Англичанин Гитлера Лорд Хо-Хо

Одного только Гитлера по-настоящему волновало, чтобы эта империя сохранялась, потому что он видел в ней оплот цивилизации. Англия довела до уничтожения тех, кто желал быть ее друзьями, кто рисковал жизнью, чтобы ее защитить.

Депутат Палаты общин капитан Мол Рэмзи

На эмоциональном уровне он испытывал по отношению к немцам чувство превосходства, считавшееся типично британским.

Дж. Коул, «Лорд Хо-Хо и Уильям Джойс»

На Гитлера работали многие англичане, такие как «Лорд Хо-Хо» и Джон Эмери. «Лордом Хо-Хо» именовался англичанин Уильям Джойс; он, правда, был не лордом, а английским диктором с радио Геббельса, «британским подданным чистокровного европейского происхождения», как он себя сам величал[1]. В то время, когда «евреи {и красные}, ведшие подрывную деятельность», еще не сменили мятежных ирландцев, Уильям Джойс гордился тем, что служил разведчиком в нерегулярных силах Британской короны[2] — а точнее, доносчиком, в задачи которого входили подслушивание и слежка за вызывавшими подозрение ирландцами.

Позже он продолжал работать осведомителем, донося на коммунистов офицерам британской разведки. Оценив роль тори как «хранителей англосаксонского... господства», Джойс стал председателем Общества консерваторов в Бирбекском колледже[3]. Восхищаясь Карлейлем и видя в нем «истинного национал-социалиста»[4], он основал «Клуб Карлейля» как ответвление его национал-социалистской лиги.

«Директивы для жизни» Джойса содержат привычные для его круга наставления: «Не стоит испытывать особого уважения к учености... Характер важнее интеллекта» («характер» в данном контексте, разумеется, означал дисциплинированность)[5]. Естественно, что Джойс ратовал за полное сохранение власти Британии над индийскими территориями и требовал упразднения /281/ «отвратительного {реформистского} закона об Индии 1935 г.», открыто, без всякого стеснения называя свою национал-социалистскую лигу «империалистической».

Выступая на гитлеровском радио под именем «лорда Хо-Хо», Джойс настаивал на том, что «победа... {лондонского} правительства {над Германией} означала бы вековечное поражение его расы». Джойс постоянно восхвалял Гитлера как «почитателя» британской расы[4]. Как и Хьюстон Стюарт Чемберлен во время Первой мировой войны, «лорд Хо-Хо» ожидал спасения Англии от ее поражения, ведь после этого Англия могла бы использовать «свой шанс построить тот новый мир, дорогу к которому указал Гитлер». А если немецкий фюрер и прибегнул к военной силе в отношении Англии, то лишь потому, что он заботился об «истинной» Англии куда больше, чем сами англичане, — утверждал «лорд Хо-Хо».

И все же «англичанин Гитлера» полагал, что немцы не вполне достойны своего Фюрера, намекая тем самым, что (его) англичане могли бы быть более достойными нацистами, чем соотечественники Адольфа Гитлера. «Лорду Хо-Хо» даже казалось, что немцы намеренно действуют так, словно бы желают проиграть войну. Эти рассуждения лишний раз подтверждают убеждения фюрера в том, что его немцам еще многому предстоит научиться у англичан. Уильям Джойс даже караульным эсэсовцам разъяснял «необходимость повсеместной ликвидации всех евреев».

«Что за странная ирония заключена в том, что именно немецкому народу суждено быть пионером национал-социализма... Жаль, что так произошло. Ведь эти славные бедняжки почти так же соответствуют истинному национал- социалистическому духу, как какие-нибудь китайцы; с той только разницей, что первые с большим трепетом относятся к своим удобствам», — утверждал «лорд Хо-Хо».

