Раздел о России в нашем проекте очень большой, поэтому я не пойду по пути его равномерного ужатия, а выберу несколько острых точек, о которых и буду говорить. Кроме того, я буду приводить много цифр, потому что во многих отношениях цифры свидетельствуют намного более красноречиво о сложившейся ситуации.

Мы тоже дали картину России по параметрам: власть, экономика, социальные изменения, демография и армия. Но мы давали и исторический срез, и нынешнюю ситуацию. Что я имею в виду под историческим срезом? Например, мы проследили борьбу за власть в последние десять лет и большое внимание уделили важной точке — 2002-2003 гг. Речь идет о комбинации событий: захват Норд-Оста, арест Ходорковского, манифест Ясина.

Если говорить о системе власти и управлении, то, конечно же, главная черта власти в Российской Федерации — это коррупция.

Это признала сама власть. В коррупционном табеле о рангах мы переместились с 126-го места на 143-е. Для сравнения: Бразилия — 70-е место, Китай — 71-е, Индия — 74-е место. 1-е место — это Финляндия, последнее место Гаити. Средний размер взятки вырос в 13 раз за последние годы.

В интервью «Дойче велле» председатель национального антикоррупционного комитета К. Кабаков назвал цифру 300 млрд долларов в год — это коррупционный оборот. Пятерка лидеров коррупционной сферы выглядит так: первое — высшее образование, второе — бесплатная медицинская помощь, третье — призыв на военную службу, четвертое — получение жилплощади, пятое — суды. Например, в 2003 г. 68 судей были отрешены от должности, а 220 были привлечены к ответственности.

Коррупция в РФ приняла системный характер, т. е. это комплекс системообразующих отношений социума. Путин в свое время даже назвал взятку административной рентой. В связи с этим провозглашение борьбы с коррупцией формально означает объявление войны постсоветскому строю. В этом отношении власть демонстрирует нечто вроде когнитивного диссонанса, потому что тем самым она вроде бы объявляет войну самой себе.

Реальная борьба с коррупцией при сохранении нынешней системы и в нынешних условиях представляется едва ли возможной.

Во-первых, едва ли власть решится на столь опасные для нее и ее главных персонификаторов действия, а, во-вторых, кто будет субъектом антикоррупционной программы? В истории России было два мощных антикоррупционных захода. Первый — в 1565-1572 гг. — это опричнина. Опричнина, помимо прочего, была формой борьбы с коррупцией во власти. Второй — это ликвидация НЭПа. Ее элементом, весьма важным, тоже была борьба с коррупцией. О том, каких размеров достигла коррупция в 1920-е годы, достаточно ознакомиться не только с соответствующими исследованиями, но и с одним из самых известных произведений Ю. Олеши «Зависть». Этот роман о том, как просперо и тибулы превращаются в новых толстяков.

Кроме того, борьба с коррупцией предполагает наличие средств такой борьбы. Средств и организации для такой борьбы на данный момент нет. Это означает, что проблема коррупции остается проблемой №1 для власти. Но здесь есть более серьезная социологическая проблема. Если коррупция — системообразующее отношение, то это значит, что мы живем в криминальном обществе. Криминальное не в том смысле, что все — бандиты, а в том, что это общество, где принципиально стерта грань между легальной и нелегальной сферами. Это нечто новое в истории.

По экономике наиболее важный сдвиг за последние 15 лет — это превращение Российской Федерации в энергосырьевой придаток Запада. В 1987 г. СССР достиг пика добычи нефти. В конце 1980-х годов СССР добывал 600 млн тонн нефти в год и продавал 134 млн тонн. Причем половина шла в соцстраны по низкой цене. В начале XXI века Российская Федерация добывает 453 млн тонн, а продает 240 млн. То есть увеличение в зависимости от продаж.

Как отмечал бывший министр топлива и энергетики Российской Федерации Шафранник (он занимал этот пост в 1993–1996 гг.), сегодня эксплуатация нефтегазовых месторождений стала еще более хищнической по сравнению с советским периодом, а поддержка экономики за счет выкачивания природных ресурсов превратилась в наркоманию, сев на нефтяную иглу, мы губим и сам ТЭК и свое будущее.

