Чем больше живешь в Германии, тем больше убеждаешься, что сходства у русских с немцами куда больше, чем различий. Любовь к алкоголю – одна из черт, общая для обоих народов. И хотя по распространенности алкоголизма Германия России безнадежно уступает, однако же различия не так разительны, как можно было бы ожидать, если исходить из немецких «клюквенных» стереотипов о России: в Германии число алкогользависимых составляет примерно два миллиона человек, что соответствует 5% всех взрослых мужчин и 3% женщин, в России же  – 5 миллионов или 3,4% населения. Годовое потребление чистого алкоголя на душу населения составляет в Германии 11 литров, в России 18 литров, при том что резкий прирост имел место в 2007-2009 годах, до этого было 14 литров. Среди западноевропейских стран Германия по питейному делу является одним из фаворитов.

Конечно, помимо количественных, важны еще и качественные различия.  Не вдаваясь в специальные вопросы, попробую рассказать о немецких алкоголиках исходя из личного опыта работы в психиатрической клинике.

Прежде всего, для Германии не характерен обычный в Восточной Европе тип «запойного» алкоголизма, при котором длительные (порой месяцы) периоды полного воздержания сменяются массивным неконтролируемым потреблением спиртных напитков, прервать которое способно лишь полное физическое истощение. Обычно местные алкоголики пьют с немецкой регулярностью и педантичностью – «понемногу» (относительно), и ежедневно, лишь временами существенно повышая дозировку. Нельзя сказать, что такой тип алкоголизма дает какие-то преимущество для здоровья: тот же самый цирроз печени скорее разовьется при регулярном, пусть и не массивном потреблении алкоголя, чем при «запойном» пьянстве, когда печень получает возможность хоть как-то восстановиться в периоды воздержания.

Что алкоголизм не вредная привычка и не порок, а самая настоящая болезнь – это в Германии понимают лучше, чем на моей исторической родине. Как следствие, немецкие алкоголики скорее склонны признавать наличие у себя проблемы и их гораздо легче мотивировать к лечению. Хотя самым сильным мотивом, как и везде, все равно выступает непосредственная  угроза потери здоровья, социального статуса, работы, семьи. Не менее пятой части пациентов обращаются за медицинской помощью после того, как лишаются водительских прав. Оно и понятно: поскольку значительная часть людей работает далеко от места своего проживания, остаться без ноги было бы для них едва ли более катастрофично.

Нередко желание лечиться возникает у местных алкоголиков на высоте интоксикации – явление, которое мне у себя на родине наблюдать не приходилось: наши алкоголики, когда выпьют, пребывают в полной гармонии с собой и со всей Вселенной, необходимость какого-то там лечения представляется им вздором. Тут же, в Германии, совсем не редок случай, когда едва стоящий на ногах человек среди ночи стучится в дверь психиатрической больницы: доктор, я должен что-то сделать с этим! Немедленно! Сейчас! Разумеется, принятые с пьяных глаз твердые решения наутро пересматриваются, и пациент  выписывается по собственному желанию. Но некоторые все же остаются.

Немецкие алкоголики менее русских склонны к самооправданию, т.е. к выяснению и разъяснению другим причин своего пьянства (хотя, конечно, рассуждения о тяжелой жизни, проклятом правительстве  и стерве-жене можно порою услышать и здесь). «Безвременье вливало водку в нас», - фраза сугубо русская, немец таким шизым орлом на небеси не воспаряет. Вообще немцы не сильно любят во время пьянок вдаваться в псевдофилософские разговоры, их веселье – это, в первую очередь, шум, гогот, крик, движение. И агрессия, разумеется, но это уже «общечеловеческая» алкогольная черта.

Далее, общеизвестным отличием являются предпочтения в выборе напитков.  Пиво в представлении немцев – это пищевой продукт, наподобие колы или газировки. Немцы знают о господствующем по отношению к ним стереотипе и порой бравируют своей любовью к пиву, как русские - водкой с медведями. Качеством своего пива немцы справедливо гордятся, хотя многие великодушно соглашаются признать первенство за чехами: да, мол, у нас пиво хорошее, но у чехов оно еще лучше, надо быть справедливым.

Расспрашивая пациента об алкогольных делах, всегда нужно уточнять, что речь идет и о пиве тоже. Иначе пациент, деловито хряпающий по полдюжины бутылок пива в день, со спокойной совестью скажет, что алкоголя он не принимает ни капли.  У алкоголиков в Германии пиво стоит как бы на особом счету, отдельно от прочих напитков. Для некоторых немцев, допившихся до необходимости стационарного лечения в психиатрической больнице, предметом особой гордости является то, что они пьют только пиво и никогда – шнапс. Они уверены, что такая избирательность отделяет их от остальных алкоголиков берлинской стеной. Разъяснения о том, что алкоголь и в пиве алкоголь и что недостаток градуса легко компенсируется количеством выпитого, на них не действуют.