В лучших традициях «стиснутых зубов» (ср. ссылки 316 и 382) «Джойс презирал излишнюю темпераментность немцев... Сам он стремился соблюдать холодную отдаленность, как и полагалось англичанину, находящемуся среди темпераментных чужаков». Ведь «на эмоциональном уровне он испытывал по отношению к немцам[6] чувство превосходства*, считавшееся типично британским»[7]. Это чувство было настолько сильным, что, согласно книге «Национал-социализм сейчас» этого «англичанина Гитлера», Британия не могла быть втянута в «Закат Европы» немца Шпенглера[8]»: Британской империи полагалось стоять во веки веков. И именно она должна была помочь Третьему рейху в борьбе с Советской Россией.

*Например, этому "англичанину Гитлера" пришлось как-то выслушать следующее объяснение немцев: "Хоть Вы и британец, Вы получите такие же карточки на питание, как и все другие граждане" (прим. Автора). /282/

Британские войска СС

Британия царит над волнами, Германия — на континенте.

Де Слад «Иомены Валгаллы»

С одобрения Фюрера члены Британского добровольческого корпуса, основанного в 1942 г. («Легион святого Георгия») — это «истинно британское, добровольное воинство Империи» — дали «обет совместной борьбы против Советской России», против «красной угрозы из Азии». (Ведь именно защита Европы от Азии (т. е. от России) была, согласно «Делу Британии», публикации чемберленовского правительства, появившейся в декабре 1939 г., «миссией Польши».)[1] Потенциальных рекрутов «Легиона святого Георгия» убеждали в том, что Британия находится на грани войны с Советским союзом. «Легион был сформирован специально, чтобы отразить грядущее русское {sic}... вторжение в Англию». Таким образом выходило, что германское войско — это единственная преграда на пути коммунизма {в Англию}, единственная защита {английской} собственности». Так гласило воззвание Джона Эмери (1912—1945).

Отслужив в Испании при Франко[2] (которого спас Невилл Чемберлен), Эмери стал вербовщиком британских солдат для Гитлера, хотя нацисты и приписывали его отцу, Леопольду Эмери, «еврейские связи». Леопольд Эмери, министр по делам колоний (в 1924— 1929 гг.) и министр по делам Британской Индии, воспитанный знаменитым наставником империалистических паблик-скул Уэллдоном[3], был председателем антисоциалистического Имперского молодежного движения, основанного в 1937 г. с целью поддержания расовой чистоты и «идеалистического воодушевления молодежи по образцу нацистской Германии»[4].

Патриотизм, который проповедовал Джон Эмери британским добровольцам Гитлера, был патриотизмом белой расы, «всеевропейским», независимым от национальности; Джон Эмери бросал клич «белых мужей белым мужам». Цветным не было места в Британском добровольческом корпусе[5]. Некоторые черты этой разновидности расизма возникли под влиянием лозунгов Хьюстона Стюарта Чемберлена, прославлявшего, например, «бесстрашную смелость», с которой Гитлер решал «еврейскую проблему в самом ее корне». Эти положения содержались в публикации Джона Эмери «Англия лицом к Европе», содержавшей уверения в приверженности фашизму сэра Освальда Мосли. /283/

Этот текст стал программным для британских солдат Гитлера; он напоминал им, что «англичане должны быть благодарны Адольфу Гитлеру, величайшему из людей». Благодарны за то, что в мае 1943 г. он распорядился включить английских добровольцев в состав СС. Реально это произошло 1 января 1944 г., когда Британский добровольческий корпус вошел в Waffen-SS, а рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер занялся укреплением «уз между нордическими нациями, между двумя тевтонскими нациями». (Что являлось по сути повторением идей, высказанных Хьюстоном Стюартом Чемберленом.) В «Красной угрозе из Азии» Джон Эмери настаивал на том, что война Германии и Англии «братоубийственна»; своих добровольцев он уверял в том, что война эта приведет к расовому самоубийству англичан[6].