По разведанным запасам нефти РФ занимает 7-ое место в мире. Это 15,2 млрд тонн нефти. Однако наша нефть ниже качеством, чем ближневосточная и южноамериканская. Ее труднее добывать и, кроме того, согласно прогнозам после 2018 г. начнется сокращение производства нефти. Кроме нефти у нас есть газ — 47,8 трлн куб. м — крупнейшие в мире запасы, оружие, которым мы торгуем, и Стабфонд. Но с каждым, за исключением газа, проблемы. Проблемы оружия: мы все больше уступаем США в торговле оружием. Стабфонд в нынешних условиях, когда огромная часть его размещена в частных американских банках, по-видимому, даже в том случае, если наша власть его решит затребовать назад, едва ли мы что-либо сможем получить.

Финансы — это ключевой сектор современного мира. И один из фронтов, на которых нас Запад «сделал» во время перестройки — это финансовая сфера. Этот процесс хорошо описан в работах С. Г. Кара-Мурзы. Сразу же после победы в Холодной войне Запад постарался взять под контроль финансовую и информационную сферы постсоветской России. Финансовая система РФ была включена в мировую финансовую систему как зависимый элемент. Ясно также: тот, от кого зависят, постарается не выпустить зависимого. Любая попытка вырваться или улучшить свое положение пресекается.

Например, 10 мая 2006 г. в Послании Федеральному собранию В. В. Путин сказал о том, что планируется создать сырьевую биржу в Санкт-Петербурге и начать торговать нефтью за рубли. Буквально через несколько минут на рынках мира и Российской Федерации начался обвал котировок российских ценных бумаг. Может это случайность, но аналогичной экзекуции подвергся в 2007 г. Китай. 27 марта и 4 июня 2007 г. китайское правительство сообщило о планах взять под контроль китайский фондовых рынок с целью ограничить произвол спекулянтов и внешних инвесторов. С китайским фондовым рынком стало происходить то же, что и с Российской Федерации 10 мая 2006 г.

Наконец, самый последний пример. Буквально через несколько минут (обратите внимание — речь идет о минутах) после объявления независимости Абхазии и Южной Осетии российский фондовый рынок резко упал и очень долго поднимался. Как написал Геращенко в вышедшей недавно книге «Россия и деньги», с середины августа до середины октября бегство капитала из РФ составило от 40 до 60 млрд долларов.

Простой вывод: если твои финансы находятся под контролем внешних сил, то это означает очень серьезные проблемы для твоей страны. Не случайно в 1990-м г. Жан Жак Аттали, один из идеологов того, что называется мировой закулисой, предлагал в обмен на прощение советских долгов, одну только вещь: контроль над Центробанком.

Социальные изменения, социальная структура. Здесь голые цифры, я их приведу без комментариев — они излишни.

Из общей численности в 132 млн человек (кстати, реально численность РФ никто не знает: кто-то говорит 140 млн, кто-то — 160 млн) 82 млн — это люди пенсионного и предпенсионного возраста. 1 млн 736 тыс. человек — это личный состав армии вместе с контрактниками, сверхсрочниками и т. д. В армии 1 686 генералов и адмиралов. 2 млн — это ФСБ, ФСО и т. д.

Иными словами у нас получается, что примерно 19 млн 259 тыс. человек в России — это административно-контрольный, репрессивный аппарат. 15% населения. Эти люди ничего не производят, существуют за счет тех, кто производит экономический продукт. Но ведь сюда нужно добавить пенсионеров, заключенных, безработных. В результате, если мы проведем все расчеты, то у нас остается 22 млн 602 тыс. 400 человек — это те люди, которые что-то создают. Но сюда опять же входят и те, кто не работает: малый бизнес, домохозяйки, беспризорники, вынужденные переселенцы, школьники.

Если мы вспомним также об инвалидах, алкоголиках, наркоманах, умственно-отсталых, которые не способны окончить среднюю школу, то доля населения, которая создает общественный продукт, резко снижается. Это очень важный фактор в нашей социальной ситуации. Очень маленький процент производит экономический продукт, и очень большая часть населения кормится от этого продукта.

Социальная поляризация в российском обществе огромна и постоянно растет. Децильный коэффициент, т. е. соотношение 10% верхних и 10% нижних слоев, в СССР был 3,5. К концу 1990-х годов он вырос до 13,9; в 2000-е — 16,8. По Москве этот показатель — 20-22.

Смертность. Бывший министр регионального развития Российской Федерации Яковлев прямо говорит, что сейчас потеря здоровых мужчин сходна с потерями СССР в годы Великой Отечественной войны. Это фактор социально обусловленный. Эта демографическая катастрофа.

Еще одна вещь — это резко выросшее число абортов: 8 млн в год. Из них 120 тыс. на поздних стадиях. Каждую пятилетку страна теряет по 1 млн матерей. Среднестатистическая россиянка в течение жизни делает два аборта. Ежегодно прерывается 170 тыс. первых беременностей, что нередко ведет к бесплодию. Это тоже фактор демографического упадка.

