Оценка соотношения военной мощи двух ведущих глобальных игроков (США и КНР) уже давно находится в центре внимания мировых “мозговых центров”. В начале октября с.г. на эту тему было опубликовано исследование RAND Co. под заголовком “Система американо-китайских военных показателей: вооружённые силы, география и развитие соотношения сил в период 1997-2017 гг.”.

Оно было проведено большим коллективом автором под руководством Эрика Хигинботама (Eric Heginbotham) – профессора аспирантской школы им. Ф.С. Парди той же RAND Co., который является сегодня одним из ведущих американских специалистов в области оценки стратегической ситуации, складывающейся в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР).

Китайский полуофициоз Global Times немедленно отреагировал на появление данной работы статьёй под заголовком “Отчёт RAND Co. отражает мышление холодной войны, преувеличивая угрозы”.

Кто принимает решения в Китае
и от чего зависит его политика
в статье

Экспертные центры Китая и внешняя политика

Статья сопровождается не лишённой тонкого юмора картинкой, автор которой и ранее демонстрировал умение с помощью художественных образов точно отобразить основное содержание иллюстрируемых текстов.

На данной иллюстрации изображена холёная рука, видимо, американского интеллектуала, которая пытается вставить термометр в пасть огнедышащего дракона, в образе которого традиционно представляется Китай.

Из шляпы неведомого мирового фокусника этот монстр выскочил довольно неожиданно (по историческим меркам), и его намерения пока не вполне ясны. По температуре газа, изрыгаемого драконом, интеллектуал намерен сделать вывод о степени его опасности для США.

Но эта картинка показывает только половину целеполагания исследования RAND Co. Вторая заключается в формулировании предварительных практических рекомендаций по коррекции стратегии военного строительства США, как оптимальной реакции на результаты упомянутых “температурных измерений”.

Закулисье китайской политики
объяснение в лицах и подводных течениях
в статье
Кто управляет Китаем?

В качестве “термометра”, то есть инструмента измерения китайского военного потенциала, для авторов исследования послужил математический метод сравнения военных потенциалов двух противников, разработанный в разгар Первой мировой войны.

Что касается “географии”, границами которой ограничилось исследование RAND Co, то она на слуху у всех, кто в той или иной мере наблюдает за событиями в АТР. Речь идёт о Южно-Китайском море (ЮКМ) и Тайваньском проливе, в совокупности составляющих половину пространства современных “Балкан” складывающегося сегодня мироустройства (вторая половина включает в себя Восточно-Китайское море с островами Сенкаку/Дяоюйдао и Корейский полуостров).

Как не раз отмечалось в статьях NEO, именно ситуация в ЮКМ, оказалась в последнее время в фокусе противостояния (политического и военного) между двумя ведущими мировыми державами.

Еще одна важная причина для Китая
воевать с кем угодно
в статье
Экология Китая - проблемы

Поэтому ЮКМ (конкретно район архипелага Спратли, являющийся предметом территориальных споров между Вьетнамом и Филиппинами, с одной стороны, и КНР – с другой), а также Тайваньский пролив были выбраны авторами в качестве наиболее представительного субрегиона, на примере которого отчётливо видно развитие во времени соотношения военных потенциалов США и Китая.

Эволюция их военных потенциалов в период с 1997 по 2017 год рассматривалась в десяти “системах показателей” (Scorecards), каждая из которых отражала динамику развития отдельных видов вооружений и некоторых аспектов стратегической ситуации в районе Тайваньского пролива и архипелага Спратли. Такими Scorecards были:

  • китайский потенциал нападения на базы ВВС США;
  • борьба в воздушном пространстве над Тайванем и архипелагом Спратли;
  • потенциал американского проникновения в воздушное пространство КНР;
  • американский потенциал нападения на базы ВВС Китая;
  • китайский потенциал нападения на американские авианосные группы;
  • американский потенциал борьбы с надводными судами ВМС КНР;
  • американский потенциал борьбы с космическими системами КНР;
  • китайский потенциал борьбы с американскими космическими системами;
  • американский и китайский потенциалы в кибервойне;
  • американский и китайский стратегические ядерные потенциалы.

Отсюда видно, что авторы исследования принимали во внимание динамику развития самых значимых систем вооружения применительно к потенциальным сценариям развития американо-китайского вооружённого конфликта в обозначенных выше географических зонах.

Особенности китайской психологии и поведения
объясняющие поступки политиков и поведение государства, в статье
Сохранение лица в китайской культуре

По утверждению авторов, в качестве исходного материала они пользовались либо доступными открытыми данными (публикуемыми, например, Лондонским институтом стратегических исследований), либо делали собственные оценки отсутствующих данных.

Таким образом, мы имеем дело с образцовой научной работой, которую может повторить любой желающий.

В этом плане следует отметить, что продукт художественного воображения автора иллюстрации к упоминавшейся выше статье в Global Times точнее, чем её заголовок отражает содержание исследования RAND Co. Ибо оно опиралось на некоторую абстрактную методологию и доступные данные, в которых отсутствует какая-либо политическая заданность. В таких случаях принято говорить, “что получилось – то получилось”.

А получилась вполне ожидаемая картина эволюции во времени военных потенциалов США и КНР как в целом, так и в важных деталях.

Отношение китайцев к иностранцам и чужеродным элементам
в статье
Расизм в Китае

Что касается основных выводов, то в самом общем виде они сформулированы руководителем авторского коллектива на интернет-странице личных данных (Profile) в виде двух следующих цитат из других его работ:

  • “Китайская мощь и внешнее влияние в последние 20 лет быстро и непрерывно росли. Сегодня Китай может позволить себе делать больше, чем ранее, и он будет использовать свою мощь в попытках подкрепить территориальные претензии”;
  • “Хотя в следующем десятилетии США, вероятно, будут испытывать ресурсный дефицит в плане решения проблемы парирования всех возможных источников дальнейшей эрозии соотношения сил [в Азии], имеются способы по замедлению этого процесса и продолжению стратегии “сдерживания” Китая.

В порядке комментария к этим цитатам и в целом к итогам обсуждаемой здесь работы RAND Co. уместно сделать несколько замечаний.

Первое касается всегда сопутствующей подобного рода исследованиям проблеме – как надёжности выбранной методики его проведения, так и степени учёта факторов, эволюции которых сопутствует высокий уровень неопределённости. К последним относится, прежде всего, неопределённость прогнозных оценок перспектив развития политической ситуации в АТР.

Вероятно, лучше всех эту проблему осознают сами авторы исследования, которые предлагают рассматривать его, скорее, в качестве повода для дискуссии, чем источника окончательных выводов и рекомендаций.

Второе замечание относится не столько к самой работе RAND Co., сколько к моменту её опубликования. Едва ли случайным образом она появилась за неделю до первого официального визита лидера КНР Си Цзиньпина в США.

Это исследование RAND Co. стало одним из нескольких предостерегающих месседжей США в сторону главного геополитического оппонента, сделанных накануне этого визита. Оно содержится во втором из приведенных выше общих выводов. В этом плане примечательным является то, что в Китае на факт опубликования этой работы RAND Co. отреагировали лишь после завершения визита Си.

Наконец, сама тема данного исследования, проведенного ведущим американским “мозговым центром”, подтверждает ранее сделанный вывод о том, что на недавно прошедшем американо-китайском саммите обсуждалось всё что угодно, только не реальные острые проблемы в отношениях между двумя ведущими мировыми игроками.

http://ru.journal-neo.org/2015/10/17/rand-co-o-voennoj-moshhi-ssha-i-kitaya/