Лозунг этого объединения должен был звучать следующим образом: «Британия царит над волнами, Германия — на континенте». Доктор Геббельс действительно ожидал, что англо-германский союз приведет к решающему повороту в войне. Об этом же твердил и Джон Эмери: «Английские моряки, солдаты и авиаторы, узнав о {великом} проекте {Гитлера}, поспешили в Европу, на битву с Советской Россией». Офицерам Британского добровольческого корпуса «суждено было стать элитой британской армии» — после капитуляции Англии. Будущим лидером британской армии должен был стать британский солдат с крайне подходящим для этого случая именем Бутчер (Мясник)[7].

Планировалось и создание Временного британского правительства, в котором Джон Эмери занял бы пост министра. Добровольцы, которых Эмери завербовал среди пленных британцев, были уверены в том, что в Англии у их лидера насчитывается не менее 150000 приверженцев — эта цифра в сто раз превышала действительные планы Джона Эмери по созданию Легиона. Англичане, «сражавшиеся» под командованием Джона Эмери, считали его министром иностранных дел, отстраненным за желание заключить мир с Германией[8] (то есть министром в духе Невилла Чемберлена). Подобный взгляд был в некотором роде проекцией английских настроений, поддерживавших идею сотрудничества с Гитлером в 1938 г. на 1942 г.

Однако в 1945 г. Джон Эмери был сочтен британцами изменником родины — и повешен. Неудача британских вербовщиков, вдохновленных крайне правыми тори 1936—1939 гг. и пошедших еще дальше «миротворца» Чемберлена, заключавшаяся в том, что они сумели завербовать лишь 26 британских военнопленных, стала результатом приоритетов англичан: для них повиновение начальству стояло еще выше дела расы. (Для изменения такой ситуации потребовались бы серьезнейшие сообра /284/ жения материальной выгоды, как это произошло, например, в послевоенной расистской Родезии.)

Однако не исключено, что Джон Эмери мог бы завербовать намного больше англичан и получить ту поддержку, на которую он рассчитывал (поддержку лондонского истеблишмента, например, «клайвденской клики», генерала Фуллера, связанного с Освальдом Мосли, лорда Ридсдейла, прославлявшего Гитлера), если бы Уинстон Черчилль призвал англичан не к борьбе с Германией во имя Англии, а к борьбе с фашизмом во имя демократии.

Но Британия Черчилля собиралась защищать и Британскую империю. В 1942 г. поздно уже было проводить мобилизацию англичан на стороне Гитлера, чтобы защитить Британскую империю, империю отца Джона Эмери, империю наставника его отца в паблик-скул. В 1942—1944 гг. громогласные призывы «спасти нашу империю», «бесценное наследие наших отцов» уже не имели того влияния, как в 1937—1940 гг.

Неудача преследовала этого вербовщика британских эсэсовцев для Адольфа Гитлера несмотря на то, что со стены на него смотрели фотография рейхсфюрера СС Гиммлера и висевший рядом портрет короля Британии Эдуарда VIII; несмотря на то, что на эмблеме британских эсэсовцев красовались, рядом с мертвой головой и перекрещенными костями, все три льва британского герба — под флагом «Юнион Джек» с венчающей его свастикой[9]...

Британские острова под великогерманской оккупацией

Единственный клочок британской земли, оккупированный немцами, не оказал сопротивления, которое можно было бы прославлять.

М. Бантинг

Флаг Великобритании и флаг с изображением свастики в 1940— 1945 гг. дружно развевались над Нормандскими островами — британской территорией, занятой вермахтом[1]. Британский бейлиф (наместник) распорядился не оказывать сопротивления — и «исполнять приказания немцев». Гитлеровскую оккупационную власть «побежденные подданные гордой страны» «приветствовали с вежливым почтением», «так вежливо, что невозможно было представить, что между ними идет война», — сообщал в 1940 г. американский журналист Чарлз Свифт[2]. Ведь, в конце концов, «немцы /285/ освободили Европу от коммунизма {sic}» — и называли англичан своими «двоюродными братьями», «двоюродными братьями по расе».