В 60-е годы ХХ века смертность в России была самой низкой среди цивилизованных государств — 6,9 промилле. Этот уровень до сих пор не смогли превзойти развитые страны Европы и Америки. Депопуляция — это проблема не только социальная, но также геополитическая и цивилизационная, потому что депопуляция рушит цивилизационный потенциал страны.

Еще цифры. В Российской Федерации 12 млн инвалидов, 4,5 млн алкоголиков, почти 2 млн наркоманов, ВИЧ-инфицированных — 1 млн. Это картина крайней медицинской неблагополучности.

И, наконец, последнее — это армия. Храмчихин, один из наиболее серьезных наших военных аналитиков, дает следующую картину нашей ситуации по территориальным военным округам. У нас практически не осталось тыловых военных округов, расположенных на второстепенных стратегических направлениях. Наиболее сильным и сбалансированным у нас является Московский военный округ. У Ленинградского военного округа самая слабая группировка сухопутных войск. Нет ни одной танковой дивизии, но, правда, значительная группировка ВВС и ПВО. У Северо-Кавказского военного округа тоже нет ни одной танковой дивизии. Приволжско-Уральский военный округ практически не имеет ВВС, но включает сильную сухопутную группировку.

Причем, как отмечает Храмчихин, если четыре указанных округа по своему потенциалу в краткосрочной перспективе (подчеркиваю: краткосрочной!), по-видимому, отвечают обстановке, то ситуация с Сибирским и Дальневосточными округами внушает серьезное опасение. Группировка войск СибВО должна прикрывать огромную территорию и протяженную границу.

При этом она ориентируется на два принципиально важных стратегических направления: центральноазиатское и забайкальское. А штаб округа расположен в Чите, и в случае агрессии со стороны КНР его можно уничтожить в течение часа. А в случае военных действий на центральноазиатском направлении руководство из Читы затруднено.

Группировка ДВО в несколько раз уступает противостоящей группировке Шэньяньского округа Освободительной армии Китая. Штаб ДВО в Хабаровске находится в двух минутах лета тактической авиации со стороны КНР. После сдачи Китаю амурских островов Тарабарово и половиныБольшого Уссурийского штаб округа оказался в пределах досягаемости китайской артиллерии.

То есть расположение этих двух округов внушает очень серьезные опасения.

Я не буду приводить цифры по танкам, стратегическим ядерным вооружениям. Ситуация здесь очень и очень тревожная. Я завершу военную часть своего доклада мнением кандидата военных наук Мелешкевича, который отмечает, что геополитическое положение Российской Федерации намного более уязвимо, чем таковое СССР, причем не только в количественном плане, но и в качественном. Связано это со сменой в конце ХХ века взглядов на содержание, цели и характер победы в войне.

Авторы концепции национальной безопасности РФ, как пишет Мелешкевич — и с ним нельзя не согласиться, не учитывают ни смены германского оперативно-тактического и наземного противника послевоенным американским оперативно-стратегическим и в основном воздушно-космическим противником, ни смены взглядов противника на победу в войне, под которой теперь подразумевается не разгром массовых сухопутных армий в кровопролитных полевых сражениях, а экономическое разрушение государства, его структур управления воздушными ударами, не прибегая к масштабным военным действиям.

Сегодня, подчеркивает Мелешкевич, проблема заключается в том, что весь стратегический тыл Российской Федерации с 80% направлений полярных и азиатских, от Кольского до Курильского побережий и до 90% ее территории, где не будет военных действий, является совершенно открытым, в отличие от 1941 г., для прямых ударов стратегических ракетоносцев с воздуха в обход группировок наземной и морской сфер борьбы. Сегодня военно-экономический потенциал Российской Федерации стал не тылом, а передним краем воздушной линии фронта. Столь опасного положения у России никогда не было.

Краткие выводы. Экономический упадок, социальная и демографическая катастрофа, развал армии и попытки отстроить новую вертикаль власти на фоне и условиях этих процессов — вот характеристика развития РФ на рубеже XX–XXI веков. Сегодня ясно, то, что в начале 1990-х годов выдалось за экономическую реформу не было не только реформой, но преследовало, прежде всего, внеэкономические цели — классовые цели небольшого слоя лиц.

