояла в том, что ей пришлось проводить свою политику в двух совершенно противоположных измерениях. В Курдистане люди вот уже на протяжении долгого периода политизированы. В то же самое время в турецкой части страны оппозиционные группы в большинстве своем были маргинализированы. За исключением движения в защиту парка Гези, которое можно считать переломным моментом.

Курды - пешмерга в Ираке

В полном размере: Курды - пешмерга в Ираке

Более того, Курдистан был колонизированной территорией, где и насилие со стороны государства, и сопротивление этому шли в открытую. Партия предпочла легкий путь вопреки реальному решению имеющейся дилеммы и поиску путей организации на западе страны, где в отличии от востока живут преимущественно турки. В итоге HDP включилась в рассуждения о мультикультурализме.

Курдское общество достаточно неоднородное. Вдобавок к сторонникам курдской автономии и демократического социализма (базис HDP) существует значительное количество реакционеров и курдов-исламистов, часть которых выступает категорически и даже воинственно против всего, что связано с РПК. В дополнение к этим идеологическим различиям, вполне допустимо, что есть множество личностей, находящихся на высших позициях разных социальных иерархий, будь то капиталисты (курдские бизнесмены) или своего рода феодалы (племенные лидеры в наиболее отдаленных сельских местностях), которые могли бы себя чувствовать не совсем комфортно при осуществлении некоторых практических шагов местного самоуправления. В ходе недавних выборов некоторые из них перешли на сторону AKP (Партия справедливости и развития) турецкого президента Эрдогана.

Курдское движение с течением времени стало управляющей силой как в Курдистане, так и в соседних регионах западной Турции, населяемых курдами. Это позволило политизировать и религиозных людей, и тех, кто придерживается секулярных взглядов. В этом смысле оказалось, что это движение является единственным в Турции, которое может выйти за рамки полюсов религиозный/секулярный, по существу порождающих друг друга. Посыл движения был обращен как к рабочему, так и к среднему классу посредством раскрытия политического пространства для множества групп.

Также поддержка движению приходила от многих курдских племен, проживающих на территории всего Курдистана. Даже семьи военизированных Деревенских Гвардий, которые в 90-х воевали против РПК, начали оказывать поддержку. Сейчас очень важным является тот факт, что курдская борьба принимает новые формы, и некоторые деятели движения столкнулись с проблемой принятия этого нового процесса. Например, пространство для проведения гражданской политики резко сокращено по причине эскалации насилия со стороны государства, которое является реакцией на формирование автономии. Средние классы таких больших городов, как Диярбакыр и Ван, которые долгое время вкладывали деньги в общественные неправительственные организации, по-видимому, сомневаются, участвовать ли им в нынешних событиях.

Как же все-таки движение за самоопределение справляется с подобными противоречиями?

В тоже время бедные окрестности в этих же городах — Диярбакыр и Ван — значительно мобилизовались. Жители городов, где курдское движение сильно, но не преобладает, молчат, так как не смогли провозгласить автономию и поддержать общее сопротивление. Но такие города, как Джизре, Силопи, Гевер, Лидже, Сильван, Нусайбин — здесь движение исторически было превалирующим, и здесь всегда были радикально настроенные активисты, развернувшие новый процесс. Поэтому очень важно отметить, что большие города типа Диярбакыра, о котором часто упоминают как о неофициальной столице Курдистана, становятся сосредоточением инициатив. В тоже время относительно небольшие города постепенно превращаются в основные очаги сопротивления.

Я хочу также отметить, что именно молодежь стала во главу курдского движения, ведь именно молодежь определяет вектор развития политики в новом процессе и на деле оказывает сопротивление. В итоге мы имеем дело с процессом, где курдская борьба вышла на более высокий уровень ценой маргинализации некоторых районов. Но я полагаю, что эти регионы, в конечном счете, также радикализуются по примеру автономий, которые создаются более успешно в других местах.

Курды

Разделение иракского Курдистана между партиями

На фоне великих трагедий, которые развертываются на Ближнем Востоке, имеющая место среди курдских общин в Сирии и Турции самоорганизация является искрой надежды. Возможно чем-то, с чем левые со всего мира должны быть солидарны. Как вы считаете, в чем должна выражаться эта солидарность?