На Нормандских островах — в отличие от других оккупированных территорий — солдатам вермахта незачем было носить оружие. Во всей оккупированной Европе эта британская территория была для немецких оккупантов самым безопасным местом, чтобы переждать войну[3]: там (и только там) они могли не опасаться никаких враждебных действий. Утверждается, что Невилл Чемберлен предрекал: «Люди предпочтут быть несвободными и живыми, чем свободными и мертвыми...» Ведь зачем британцам, если их победили, было снова рисковать головой? На это, в конце концов, были союзники (в частности, поляки и сербы)...

«Если бы {британские} островные органы отказались выполнять хотя бы административные... функции для немецких оккупационных властей, последним было бы нелегко управлять {Нормандскими} островами».

Произошло обратное: Амброз Шервилл, генеральный атторней (по сути — прокурор) острова Гернси, выразил по радио (в августе 1940 г.) не только свою гордость поведением сограждан, но и благодарность немецким оккупационным властям — за то, что те учли лояльность британских подданных (в том числе и) его британского величества...[4] Шервилл заявил, что цель его деятельности заключается в том, чтобы реализовать меры по осуществлению оккупации в наибольшем объеме.

В свою очередь бейлиф острова Гернси, Виктор Кэри, «использовал все средства» для помощи немцам. Местная британская администрация этих островов действовала как «агентура немцев»-гитлеровцев. «В результате национал- социалистские намерения воплощались руками британских чиновников». Так, на островах Джерси и Гернси были введены специальные законы против евреев. Шервилл и британская полиция на острове Джерси сотрудничали с гитлеровской оккупационной властью в выявлении и регистрации евреев по приказу немцев.

«Ни один британский чиновник на Гернси и Джерси не считал евреев достаточно важными лицами, чтобы портить из-за них хорошие отношения с немцами[5].

В противоположность некоторым немцам (особенно в Берлине) эти островитяне «не защищали ни евреев, ни тех, кого принуждали к рабскому труду, ни тех {немногих}, кто сопротивлялся... Отдавшие жизнь за свободу доставляли неудобства большинству, не имевшему такого мужества» — как и в Германии. По сути, сопротивление на этих британских территориях, оккупированных нацистами, было гораздо слабее, чем в самой Германии. Единственным же человеком, призывавшим к восстанию /286/ против гитлеровских оккупантов на Нормандских островах, был немецкий солдат Пауль Мюльбах.

(В 1948 г., когда Германия была оккупирована союзными войсками, Пауля Мюльбаха судили «за дезертирство». В 1945 г. Комитет немецких солдат пытался обратиться за сведениями к «английским патриотам», однако они предпочли держаться подальше от всего этого. При немецкой оккупации британские суды на Нормандских островах преследовали тех, кого обвиняли в сопротивлении; даже поведение, приводившее к обострению отношений с оккупационными войсками, расценивалось британскими островными властями как правонарушение. Некоторые из островных жителей «были вовлечены» в издевательства над заключенными трудовых лагерей. Повешение одного из них, русского, вызвало у полисмена с острова Джерси такую же реакцию, как и у большинства немцев.)

Ведь при гитлеровской оккупации прагматичная британская тактика на британских Нормандских островах — еще в течение долгого времени после отставки Невилла Чемберлена — формулировалась так: «мир любой ценой»[6].

Министерство информации Англии ограничилось по этому поводу лишь заявлением от 19 июля 1945 г.: «Коллаборационизм был почти неизбежен»[7]. Мало того, что ни один британец с Нормандских островов не был привлечен к ответу за сотрудничество с «врагом» — даже доносчик, виновный в смерти двух из пяти подпольных активистов сопротивления. (Уже после освобождения от немецкой оккупации австралийский журналист Роланд ле Фоле Хоффманн, находившийся на острове Гернси, покончил с собой, поскольку не смог вынести стыда и отвращения при виде открытого сотрудничества с врагом.)

Не прозвучало и какой-либо публичной критики действий местного руководства в период вражеской оккупации. Напротив: высшие служащие местной британской администрации даже удостоились официальных почестей. (В этом отношении Великобритания стала почти уникальным исключением среди стран, территории которых были заняты державами «оси» и где появились коллаборационисты, — включая даже такие страны «среднего класса», как Франция, Нидерланды, Бельгия, Норвегия, не говоря уже о «докапиталистических» — Польше, Греции, Болгарии, Сербии.)