В 1990 г. в журнале «Век ХХ и мир» (№6), т. е. за полтора года до «реформ», была опубликована часть аналитической записки о концепции перехода к рыночной экономике в СССР. Ее подготовила группа А. Б. Чубайса. Называлась она очень интересно: «Жестким курсом». Речь в ней шла о спланированном и полностью приведенном в жизнь плане социосистемных изменений. Я подчеркиваю: именно социальных, а не экономических.

Авторы откровенно писали о том (это начало 1990 г.), что последствия реформ будут таковы: общее снижение уровня жизни, дифференциация цен и доходов населения, возникновение массовой безработицы. Следующая формулировка замечательна: возникновение открытой для различных слоев населения, для всеобщего обозрения иерархии жизненных стандартов различных слоев населения, гигантские масштабы легальной спекуляции, неправедное обогащение отдельных лиц, отмывание денег теневой экономики.

Авторы записки прекрасно понимают, что будет массовое сопротивление. Здесь правительству рекомендуется «взять правильный тон по отношению к обществу: с одной стороны, готовность к диалогу, с другой стороны, никаких извинений и колебаний. Следует предусмотреть ужесточение мер к тем силам, которые покушаются на основной костяк мероприятий реформы, например, роспуск официальных профсоюзов в случае их выступления против правительственных мер, а также содействие созданию параллельных профсоюзов.

Совершенно необходимы меры прямого подавления по отношению к представителям партийно-хозяйственного актива, реально не пользующегося поддержкой населения. С другой стороны, необходимо сохранять политические отдушины, плюрализм и гласность во всем, что касается экономической реформы». И, конечно, реформаторы говорили о необходимости введения чрезвычайного антизабастовочного законодательства.

То есть по сути дела Чубайс и его группа в середине 1990 г. провозгласили необходимость правой диктатуры. Правая диктатура не была реализована. Понятно почему — в России правая диктатура очень легко бы превратилась в левую, и власть это понимала.

Вот что рекомендуется в конце документа: «Население должно четко усвоить, что правительство не гарантирует работу и уровень жизни, а гарантирует только саму жизнь». Как выяснилось в 1990-е годы, правительство и этого не гарантирует: в РФ каждый год убыль населения на 800–900 тыс. Иными словами, реформаторы прекрасно понимали, что и зачем они делают, какие социальные последствия это вызовет. Это не имело никакого отношения к экономике. Речь шла о создании класса собственников и по сути о возвращении России в ту ситуацию, в которой она находилась в начале ХХ века.

Мир не таков, каким бы нам хотелось его видеть. Это реальность. В толкиенском «Властелине колес» происходит диалог между Фродо и Гендальфом: «Хотел бы я, чтобы все это случилось не в мое время, — сказал Фродо. Я тоже, — сказал Гендальф. Этого бы хотели все, кому выпадают такие времена. Но не им это решать. Единственное, что мы можем решать, — это что нам делать со временем, в котором живем».

Действительно, что делать со временем, в котором мы живем? Прежде всего постараться правильно, без иллюзий его понять. Это мы и постарались сделать в нашем проекте, придя к некоторым выводам.

Первое. Реформы 1990-х годов в России проводились главным образом не по экономическим, а по социальным причинам. Их целью было создание классового общества капиталистического (получилось — квазикапиталистического) типа, включенного в мировую капсистему в качестве зависимого и в значительной степени подконтрольного по линии финансов, информации верхушке.

В целом ход и направление социально-экономических «реформ» 1990-х — 2000-х годов вписывается в общемировую логику того этапа развития, который начался в 1970-е годы и получил название неолиберальной контрреволюции или контрреволюции — это как кому угодно. Суть последнего заключается в глобальном перераспределении общественного продукта от низов и середины общества к вехам. Это то, что называется «восстание элит». У нас — восстание части номенклатуры, КГБ в союзе с теневиками и при поддержке Запада. Заговор, по-видимому, складывался в 1975–1985 гг., а реализовался во время и посредством горбачевщины (хотя, конечно же, Горбачев — это фасад, марионетка).

С помощью неолиберальных схем и иностранного капитала часть советской номенклатуры решила задачу превращения в класс собственников, реализовав тенденцию, которая набирала силу с начала 1960-х годов. Если революция в России 1917 г. была элементом мирового восстания масс (отчасти спонтанного, отчасти направляемого закрытыми структурами мирового управления) и, пожалуй, несколько обогнала революцию и «восстание» этого типа, то советская контрреволюция 1991 г. была тоже элементом мирового процесса — восстание элит, несколько запоздав по сравнению с Великобританией, США и даже КНР.