На данный момент очень важным является осуждение в международных СМИ атак на курдские города, производимые турецким правительством.

Каковы перспективы распространения движения за рамки турецкого Курдистана? Осуществимо ли какое-либо расширение границ в свете недавней победы AKP на выборах и подъеме турецкого национализма, который поспособствовал этой победе?

Модель демократической автономии представляет собой громадную проблему для турецкого государства. Здесь в регионе, который якобы находится под контролем властей, создается антикапиталистический образ жизни. В конечном счете, он может распространиться и на другие части Турции. Чтобы помешать этому в прошлом году власти попытались силой войти в революционные районы и провести аресты. В свою очередь, молодежь вырыла глубокие траншеи у входа в эти районы и несла охрану с оружием на баррикадах. Турецкие силы безопасности не смогли преодолеть ни траншеи, ни дежуривших молодых людей.

После июньских всеобщих выборов правительство объявило о конце переговоров и атаковало курдские города с еще большей силой. Во многих городах был объявлен комендантский час. Снайперы, находившиеся в городе, убивали тех, кто не соблюдал его. Города были окружены танками, которые обстреливали окрестности. Неспособное восстановить власть, правительство воспринимало курдские города как незаселенные. Не позволялось доставлять раненных в больницу, убитых запрещалось хоронить. Поэтому люди проводили ночи с телами погибших возлюбленных, обкладывая их льдом, чтобы предотвратить разложение. Однако, несмотря на это, властям так и не удалось проникнуть в революционные районы, так как появились еще более глубокие траншеи.

Чтобы избежать снайперского огня, на улицах были развешены огромные занавесы, блокирующие обзор. Этому методу они научились у Рожавы. Также были выбиты стены домов для удобства перемещения. Это облегчило распределение продовольственных запасов и уход за раненными. В каком-то смысле городская архитектура была преобразована в соответствии с нуждами самообороны.

На данный момент во многих курдских городах, включая Джизре, Силопи и Нусайбин, действует комендантский час. Они все еще окружены танками и снайперами. Премьер Министр Давутоглу недавно сказал, что каждый город будет зачищен дом за домом. Власти пытаются уничтожить формирующуюся автономию Курдистана ценой разрушения целых городов и гибели множества людей. Но народ Курдистана, и в первую очередь, молодежь, сопротивляется до конца.

Возможно ли вообще не утратить достигнутого в условиях растущего государственного милитаризма в регионе? Каковы перспективы движения?

Является ли автономия в Курдистане устойчивой в условиях крайнего государственного насилия? Я полагаю, что да. Власти ведь не способны выиграть войну как таковую, и неважно какими жесткими методами она ведется. В период ранних 90-х, лишь бойцы РПК были вовлечены в городские вооруженные конфликты. Но сейчас разница между партизанами и гражданскими лицами становится все более размытой. На данный момент обычные горожане вооружены и занимаются самообороной. В Джизре, например, люди знали, что правительство будет атаковать снова и объявит месячный комендантский час, но они не покинули своего города. Как исключение, они вывезли стариков и детей за пределы города. В общем, я не думаю, что властям удастся прорвать такое сопротивление.

Наконец, целью этой борьбы является преобразование не только Турции, но и Ближнего Востока в целом. Это значит, что та демократическая автономия и те методы самообороны, которые как эксперимент проходят в турецком Курдистане и в большей степени в сирийском Курдистане могут послужить примером для всего региона в эпоху новых войн.

Но вопрос заключается в том, как эта модель распространится на другие регионы. Как я уже сказал ранее, HDP не смогла распространить эту концепцию в западной Турции до сих пор. То же касается и Сирии, где Рожава находится в ограниченном положении. Но в кантоне Джазира проживают разные этнические и религиозные группы, которые взаимодействуют в процессе формирования автономии путем создания собственных институтов. Это свидетельствует о том, что такая политика имеет отношение не только к курдам, но и ко всем жителям Турции и прочим народам Ближнего Востока. Однако у меня нет ответа на вопрос о том, может ли демократическая автономия быть моделью для всего региона.

http://vk.cc/4X60VK