Не менее трудно бывает на консультациях в терапевтических отделениях разъяснить людям, что внезапно выявленный у них цирроз печени имеет алкогольное происхождение и что виной тому – те самые «одна бутылка в будни за обедом  и две-три на выходные», которые он упорно вливал в себя последние два десятка лет. Нередко подобные товарищи, попав по каким-то причинам в больницу, впервые за многие годы оказываются оторванными от ежедневной пивной соски; как следствие, на второй-третий день у них развивается стандартный абстинентный синдром с тремором, потливостью, беспокойством, учащенным сердцебиением и прочими приятными вещами – вплоть до эпилептических припадков и белой горячки. Еще пару лет назад врачи из хирургических отделений, дабы не сильно заморачиваться, советовали таким пациентам заказывать себе в больничной кухне по две бутылки пива в день – воистину, не пьем, а лечимся!; теперь, правда, они все реже прибегают к подобному «лечению».

Попадаются среди немецких алкоголиков и эстеты, потребляющие исключительно Wodka, но их немного, потому что стоит она довольно дорого. Даже местные разновидности крепких напитков, богомерзостные крашеные пойла различной степени крепости, обходятся в копеечку. Большинство алкоголиков со стажем предпочитают мешать пиво со шнапсом, достигая максимально убойного эффекта при минимальных финансовых расходах.

Пиво и многие сорта вина стоят до неприличия дешево, буквально копейки, позволяя бюргеру спокойно спиваться независимо от его финансового положения. Дешевизна алкоголя – не последний фактор, обеспечивший взрывной рост его потребления  в Германии после Второй Мировой (аналогичный процесс имел место и в Советском Союзе, и трижды прав был Горбачев, когда поднял цены на водку).

Как и в России, в Германии распространено мнение, что пиво «менее вредно», чем водка, в том числе и благодаря наличию в нем витаминов. Реальность, однако же, такова, что в Германии, несмотря на широкое распространение «пивного» алкоголизма, у 3-12% алкоголиков имеет место энцефалопатия Вернике, а у 20-40% - алкогольная полинейропатия, обусловленные как раз недостатком тиамина, фолиевой кислоты и других витаминов группы В, которых в пиве будто бы завались. Токсическое действие алкоголя, наряду с обусловленным им нарушением аппетита и метаболизма, с лихвой покрывают предполагаемое влияние «пивных» витаминов.

Настоящим бедствием для «завязавших» является так называемое «безалкогольное» пиво. Как известно, на самом деле алкоголь в нем есть. Этого алкоголя мало, чтобы почувствовать хотя бы минимальное опьянения, но его вполне достаточно, чтобы запустить в мозгу «завязавшего» алкоголика аддиктивную нейробиологическую программу, вызывающую компульсивное влечение к алкоголю, и, как следствие, рецидив.

Как и во всех странах, большинство алкоголиков в Германии относятся к нижним стратам – срабатывает социальный и генетический дрейф, выносящий жертв зеленого змия на обочину жизни. Среднестатистический алкоголик – мужчина  лет сорока - пятидесяти, разведенный, безработный, обитающий в социальных гетто неподалеку от общежития для африканских беженцев. Получаемое им пособие вполне позволяет ему сносно питаться и ежедневно напиваться, а медицинская страховка покрывает все его пребывания в больнице. За квартиру ему доплачивает государство. Помимо ежемесячных выплат, он получает пайки и зимнюю одежду. Если он заведет себе собаку, на нее будут отдельно выделяться средства.

Словом, он пребывает в таких условиях, что только заложенным в каждом человеке категорический императивом, о котором говорил Кант, можно объяснить то, что он хотя бы изредка пытается вырваться из той ямы, куда он сам себя загнал и которую немецкое социальное государство старается оборудовать с наибольшим комфортом (правда, начиная с 2008 года выдача социальных конфеток потихоньку сокращается).

Если алкоголизм наносит народу и экономике Германии меньший ущерб, чем России, то не столько потому, что меньше пьют (хотя и это не последнее по важности), сколько от того, что лучше лечат. Точнее сказать, в Германии лучше организованна медицинская и психологическая помощь, особенно на реабилитационном этапе. Здесь много специализированных больниц санаторного типа, предназначенных для длительной (порой до 3-6 месяцев) реабилитации, расположенных прямо-таки в курортных местах, укомплектованных врачами, психотерапевтами  и социальными работниками.

Почти во всех крупных населенных пунктах есть амбулаторные центры психологической помощи для алкоголиков. Распространены и группы взаимопомощи («12 ступеней» и их модификации). Чего в Германии нет и никогда не было – это лечения алкоголизма заведомо неэффективными способами, наподобие «торпед», «гипноза», «кодирования» и прочей мути, которая, как помниться, была очень распространена на моей родине лет двадцать назад (интересно было бы узнать, как обстоит дело сейчас).

Вообще немецкая система здравоохранения, пусть и безнадежно далекая от идеальной, заключает в себе немало того, что не грех было бы перенять. Но это - тема отдельного разговора, к которому (равно как и к вопросу об особенностях национального алкоголизма) стоит вернуться как-нибудь в следующий раз.

http://muennich.livejournal.com/54418.html