Второе. Хотя экономические реформы в КНР тоже вписываются в неолиберальную логику глобального передела последней трети ХХ века, причины, непосредственно обусловившие их носят несколько иной характер, чем таковые в Российской Федерации. В китайском случае большую роль играл геополитический фактор. Проводившиеся с конца 1970-х годов реформы в КНР были бы невозможны без двух факторов. С одной стороны, это стремление КНР обезопасить себя от СССР. С другой — стремление США, которые в конце 1960-х годов перестали быть самофинансирующимся хозяйственным механизмом и проиграли экономическое соревнование СССР, существенно дополнить свою экономику зоной дешевой рабочей силы.

В основе китайских реформ лежит исходно американо-китайский экономико-политический союз. Не надо заблуждаться, именно этот союз, а не отдельно взятые США стал внешним фактором разрушения Советского Союза. Неверно говорить о каких-то ошибках российских реформаторов в последние 20 лет, что что-то пошло не так. Все так было и задумано. И аналитическая записка «Жестким курсом», выдержки из которой я приводил, — это прямое свидетельство тому.

Третье. Результатом китайских реформ стало превращение КНР в мастерскую мира, в экономическую державу №2, а, возможно и №1. Накопление ею гигантских, самых крупных в мире золотовалютных резервов позволяют Китаю влиять на мировую финансовую паутину и на ее главных пауков.

Четвертое. Результатом неолиберальных реформ в РФ стали: экономический упадок, социальная и демографическая катастрофа, развал науки, образования, армии, резкое ослабление военной безопасности РФ. Мы опасное общество. Мы опасное общество не только с точки зрения нашей внутренней ситуации, мы живем в опасной геополитической ситуации. В нынешней РФ высокая степень, если не внешнего управления, то внешнего контроля. Это так впервые со времен Золотой Орды. В Российской Федерации был действительно создано брутальное классовое общество, основные характеристики которого набросали авторы аналитической записки «Жестким курсом».

Пятое. Будучи классовым обществом, Российская Федерация со всей очевидностью не является обществом буржуазным. В нем нет не только настоящего рынка, но также гражданского общества и политики — необходимых атрибутов буржуазного социума. Российская Федерация является частью мировой системы функционально, т. е. по функции, выполняемой в мировой капсистеме это нечто капиталистическое. По субстанции и внутреннему содержанию — нет.

Во-первых, первоначальное накопление здесь доминирует над собственно капиталистическим, деформирует и блокирует его, подрывает. Отсюда несформированность социальных групп не только буржуазного, но переферийно-капиталистического типа.

У нас общество-каша. У нас до сих пор не сложилась социальная структура хотя бы более или менее организованного типа. Я уже не говорю о том, что само капиталистическое накопление чаще всего происходит в коррупционной или криминальной форме, что устраняет капиталистическое качество как таковое: буржуазная собственность есть легально юридически оформленный тип отношений. Кража не есть собственность. Внелегальные отношения — это по ту сторону и капитализма, и феодализма, и всего прочего.

Во-вторых, по сути общество Российской Федерации функционирует в той степени, в какой сохранилось социалистическая производственная база и советский человек. Проедание первой и исчезновение второго поставит нынешний социум Российской Федерации на край пропасти, поскольку ничего нового ни в материально-техническом плане, ни в социальном оно не создало.

Будучи до сих пор процессом разложения позднего советского общества, социум Российской Федерации, в котором процессы социальной дезорганизации доминируют над процессами социальной организации (причем, обращаю внимание, разлагаются одновременно и позднесоветская и новая постсоветская классовая доминанты — они обе разлагаются одновременно) не конституирует социального целого. Это объединение разнородных частей: постсоветского, точнее антисоветского (классового) и советского (бесклассового). Причем первый существует за счет второго и не превращает ее в классовый.

Например, нынешние наши «олигархи» делают все, чтобы у нас не возник рабочий класс в том виде, в котором он существует в качестве агента буржуазного общества. То есть у нас рабочий класс адекватный капиталистическому обществу не формируется.

В таких условиях нет общества как такового. Есть социум-каша, где основные группы не сформированы. Нет границы между легальной и внелегальной сферами.

Шестое. Нынешний российский паразитическо-грабительский класс компрадоров-паракапиталистов является классом капиталистическим не столько в отношениях с населением, не столько внутри, сколько, во-первых, по положению в глобальной системе, т. е. в мировом капиталистическом классе — такая «шестерка», и по положению во власти и при власти по распределению и перераспределению того, что осталось от СССР. Покойный Вадим Цымбурский назвал это «корпорацией по утилизации России».