Послевоенная пресса Англии наложила табу на тему сотрудничества британцев на Нормандских островах с Третьим рейхом. («Удивительна эта дисциплина прессы, эта солидарность, когда речь идет о престиже и мощи империи», — восхищался до войны корреспондент «Vo1kischer Beobachter».) Только одна газета — «Daily Herald» в /287/ номере от 7 июня 1945 г. отметила, что органы правосудия Великобритании не проявляют никакого интереса к британским коллаборационистам, сотрудничавшим с нацистами, — даже к тем, кто помогал отправлять людей в концлагеря. Отказ от судебного преследования военных преступников, действовавших в концлагере Олдерни, стал неприятным фактом для лейбористского правительства Британии после 1946 г.

И вообще «британцы не желают замечать, что на британской земле были {нацистские} концлагеря». Когда немецкий социал-демократ Отто Шпер — после девяти лет пребывания в гиммлеровских концентрационных лагерях — был переведен в концлагерь Олдерни на британских Нормандских островах, и сообщил об этом британским радиослушателям, он получил выговор. Не возымело никакого действия и письменное обращение жителя острова Джерси к министру внутренних дел, лейбористу Моррисону (тому самому, который в 1937 г. обвинял Невилла Чемберлена в укрывании фашистских злодеяний).

Автор этого обращения подчеркивал, что «гражданская администрация была пронацистской — со дня прихода нацистов и до самой их капитуляции». По слухам, около 50 самых активных коллаборационистов с Нормандских островов были тайно вывезены британскими секретными службами в Англию, чтобы «замять суету вокруг них». В Англии же они были тихо отпущены на свободу. Ведь провал нацистской оккупации британских Нормандских островов породил кошмар грядущего общественного бунта против антидемократических коллаборационистов с фашистами, «кошмар, который преследовал каждую страну, побывавшую под нацистской оккупацией, обратился в бурю отмщения».

И, словно бы и на британских территориях существовала опасность такого бунта, даже лейбористское правительство Англии следовало политике систематического укрывательства. «Важнейшие документы с чьей-то помощью пропали», явно для того, чтобы «избежать неприятностей», — сообщала мужественная журналистка Маделейн Бантинг.

Она же совершенно справедливо напоминала о том, что для нацистов «оккупация британских Нормандских островов явилась репетицией встречи с английским населением», «экспериментальной площадкой оккупации {всей} Британии». И Маделейн Бантинг с полным правом задает решающий вопрос: «А вы, англичане, поступили бы по-другому?». Ответ напрашивается сам собой.

Итак, хотя англичане прежде гордились своим патриотическим сопротивлением Гитлеру, впоследствии они уже не были столь уверены в том, что покорившиеся (или желавшие покориться) ему не действовали так же «патриотично»[8]. /288/

Английская сторона как будто сознавала то, что через десять лет (в 1955 г.) еще раз заявил бывший заместитель шефа гитлеровской имперской прессы X. Зюндерман: Британская империя сама ослабила себя уже тем, что вообще объявила войну (гитлеровской) Германии. Разве не сам капитан Рэмзи провозгласил, что Англия «довела до уничтожения тех, кто желал быть ее друзьями, кто рисковал жизнью, чтобы ее защитить»[9]? Да, и во время второй мировой войны существовало «множество мыслящих людей... постоянно помнивших об общем прошлом» (двух империй)[10].

Об общем прошлом двух видов расистского империализма, которым не суждено было пережить войну. Об общем для них, хотя и в разной степени выраженном, мире «расового превосходства», «расы господ», ниспосланной провидением «избранности», культа мускулов, презрения к чувствительности и вообще к «абстрактному» гуманизму. /289/

Источник: http://voprosik.net/wp-content/uploads/2012/09/Доклад-Английские-корни-немецкого-фашизма.pdf