Это первоначально-накопленческое бытие определяет сознание олигархов. Особенно отчетливо это видно на примере наших олигархов. Со всей ясностью идеология господствующих групп Российской Федерации выражена в рецензии банкира Петра Авена из «Альфа-банка» на повесть Захара Прилепина «Санькя». «Сочинение по мотивам романа» — так называется этот опус — есть рецензия лишь по форме. Я не буду здесь ее пересказывать. Блестящий анализ текста Авена дали Игнатов и Белковский в газете «Завтра». Я приведу основные тезисы Авена, поскольку это позиция не лично Авена, а некоего слоя социопатов-паразитов, нелюдей.

Первое. Тезис Авена: в социализме и вообще в левых взглядах заложен дух разрушения, все зло от социализма и этих взглядов.

Второе: всякий, кто подобно герою Захара Прилепина хочет изменить сложившийся в 1990-е годы порядок, это законченный лузер, не способный играть по правилам системы.

Третье: страдание с одной стороны, борьба с другой — вещи лишние и ненужные, главное — комфорт.

Четвертое: все лузеры на самом деле только и хотят в буржуинство, завидуют богатым, а потому и говорят о страдании, борьбе и социальной справедливости. Главный мотив оппозиции нынешнему строю, считает Авен — это низменный мотив, элементарная зависть.

Пятое: нынешняя верхушка ничего ни у кого не крала, она вносит большой вклад, создает рабочие места и не за что не должна оправдываться.

Шестое: политика — недостойное занятие, удел паразитов, аналогичным образом состоит и с интеллектуальной рефлексией, это все для неудачников.

Процитирую Белковского: «Авен сообщает нам, что с оружием в руках защищать можно только частную собственность, если она в хорошем состоянии. Ничто иное обоснованной защите не подлежит, поэтому человек бедный, у которого нет существенной собственности с точки зрения защиты, совершенно бесполезен». Вот это манифест, это идеология того слоя, который распилил собственность в 90-е и в начале 2000-х.

Таким образом реформы неолибералов увенчались их успехом. Возник класс собственников, некое подобие (подчеркиваю, подобие) классового общества. Цена — социальная катастрофа. Западоподобные классовые общества в русских условиях с характерным для них низким уровнем совокупного общественного (а следовательно, прибавочного) продукта возможны только на основе отчуждения значительной части не только прибавочного, но и необходимого продукта, что и произошло в последние 15 лет. Аналогичная ситуация была в конце XIX — начале ХХ века. Там тоже отчуждалась значительная часть необходимого продукта. Кончилось это революцией 1905 г., а затем 1917 г.

То есть цена создания классовых отношений в Российской Федерации такова: демодернизация экономики и общества, формирование социально уродливых аморальных верхов, архаизация и брутализация, т. е. десоциализация значительных слоев населения и утрата безопасности страны — информационной, финансово-экономической, продовольственной и военной. Я хочу напомнить, что порогом безопасности в импорте продовольствия является 20%. Мы импортируем 40% продовольствия. Можно сказать, что цена формирования классового общества в Российской Федерации — это социальный упадок и угроза прекращения существования русского государства и русского мира.

Седьмое. В нашем проекте много говорится об экономических достижениях КНР. Они действительно впечатляют. Но как говорят англосаксы: каждая потеря есть приобретение и каждое приобретение — потеря. Чем больше экономических успехов у КНР, тем больше их социальная цена. Напомню, что в начале ХХ века многие в Европе и даже в России прогнозировали, что Россия в течение 20-30 лет обгонит Великобританию, Германию, США.

Однако экономические прогнозы, как правило, не учитывают социальную структуру. Хрупкость социальной структуры у России в начале ХХ века была очевидной. Эта структура не выдержала экономического роста, вошла с ним в диссонанс, и империя рухнула (здесь я абстрагируюсь от внешних «проектных» воздействий). Выдержит ли социальная структура Китая тот гигантский экономический рост, который у них есть. Выдержит — значит, Китай действительно станет державой №1. Не выдержит — это создаст массу проблем для соседей, в том числе и для Российской Федерации.

Восьмое. В нашем проекте представлен рост противостояния между США и КНР. И, скорее всего, несмотря на призывы Бжезинского разделить мир, прежде всего Россию, между США и КНР, как говорил Галич: «это, рыжий, все на публику». На самом деле противоречия между Китаем и Соединенными Штатами носят острый характер. При этом, выстраивая свою глобальную стратегию, Китай стремился не впадать в крайности, т. е. не изолироваться от глобализации.

С другой стороны, не быть сверхзависимым от мировой системы, как, например, Япония. КНР систематически по принципу «цань ши» (это древний стратегический китайский принцип, в переводе означает: поедать медленно, как шелковичный червь поедает лист). Китай прорастает в глобальную экономику, не бросая прямого вызова Соединенным Штатам. Он заставляет глобализацию работать на себя.

Девятое. В то же время Китай, сочетая расчет и риск — принцип китайской игры «мачжон» (это замечательная китайская игра, построенная на комбинации расчета и риска), стремится закрепиться в самых разных точках планеты, по сути окружая противника, съедая и сокращая его пространство. Это главный принцип китайской игры «вэй ци», которая больше известна под ее японским названием «го» — окружить противника и лишить его пространства, лишить пространства для вдоха.

Китайцы присутствуют в Африке, в арабском мире, в Латинской Америке. Владельцами или контролерами многих важнейших каналов мира, включая Панамский, являются лица китайского происхождения. В конце 2006 г. Китайская Народная Республика и Япония договорились о создании общей валюты.

Мы видим, как обостряются внутренние противоречия и в США, и в РФ. А как показывает история, одним из средств решения внутренних противоречий часто является война, тем более что нынешние противоречия в треугольнике США–КНР–РФ будут многократно усилены кризисом. Из трех стран к войне наименее готова РФ. Впрочем, это русская традиция: вступать в войну неподготовленной. Так было в 1941 г., так было и в 1914-ом. В 1914 г. даже мобилизацию не успели провести. Правда, обрушили немецкий план Шлиффена при этом, но зато потеряли армии Ренненкампфа и Самсонова.

Нельзя не согласиться с В. С. Овчинским, который подчеркивает, что одна из задач Обамы — это тихое выдавливание китайцев из тех зон, куда они проникли. Вопрос в другом: получится по-тихому или нет? Думаю, что по-тихому не получится.

Что касается игры в рамках треугольника США–КНР–РФ, то, по-видимому, здесь задача руководства РФ умело сыграть на противоречиях (разумеется, если исходить из национальных интересов). Вопрос в том, хватит ли ума и, главное, воли у российского руководства грамотно воспользоваться этими противоречиями. И, конечно же, ни в коем случае нельзя позволить мировой закулисе натравить Китай на Россию, а Россию на Китай, как англосаксы дважды в ХХ в. проделали это с Россией и Германией.

Десятое. Нынешний финансово-экономический кризис — элемент большого кризиса, который начался в 1970-е годы и, по сути, является системным кризисом капитализма. В то же время, комбинируя черты целого ряда других кризисов, это кризис-матрешка, это кризис западной цивилизации, кризис библейского проекта. Это кризис вообще цивилизации в том, в каком виде она сформировалась за последние 10-12 тысяч лет. Я не говорю уже о кризисе белой расы: те демографические процессы, которые идут в США и в Западной Европе, ставят белого человека просто на грань выживания. Еще 50 лет и мы действительно будем иметь мечеть Парижской Богоматери в Париже, а не собор Парижской Богоматери.

Нынешний кризис — это суперкризис. Распутать его нельзя, можно только разрубить. Ясно, что рубить могут лишь четыре силы: это мировая закулиса, это Соединенный Штаты как государство и кластер транснациональных корпораций и, как ни парадоксально, до сих пор Россия благодаря ядерному оружию.

В этом плане обладание ядерным оружием является единственным средством выживания России в том кризисе, который развивается на наших глазах. То, что нам сейчас предлагает Обама (эдакий миролюбивый жест), — это называется как в «Приключениях Буратино»: «Может быть, сеньор купит мой золотой колпачок за 4 золотых?». Это сдать свое ядерное оружие и оказаться под ударом сверхточного оружия.

Последнее. В одиннадцатом — последнем — из тезисов о Фейербахе Маркс отмечал, что если раньше философы-ученые объясняли мир, то теперь задача изменить его. А.А. Зиновьев переформулировал тезис в шутливой форме: раньше философы хоть объясняли мир, но теперь они и этого не делают. В своем проекте мы попытались по мере возможности объяснить мир в его нынешнем состоянии. Изменение мира — это из другой «оперы». Необходим субъект изменения, которому можно адресовать меморандум под девизом: Mutabor, меняйся! К сожалению, в нашей стране этот субъект пока не просматривается.

И, тем не менее, у нас есть сдержанный оптимизм по этому поводу. Именно во время кризисов, когда рвется связь времен, когда век вывихнут, когда мир оказывается в точке бифуркации, бывает достаточно несильного, но точно направленного толчка, чтобы система двинулась в нужном направлении. Для состояния системы в точке бифуркации исключительно справедлива мысль: не в силе Бог, а в правде. И, естественно, в тех силах, которые эту правду поддерживают.

Иными словами в условиях кризиса субъектные действия могут быть несильными, а субъект может быть не сверхмощным. Нужно толкнуть и ударить в правильном направлении. Но тогда главное указать это направление. Если поднять веки, увидеть и начать действовать, то тогда произойдет так, как говорил крупнейший и величайший деятель нашей истории: наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!

В. М. МЕЖУЕВ

Еще у меня короткий вопрос А. И. Фурсову.

Я совершенно согласен с его оценкой роли олигархов в нашей экономике. Могли бы они сами совершить то, что они совершили? Почему в Китае сращивание политической элиты с экономической дало такой результат, а здесь что? Обошлось без политической элиты?

А. И. ФУРСОВ

Во-первых, наши олигархи не представляют собой самостоятельную группу — это назначенцы. Есть информация о том, что в начале 1990-х годов было отпечатано 50 тыс. стандартных расписок, в которых говорилось, что имярек получает в управление некие средства и отвечает за них.

Безусловно, те люди, которых называют у нас олигархами, стартовали они как часть некоего кластера. Правда, в 1990-е годы они обрели несколько большую независимость внутри страны, чем это предполагалось. Я подчеркиваю: внутри страны, поскольку на мировом рынке это зависимая группа, действующая в жестко заданных рамках.

Задача кластера, о котором идет речь, и олигархов была принципиально иной, чем у руководства и у верхушки в целом КНР. Если Китай проводил свои реформы для того, чтобы стать сверхдержавой, то реформы в России проводились совершенно с другой целью. Результаты этих реформ недавно озвучил Гайдар. Когда его спросили, почему мы не можем выходить из кризиса как американцы, он сказал буквально следующее: нам не положено, мы отсталая страна Третьего мира. Но это именно гайдарочубайсы и их хозяева (кураторы) превратили СССР в третьемирскую эрэфию.

То есть цели проведения реформ были иные. Они были социальные, системные. Но вели эти социальные цели к разным результатам. Китайские реформы так, как они проводились, вели Китай вверх. А ценой превращения номенклатуры в класс собственников было уничтожение советской экономики и советского общества, экспроприация огромной массы населения.

Я уже приводил в этом зале цифры, которые меня когда-то поразили. Это из ооновского доклада 2003 г. о бедности. В 1989 г. в Восточной Европе, включая европейскую часть СССР, за чертой бедности жило 14 млн человек. В 1996 г. — 168 млн. Такого погрома населения, такой массовой экспроприации история просто не знает. У наших так называемых «олигархов» была совсем другая задача. По сути это открытая (помимо скрытой) группа социально-экономических киллеров.

Л. И. ШЕРШНЁВ

Вопрос к Андрею Ильичу. Может быть, он не вписывается в формулу наших обсуждений, но называется у нас тема: евразийские гиганты Россия и Китай. Так что имеется в виду под Евразией? Когда Китай стал Евразией? Если исходить из традиционного понимания евразийства, то это было имперское, потом советское, потом Россия и постсоветское пространство. Если Вы имеете в виду географическое соединение Европы и Азии, то это другая посылка. Я думаю, это понятие — евразийские гиганты Россия и Китай — имеет в нашем обсуждении принципиальнейшее значение.

Я, например, тоже сторонник расширительно толковать евразийство, чтобы каким-то образом подключить Китай, Шанхайскую организацию сотрудничества т. д. Но научного обоснования евразийского термина, евразийской идеологии, доктрины сегодня просто пока нет. Насколько правомочно включение Китая в евразийство?

А. И. ФУРСОВ

Я скажу сразу, я очень скептически, отрицательно отношусь к доктрине евразийства по очень простой причине. Дело в том, что евразийство подменяет суть России. Россия при этом исчезает, растворяется в Европе и Азии.

Естественно, когда мы говорили «евразийские гиганты», мы имели в виду прежде всего географическое понятие. Евразия — это не единство Европы и Азии. Мы говорим о географии. Европа и Азия — это части света. Евразия — это континент. Мы говорили о двух континентальных гигантах. То есть Евразия в данном случае — это географическое понятие, это континент Евразия. Никакого отношения к доктрине евразийства это не имеет.

http://www.rikmosgu.ru/sessions/19/3872/